Сообщество лошадей это

Все лошадиные — от зебр и ослов до лошадей и пони — общественные, или социальные, животные, а это значит, что обитание на открытых пространствах сформировало у них особое приспособление — жизнь в сообществах. Это помогает популяции стимулировать размножение и выживаемость, осваивать новые места, защищаться от хищников, неблагоприятных климатических факторов и т. д.

В процессе эволюции у лошадиных выработалось несколько форм организации сообществ, которая определяет формы взаимоотношений с окружающей их средой. То есть социальные организации — это один из инструментов приспособления и выживания популяций лошадиных. Наблюдения показывают, что в условиях каждого конкретного места обитания определяется своя социальная стратегия групп лошадей, однако в первую очередь она зависит от эволюционно сложившегося типа социальной организации. У лошадиных существует два типа такой организации. У равнинной зебры, настоящих лошадей и пони табунные жеребцы организовывают из кобыл гаремы, которыми и управляют. Они оберегают гарем от вторжения других самцов, изгоняют жеребцов, достигших половозрелости, однако постоянную территорию не охраняют. Это нетерриториальные виды лошадиных.

В отличие от них самцы территориальных видов — зебры Грэви, африканского дикого осла и кулана — защищают границы своего индивидуального участка, который сохраняется за ними на протяжении нескольких лет и на который они привлекают самок. У таких видов территориальность выработалась, видимо, еще в те времена, когда эогиппусы и им подобные населяли богатые кормом лесные и саванновые массивы, защищали определенную территорию, на которой кормились, обитали и размножались. В дальнейшем, с переселением в пустыни и полупустыни с бедными кормовыми ресурсами, когда в поисках корма необходимо было передвигаться на большие расстояния, эта форма социального устройства лишилась смысла, но тем не менее у нескольких видов сохранилась.

Как же налажена жизнь табунов лошадей Пржевальского? Ведь эти лошади значительно отличаются от собственно настоящих одомашненных как обликом, так и биологией, населяя специфические по условиям участки Центральной Азии. Отразилось ли это на их поведении и социальном устройстве?

Н. М. Пржевальский упоминал в своих записях, что лошади держатся обыкновенно большими стадами, братья Грум-Гржимайло отмечали, что в косяки собираются не более чем по десять особей, и в каждом косяке есть главарь-жеребец. Другие жеребцы тоже есть в косяках, но это только подростки, причем они жестоко страдают от главаря. Есть и другие данные относительно численности табунов.

Здесь мнения разных исследователей расходятся, поэтому сойдемся на том, что в разные сезоны года величина табунов была различной. И видимо, подобно тому, как это наблюдают у одичавших лошадей и куланов, небольшие косяки (гаремные группы с жеребцом) к осени собираются в более крупные. В остальном же будем ориентироваться на многолетние наблюдения за жизнедеятельностью лошадей Пржевальского в Аскании-Нова.

Для того чтобы разобраться в связях и «механизмах» общественной жизни лошадей, рассмотрим сначала «кирпичики», из которых строится общественное поведение. А «кирпичики» эти — индивидуальные действия животных.

Органы чувств

Зрение. Почему-то сложилось мнение, что зрение у лошадей неважное — мол, они пугаются предметов, которые лежат на обочине дороги, не могут отличить чучело от живой лошади и т. д. Ну а вы, дорогой читатель, пробовали что-нибудь прочесть или разобраться в ситуации на бегу, когда все вокруг мелькает и уносится назад? Поверьте, это непростое занятие.

У лошадей зрение прекрасное, да иначе и быть не может, ведь степному животному без зрения — никуда. Еще охотники на диких лошадей указывали, что очень трудно, почти невозможно незамеченными подойти или подползти к табуну на верный выстрел. В Аскании-Нова, сидя около табуна, я по поведению жеребца определяю, что делается на центральной усадьбе, до которой около двух километров. Взор жеребца легко «простреливает» это пространство и два-три ограждения из металлической сетки. Он отлично видит, что выехали верховые загонщики, что начали кого-то загонять, а вот направляются в нашу сторону. Наблюдаемые действия верховых отражаются, как в зеркале, в его поведении: беспокойстве, кружении вокруг табуна, частых остановках. Кидая взор вдаль, жеребец бросается навстречу объездчикам, хотя до них еще далеко, полтора-два километра. В открытой степи табун замечает «неприятеля» — верховых загонщиков — тоже не менее чем на таком же расстоянии. Идущий наблюдатель привлекает меньшее внимание, и уже труднее судить, с какого расстояния лошади его видят, ведь человек без лошади представляет не столь грозную опасность для табуна. Но с расстояния в километр отдельные особи его уже замечают. В высокой траве мне удавалось подобраться незамеченным к отдельным лошадям на 200-250 метров, и это считается удачей. Ночью они видят лучше, чем человек с биноклем. И напрасно пытаться во тьме даже с помощью сильной оптики разглядеть табун, который тебя, однако, хорошо видит. Это легко понять по отрывистым вдохам-выдохам, издаваемым лошадьми. Если пытаться оценить зрение лошади Пржевальского с помощью каких-то критериев, то это будет зрение человека, вооруженного биноклем с 8-10-кратным увеличением.

Необходимо еще сказать о секторе обзора лошадей. В силу особенностей строения черепа их глаза расположены так, что охватывают весь горизонт (360 градусов обзора), поэтому даже к одинокой лошади можно подобраться сзади только в то время, когда она наклоняется и щиплет траву. Но уже через минуту она поднимает голову, чтобы осмотреть горизонт.


Зона обзора лошадей

Слух. Уши у диких лошадей гораздо меньше, чем, например, у зебр, куланов или домашних лошадей, и чрезвычайно подвижны. Чем бы ни занималась лошадь, она всегда настороже, уши ее поворачиваются в разные стороны и ловят малейшие отзвуки, грозящие опасностью. Расслаблены они, пожалуй, лишь у лошадей, отдыхающих в глубине стада. Те же, кто снаружи, не могут позволить себе такую «роскошь». Судя по тому, что ухо поворачивается к источнику звука своей внутренней частью, это и есть наиболее «рабочее», функциональное его состояние.

Собственно слуховые способности у лошадей явно лучше, чем у человека. Животные раньше нас слышат гул пролетающего самолета, раньше реагируют на любые шорохи, доносящиеся из ночной степи, или звуки с фермы крупного рогатого скота, расположенной невдалеке от территории зоопарка.

Обоняние. Оно играет большую роль в жизни лошадей, ведь мир, окружающий их, наполнен всевозможными запахами. И от того, смогут ли они учуять свежесть прошедших в соседних горах дождей, вызвавших появление зеленых всходов, следы волка или человека, зависит их выживание. Не меньше роль обоняния и во внутренней стадной жизни, ведь у каждой особи свой запах, и нужно различать соперников, стремящихся посягнуть на чужих самок и территорию, или самок, готовых принять жеребца, чтобы дать потомство. Зачастую запаховая информация на территории, где обитают несколько групп лошадей, передается не напрямую от особи к особи, а в «консервированном» виде — через фекальные «метки», оставляемые жеребцами на границе своей территории или участков, которые они используют особенно интенсивно. По поведению жеребца, обнюхивающего чужую «метку», можно судить о его конкурентноспособности по отношению к тому, кто ее оставил. Самок в состоянии возбуждения жеребцы отличают издалека.

Осязание. Процесс осязания у лошадей идет через рецепторы собственно кожи и рецепторы, расположенные в основании волос — волосяных фолликулах. Больше всего нервных окончаний вокруг глаз, в ушах, на ноздрях, губах, вокруг рта. Другим органов, интенсивно используемым в осязании, является «пятачок», или «хоботок», на верхней губе, которым лошадь ощупывает все окружающие предметы подобно тому, как это делает слон или тапир.

Осязание играет большую роль при контактах, установлении связей в табуне. Близкие родственники, дружеские пары, лошади близких рангов и молодняк подолгу общаются, взаимно выкусывая друг у друга что-то в шерсти. Они же могут стоять, положив голову на холку партнеру. Мать, особенно на первых порах, терпеливо переносит «терзание» своих сосков жеребенком, облизывает его, успокаивая после волнения, или толкает ногой, чтобы проснулся. Здесь нужно отметить, что, судя по времени просыпания жеребенка, его система «стимул-реакция» с возрастом совершенствуется.

Чтобы оценить, насколько чутки кожные рецепторы лошади, достаточно понаблюдать за взаимоотношениями мух и лошадей. Кожа лошади реагирует на каждое прикосновение мухи, хотя контакт у них не прямой, а через волосы. А то, что лошадь реагирует дерганием поверхностных мышц не на каждую «мухопосадку», говорит лишь о ее выдержке.

Мир общения

Каждое живое существо на планете, будь то паук, дельфин или лошадь, стремится реализовать свои генетические программы в окружении себе подобных, т. е. в какой-то группе, сообществе. От успешности реализации этих программ, цели которых вполне определенны — выжить и дать максимум потомства, зависит существование и отдельной особи, и вида в целом.

Жизнь каждой лошади от рождения до смерти происходит в некотором информативном, или сигнальном, «поле». И что бы ни делала лошадь, она вольно или невольно является источником сигналов, которые принимают ее сородичи. В свою очередь, и она оценивает обстановку и строит свое поведение, исходя из смысла сигналов, издаваемых другими лошадьми. Кстати, не только лошадьми. Источниками таких сигналов для особи становятся все объекты внешней среды, имеющие запах, размеры и место в пространстве. Внимание лошади привлекают чужие фекалии, следы других лошадей, трава, камни, деревья и т. д. Все эти объекты находятся в информативном поле лошади и влияют на ее поведение.

Но нас интересуют в первую очередь сигналы, используемые лошадьми в общении друг с другом. Коммуникацию (общение) между лошадьми можно рассматривать с разных точек зрения. Это может быть двусторонний «диалог», при котором каждая особь становится то «передатчиком» сигнала, то «приемником», а можно и все поведение лошади представлять как коммуникативный процесс. В этом случае все повседневные действия особи являются как бы фоновыми, хотя и несут информацию. Только те формы поведения, которые кардинально влияют на судьбу как отдельных лошадей, так и на жизнь всего сообщества, можно назвать собственно сигнальными. Это демонстрация угрозы и агрессивные взаимодействия, предупреждения об опасности, половые отношения. Длительные наблюдения за поведением лошадей Пржевальского показывают, что в основном эти сигналы главенствуют в процессе их общения.

Поскольку у лошадей число органов, способных передавать и принимать сигналы, ограниченно, весь коммуникативный процесс состоит из сигналов, воспринимаемых зрительно, а также звуковых, осязательных и запаховых.

Взглянув на пасущуюся лошадь, невольно замечаешь, что самые разные участки ее тела могут быть использованы для исполнения каких-либо поведенческих действий и одновременно для передачи информации. Вот она подняла голову и насторожилась: уши встали торчком и повернулись вперед, глаза широко раскрылись, ноздри затрепетали, вылавливая из потоков воздуха нужные запахи. Тело ее напряжено, хвост приподнят. Посторонний звук заставил лошадь «запрядать» ушами, но она осталась в прежней позе. Видимо, в коммуникативном процессе участвуют не только основные органы — голова, шея, хвост, туловище, но и другие — уши, грива, хвост, ноздри, глаза и т. д.

В целом поведение лошадей складывается из ряда поведенческих актов. На начальной стадии поведенческого процесса существуют некоторые простейшие реакции. Это моргание, поднятие губ, головы, ноги, движение ушей, хвоста. Комплекс всех этих актов слагает позу лошади в любой момент ее жизни. Это может быть поза насторожения, пастьбы, лежания, зевания, дефекации и т. д. А «сплав» позы и некоторых движений образует уже форму поведения, например такую, как пищевая, если лошадь кормится, или локомоторную, если идет или бежит. И, наконец, набор простейших реакций, поз и движений образует некий ансамбль поведения, представляющий собой основную форму приспособительных действий лошадей в борьбе за выживание.

Язык движении

Что бы лошадь ни делала и какие бы процессы ни происходили в ее организме в любое время суток, ее поза и действия оповещают об этом окружающих. Иначе, она не может «скрыть» (подобно человеку) от других особей свое состояние. Это значительно упрощает проблему расшифровки «лошадиного языка».

Жеребец бьет копытом передней ноги о землю. Что же он хочет? Ответ весьма неоднозначен. Если лошадь бьет несильно, как-бы разгребает землю, это может быть выражением ее желания что-то разглядеть на земле перед собой, отодвинуть мешающие ей грубые стебли. Более размашистые движения передними ногами можно наблюдать у лошадей, зашедших в воду. При этом они поднимают вокруг себя веер брызг воды и грязи. Такие же действия, но более резкие и отрывистые, совершают лошади, выражающие свое нетерпение, например жеребец перед спариванием или дракой, перед дачей корма, или лошадь, желающая вырваться на волю. Такие же движения делает лошадь, приглашающая партнера к взаимному выкусыванию шкуры — грумингу. И это далеко не полный перечень условий, вызывающих гребущие движения передней ноги у лошади Пржевальского.

Лошадь, прижавшую уши, пригнувшую голову, пятящуюся задом с намерениями ударить партнера, подошедшего слишком близко, стараются обойти все. Иногда выражением агрессии у отдельных лошадей могут быть и не такие явные признаки, а лишь движение головы в сторону соперника, при этом могут быть прижаты уши, раздуты ноздри и оскалены зубы.


Бег лошадей. Рис. автора

При беспокойстве, вызванном появлением в поле зрения табуна посторонних объектов, лошадь, заметившая опасность, замирает на месте. Шея ее стоит почти вертикально, голова поднята почти параллельно земле, взор широко раскрытых глаз направлен в сторону источника беспокойства, уши — торчком, хвост неподвижен. Но вот объект приближается — и поведение лошади меняется. Она проявляет признаки беспокойства: бросает резкие взгляды вокруг себя, подыскивая пути отхода и выискивая другую опасность, хлещет хвостом по бокам, нетерпеливо переступает, готовясь к длительному бегу. И вот срывается с места и «летит» в заранее выбранном направлении. С самого первого момента настороженности этой особи ее действия уже привлекли внимание других лошадей, и они тоже насторожились, рассматривая объект, передав сигнал опасности, как по эстафете, дальше. Побег одной лошади вызывает, как правило, эффект «горного обвала». Нервы не выдерживают сразу у нескольких, и они, а затем и все стадо бросаются наутек. Если же бегущие видят отдельную лошадь, лениво бредущую по своим делам или стоящую на месте, они инстинктивно направляются к ней, стремясь сбросить груз нервного напряжения, стресса. Успокаивает лошадей и вид лошади, валяющейся по земле, кормящей жеребенка, а также пастьба других лошадей.

Когда одна из лошадей хочет «завязать» дружеский контакт с другой или пригласить ее к грумингу, она медленно тянется к ней головой с расслабленными ушами и полуприкрытыми глазами. При этом иногда уголки губ оттянуты назад, а оголенные зубы издают клацающие чередующиеся звуки. При выражении удовольствия от груминга, общения или от запаха готовой к спариванию самки эта поза может перейти во флемен, при этом голова вытягивается с шеей в одну линию, уши опускаются, а верхняя губа задирается вверх и трепещет вместе с ноздрями.

Средством общения у лошадей является и хвост. Он может лениво обмахивать бока от насекомых (это значит — «все спокойно»), замирать («внимание»), нетерпеливо хлестать бока («я беспокоюсь»), оттопыриваться и торчать дугой («я тебя не боюсь и сейчас задам трепку»). В то же время при резких поворотах во время бега хвост помогает лошади сохранять равновесие.

Звуковые сигналы

Если спросить человека, какие звуки издает лошадь, он наверняка ответит — лошадь ржет: «иго-го». Верен ли этот ответ в отношении диких лошадей? И да, и нет. Да, потому что правда ржет. Нет, потому что общий набор звуков, издаваемых ими, грандиозен, и в то же время животные удивительно молчаливы. За 10 лет общения с лошадьми Пржевальского лишь раз, перед смертью жеребца Пегаса, услышал я его ржание и где-то около двух десятков раз слышал ржание кобыл и жеребцов в табуне. Да иначе дикому зверю в степи и нельзя, если он хочет уберечься от врагов. Но волей-неволей лошади табуна издают звуки, причем как голосовыми связками (ржание, взвизгивание), так и иначе (пыхтение, всхрапывание, храп, удары копытами по корпусу и о землю, топот, клацание зубами, «ёкание» селезенкой и т. д.).

Ржание у диких лошадей выражает их внутреннее состояние, и от него зависят сила и тональность звука. Тихое ржание вызывается резонацией гортани при сомкнутых губах. Обычно таким способом мать напоминает жеребенку о внимании, подзывает его. Звук напоминает урчание автомобиля и длится одну-полторы секунды. Просто ржание (при приоткрытых губах) может служить сигналом оповещающим, приглашающим к вниманию, недоумевающим. Так может ржать обиженная чем-то лошадь. И, наконец, громкое ржание издается лошадьми в критических ситуациях. При этом голова вытянута вперед, губы раскрыты, горло трепещет. Это может быть предсмертный крик, ржание при схватках жеребцов, спаривании, серьезной опасности для табуна. Но, повторяю, ржание для лошадей Пржевальского — явление исключительное в отличие, например, от домашних их собратьев. Ржание лошадей слышно обычно на расстоянии до километра, а при попутном ветре — и дальше.

Взвизгивают лошади тоже по-разному — тихо или громко. Визг возникает при агонистических воздействиях, когда жеребцы яростно схватываются в едином вихре, или как протест (например, кобылы против насилия жеребца), или при проявлении нетерпения жеребца, рвущегося овладеть кобылой. Продолжительность взвизгивания обычно до полутора секунд.

Пыхтение — это звук, образующийся при резком вдыхании-выдыхании воздуха. Его лошади издают в более конфликтных ситуациях. Например, при явной опасности для табуна более нервные лошади оповещают так других о своем беспокойстве. Лишь по этим звукам я зачастую находил табуны ночью в степи, когда даже сильный бинокль — не помощник.

Всхрапывание и храпение производятся при пропускании воздуха через ноздри и гортань, отчего они резонируют, издавая специфический звук. Используются лошадьми при появлении опасности, перед дракой, во время бега.

Такой звук, как фырканье, получается при выдохе воздуха с мокротой и издается лошадью обычно при беге. Возможно, таким способом лошадь избавляется от мокроты в бронхах.

Удары копыт часто слышны при агрессивных контактах лошадей и в случае, если повторяются, привлекают внимание других членов табуна.

Топот копыт раздается во время бега и, поскольку от бегущего табуна «земля дрожит», он используется, конечно же, в коммуникации: топот убегающего животного оповещает других об опасности.

Общение с помощью действий

К этому типу коммуникации относятся все виды контактов и взаимодействий. Какая между ними разница? Первые кратковременны, вторые долго-временны. И те и другие подразделяются на позитивные и негативные.

Позитивные проявляются при общении матери и жеребенка. При прикосновении малыша мать начинает его обнюхивать и облизывать. С мирными обычно намерениями приближаются друг к другу молодые лошади. Они вместе обнюхивают фекалии, вместе валяются в пыли. К мирным взаимодействиям относятся взаимное выкусывание — груминг, игры, переходящие в борьбу, половые отношения самца и самки. Агрессивные контакты — это попытки укусить, ударить и сами укусы и удары, вскидывание «на дыбы», подбрасывание крупа, выпады головы. Они могут перейти во взаимодействия. Пример тому — «затабунивание» жеребцом кобыл, территориальные стычки, драка жеребцов.

В целом все виды контактов и взаимодействий — это инструменты в налаживании связей между лошадьми, выяснении потенциала друг друга, распределении функциональных мест в табуне.

В мире запахов

Запаховое общение важно для лошадей не менее, чем все другие. Известно, что лошади обладают весьма специфическим запахом (от пота, фекалий и мочи). Он не постоянен, меняется у лошадей при агонистических взаимодействиях, во время движения, бега, отдыха. И конечно же, запах индивидуален.

Лошадям запах тела, фекалий и мочи говорит о многом. Жеребец находит по этому запаху самку, готовую к спариванию, на границе своей территории обнаруживает соперника — другого жеребца и даже в своем стаде по запаху фекалий и маркировочному поведению молодого жеребца обнаруживает, что тот уже половозрелый и его пора изгонять. Жеребец, обнюхивающий мочу самки, а иногда и самца, зачастую флемует, выражая некоторые приятные ощущения.

Видимо, большую роль запахи играют в жизни жеребцов. Самцы отмечают запахом границы индивидуального участка, мест отстоя, отдыха, водопои, переходные тропы. Он помогает им в обнаружении соперников, опасности, источников воды, пастбищ и т. д.

Для кобыл же запах важен в основном лишь при общении с жеребенком. Происходит взаимное запечатление запаха матери и жеребенка, что помогает им узнавать друг друга на протяжении многих лет, правда, скольких, мы не можем сказать точно, ведь к запаху добавляются и внешний вид, голос. В неволе брат и сестра — Волга и Пегас — отличали друг друга явно всю жизнь, прожив более 20 лет.

Наблюдения показывают, что лошадей привлекают не только такие «яркие» запаховые объекты, как моча и фекалии, но и запах дыхания, различных участков тела и кожи партнера. Видимо, дело в том, что на теле лошади расположены запаховые железы. Они есть на слизистых оболочках, коже, губах, груди, ногах, в паху. Каждая группа желез выделяет свой секрет, но по степени привлечения других лошадей преимущественное положение имеют половые органы и окончание морды, затем область анального отверстия, холка, грудь и ноги. В зависимости от физиологического состояния лошади состав секрета меняется, поэтому запах доминантного и подчиненного жеребцов, а соответственно и их поведение различны. Запаховая коммуникация помогает жеребцам избегать лишних конфликтов при установлении отношений.

Формы поведения

Игры. Игры помогают малышам проявить свои силы, наладить контакты друг с другом, выяснить отношения и в конце-концов распределить места в стадной иерархии.


Приглашение к общению. Рис. автора

Наблюдая игры жеребят разных возрастов, можно заметить, что по мере взросления их движения и образцы поведения приобретают все большую законченность и целесообразность, как-бы врастают во взрослые и социальные формы поведения.

Игры у малышей наблюдаются уже в возрасте трех-пяти дней. Они уже успели освоиться в этом мире, посматривают по сторонам, нюхают траву, цветы, могут отставать от матери на три-четыре метра, заинтересовавшись чем-то. Смешно подбрасывая зад, бегут на своих «ходульках» за матерью, но по инерции обгоняют ее и проносятся дальше. Этот бег вперед-назад постепенно усложняется, и жеребенок начинает уже галопировать вокруг матери. Сделав три-четыре круга, он внезапно успокаивается, возвращается к матери, ложится и засыпает, а проснувшись и покормившись, опять начинает бегать. Иногда жеребята пытаются вовлечь в игру своих матерей. Бегая вокруг кобылы, жеребенок толкает ее головой в бок, грудь, наскакивает, отпрыгивает, опять возвращается, пытается лягаться. Обычно кобылы игнорируют эти попытки, но несколько раз я видел, как мать и жеребенок играют друг с другом.

В возрасте пяти-семи дней, расширяя круг своего знакомства с миром, жеребята замечают, что на свете есть существа, очень им близкие, с которыми у них есть что-то общее. Это жеребята других матерей. После первых несмелых обнюхиваний и знакомств кто-то из малышей взбрыкивает, тыкает носом другого и кидается наутек, а тот — за ним. Потом они меняются местами. Беготня происходит тут же, около матерей, но постепенно жеребята все больше смелеют и отбегают от мамаш на 15-20 метров. Затем, видимо, испугавшись своей смелости, галопом несутся обратно и тыкаются матери под брюхо.


В общении и ритуалах выясняются отношения. Борьба шеями. Рис. автора

Игры взрослых жеребят чаще всего парные, и в них хорошо прослеживается мотив противоборства и соперничества. Вот один жеребенок преследует другого, который на бегу отбивается задними ногами. Сделав три-четыре круга и видя, что его партнер не отстает, жеребенок поворачивается лицом к преследователю, и оба взвиваются на дыбы, толкая друг друга передними ногами и стараясь зубами ухватить за гриву. Опустившись на ноги, жеребята крутятся рядом, борются шеями, пытаясь прижать голову партнера к земле. Причем тот, что был внизу, выворачивается и налетает уже сверху. Вот один из жеребят оставляет шею соперника в покое и пытается ухватить его зубами за пясти передних ног. Его соперник хочет убрать ноги и быстро опускается на запястья, стараясь, в свою очередь, ухватить того за ноги. А вот жеребята поворачиваются «хвост к голове» и пытаются схватить друг друга за задние ноги, в основном за скакательный сустав. Одному это уже удалось, но соперник вдруг ложится в пыль, подогнув под себя ноги, и его партнер тоже вынужден лечь рядом, чтобы не подставить свои ноги для укуса.


Взаимное обнюхивание. Рис. автора


Ударить самому и блокировать удар партнера — задача и в игре, и в жизни. Рис. автора


Игра жеребят. Рис. автора


Даже в игре доминирует сильнейший. Рис. автора

Такие манипуляции могут чередоваться по нескольку раз до тех пор, пока одному из жеребят это не надоест или оба не устанут.

Играют и взрослые жеребцы-холостяки, в возрасте трех-четырех лет. Однако у них игры наблюдаются только весной, хотя характер их такой же, разве что большей силы удары и укусы, после которых на шкуре соперника иногда остаются следы. Но в целом игры — это не агрессивные, а миролюбивые взаимоотношения, происходящие как-бы не всерьез. Очень редко игра перерастает в драку.

Комфортное поведение. Как и любое живое существо лошадь стремится к режиму наибольшего благоприятствия для своего организма. Возникает это стремление в случае, когда какие-либо внешние или внутренние стимулы вызывают у нее состояние дискомфорта и она старается их избежать. К внешним раздражителям относятся паразиты, линяющая шерсть и грязь, вызывающие зуд кожи, дождь и ветер, а к внутренним — потягивание и позевывание, дефекация и уринация.

В целом комфортное поведение у лошадей включает в себя большой комплекс индивидуальных реакций, направленных на устранение раздражения, и социальных, выполняемых несколькими животными или всем табуном.


Автогруминг — выкусывание. Рис. автора

Наиболее простые реакции связаны с поддержанием чистоты тела, избавлением от линяющих волос или крылатых паразитов. Это движения кожи, отряхивание, чесание, трение, вылизывание, выкусывание. Например, севшую на тело муху или овода лошадь сгоняет подергиванием какого-либо участка кожи при помощи поверхностной группы мышц. После купания в воде или грязи, валяния в пыли и при линьке лошади отряхиваются. При этом в действие приходят все подкожные мышцы, лошадь как бы трясется, а вокруг нее образуется ореол из разлетающихся в разные стороны капель воды, грязи и шерсти.


Почесывание головы. Рис. автора

При весенней линьке лошадей сильно беспокоят отмирающие волосы, вызывая раздражение, и животные начинают чесаться или тереться о различные предметы. Головой лошади чешут передние ноги, грудь, живот, умудряются достать даже до крупа и хвоста, задними ногами почесывают передние ноги, живот, шею, голову. Кроме того, они трутся о кормушки, сетку, столбы и другие подвернувшиеся предметы.

Не все раздражения снимаются трением и чесанием и тогда лошади прибегают к иной форме поведения — выкусыванию, или грумингу. Он проявляется по-разному. В одном случае лошадь выкусывает участки своего тела, а в другом — две лошади выкусывают друг друга. Наиболее часто груминг наблюдается у диких лошадей во время линьки и после больших переходов и бега. В первом случае объектом выкусывания служат, видимо, отмирающие волосы и частички кожи, а во втором — кристаллики соли, образующиеся при подсыхании пота, и отмирающий эпидермис.

Взаимное выкусывание способствует установлению и поддержанию мирных контактов и дружбы лошадей, а в целом — иерархии в группе. Обычно выкусывают друг друга лишь дружеские и родственные пары, мать с жеребенком, лошади, стремящиеся установить мирный контакт и стоящие на равных или близких позициях в иерархии. Особи, занимающие привилегированное положение в группе, не каждого допускают к грумингу. За много лет наблюдений мы ни разу не наблюдали взаимный груминг Пегаса и какой-либо другой лошади, кроме его родной сестры Волги. Он ни с кем не поддерживал дружеских отношений, видимо, его возраст и авторитет непререкаемого вожака исключали всякую фамильярность.

Груминг проявляется в зависимости от внешних условий и ситуаций. В пасмурную погоду в группе за весь день можно отметить один-два таких поведенческих акта. В солнечный, знойный день да еще при наличии посторонних, тревожащих лошадей стимулов пары выкусывающих друг друга животных возникают то тут, то там.

К комфортным действиям лошадей следует отнести валяние и купание. Поскольку в степи или пустыне не всегда можно найти водоем, лошади купаются. в пыли. Пылевые «ванны» — это выбитые копытами участки, ямы, заполненные в сушь пылью, а в дождь — грязью. Валяться лошади могут и просто в траве, в болоте или мелком водоеме. Перед валянием они нюхают почву, пробуют ее копытом, переминаются с ноги на ногу и опускаются на запястья. Затем подгибают задние ноги, ложатся и начинают перекатываться с бока на спину, помогая себе при этом махом четырех ног и движением головы. Иногда при сильном махе лошадь перекатывается через спину на другой бок. Кончив валяться, животное встает и отряхивается, освобождаясь вместе с водой и грязью от выпавших волос. Когда после купания в грязи одна из лошадей встает, другие шарахаются в стороны, поскольку с нее течет грязь.

В летний период животных часто мучают насекомые. У лошадей в связи с этим выработались определенные защитные формы поведения, которые условно можно разделить на индивидуальные и социальные. Это взаимные и индивидуальные обмахивания хвостом, кивание и потряхивание головой, топтание. Первое, что бросается в глаза, когда смотришь на стоящий табун, — это обмахивание хвостами. У взрослых лошадей хвосты такие длинные, что позволяют при резком взмахе сгонять насекомых, севших даже на лопатки. Надо сказать, что хвост у лошадей почти всегда в движении, ведь он играет немаловажную роль в лошадином «языке». Но обмахивания наблюдаются не всегда. Зимой их не увидишь, поскольку исчез стимул, вызывающий реакцию, — летающие насекомые. А вот летом в жаркий день, особенно в период наибольшего зноя, когда активность крылатых насекомых (мух, оводов, слепней) достигает своего пика, у отдельных лошадей можно насчитать до 80 обмахиваний в минуту (в среднем — 40-50). В пасмурную погоду активность гнуса снижается и число обмахиваний уменьшается до 15-20. Если же еще поднимается ветер, заставляющий гнус опуститься в траву, число обмахиваний падает до 8-10 в минуту, а изредка лошади вообще перестают обмахиваться хвостами.

Часто можно наблюдать, как две лошади стоят «хвост к голове» и обмахивают хвостами собственные крупы и головы друг друга. Как и при груминге, это наблюдается у особей, близких друг другу, но в этом случае диапазон общения несколько выше: на дневном отдыхе иногда весь табун выстраивается в двойную шеренгу «хвост к голове» — и начинается усиленное обмахивание хвостами.

При появлении оводов, которых лошади сразу же чувствуют, в дело идут уже взмахи — кивания и отмахивания головой, топание ногами, встряхивание холкой.

В борьбе с насекомыми лошади используют и другие формы поведения, например собираются в плотную группу, когда каждая особь скрывается от «налетчиков» за телами соседей, укрываются за преградой, прячут морду и ноздри в траве.

При сопротивлении лошадей внешним климатическим воздействиям в дело включаются все механизмы терморегуляции животных, которые тоже можно отнести к комфортному поведению. Эта форма поведения, пожалуй, стоит у истоков их приспособления к степным биотопам с резко континентальным климатом. Кроме врожденных способностей лошадей выдерживать широкий диапазон температур, у них имеется и собственный поведенческий «аппарат» теплорегуляции.

Так, в холодную погоду с сильным ветром и вьюгой животные стремятся укрыться, и хотя под навес почти не заходят, но становятся рядом. Стоят они плотной группой, головы спрятаны внутрь группы, а крупы выставлены наружу. Жеребята жмутся к матерям или ложатся рядом, свернувшись калачиком. В открытой степи лошади выстраиваются хвостами к ветру. Но не надо думать, что они страдают во время плохой погоды. Наблюдения показали, что многие особи вообще не реагируют на ветер или вьюгу. То же можно сказать и в отношении теплового воздействия. В жару животные стараются стоять, ориентируясь головами на ветер, но зачастую ни жара, ни дождь с ветром никак не влияют на их поведение: они спокойно пасутся или отдыхают. В целом лошади гораздо лучше переносят климатические воздействия, чем, например, зебры или домашние лошади.

На отдыхе

Отдых занимает немаловажное место в жизни лошадей Пржевальского. Поскольку жизнь в сухом пустынном климате выработала у лошадей сумеречный тип активности, периоды отдыха наиболее ярко проявляются дважды в сутки — днем в период наибольшей жары и ночью, когда перед утром на долины опускается туман.

Отдыхают дикие лошади в основном стоя — к этому их обязывает жизнь на равнине, когда в любой момент со стороны может появиться опасность и нужно будет срываться с места. Ложатся в основном новорожденные жеребята, реже — молодые неполовозрелые особи, беременные самки и старые животные.

Обычно стоит лишь табуну остановиться на минутный отдых при пастьбе или после перехода, как новорожденные жеребята, семенившие за своими матерями, тотчас плюхаются в траву. Они подгибают в запястьях передние ножки, замирают на секунду в позе «кузнечика» и валятся набок. Сначала лежат на груди, подогнув передние ноги, вытянув задние и «повесив» голову на грудь, но вот их разморило, и они откидываются навзничь на траву, прикрыв глаза и разбросав как попало длинные ножки. Сон их довольно крепок, я не раз наблюдал, как мать уходила от жеребенка на 10- 20 метров, а он все еще не просыпался. В таких случаях мать будит его фырканием или, вернувшись, толкает передней ногой. Поднимается жеребенок сначала на передние ножки, затем рывком встает на задние и сразу же к матери под брюхо — за молоком. Жеребята постарше иногда спят уже стоя, при этом малыш ослабляет нагрузку на одну из ног, чуть сгибая ее, голова на длинной шее клонится к земле, и в такой позе он засыпает. Но ушки его при этом остаются чуткими, они шевелятся, выдавая готовность среагировать на малейший посторонний шум или сигнал матери. Жеребята до двухлетнего возраста довольно часто ложатся отдыхать, но откидываются уже гораздо реже: жизнь в табуне приучает быть всегда настороже.

Взрослые лошади спят стоя. При этом они тоже ослабляют нагрузку на одну из задних ног и чуть ее сгибают. Голова опущена к земле, глаза прикрыты, чутки лишь уши да хвост рефлекторно дергается в сторону ближайшей мухи.

Расположение членов стада на отдыхе зависит от погоды и других внешних факторов. В пасмурную погоду животные могут отдыхать там, где их застал сигнал «стоп», в солнечную и жаркую — собираются в плотную группу, головами внутрь, или располагаются парами «хвост к голове», и в таком положении отдыхают. Ветер заставляет поворачиваться к нему мордой. Периоды отдыха различны в зависимости от сезонов года, но есть и общая закономерность — чем больше корма, тем длительнее отдых и наоборот. Этот принцип, особенно в пустыне, заставляет лошадей очень экономно расходовать свои силы.

Агрессия и конкуренция

Если мы попытаемся дать строгое определение таким социальным эффектам, как конкуренция и агрессия, то с удивлением обнаружим, что многообразие их проявления может поставить в тупик кого угодно. Поэтому условно будем считать, что конкуренция — это некая неопределенность во взаимоотношениях двух или нескольких лошадей, возникающая при их стремлении к обладанию какими-либо ограниченными ресурсами, будь то возможность овладения самкой или участком пастбища, кормом. Агрессия же служит инструментом ликвидации этой неопределенности, в результате чего особи делят ресурсы соответственно с результатом своих взаимодействий и выстраиваются в той последовательности, которая определяет порядок доминирования особей в стаде, т. е. в определенную иерархическую систему.

Рассматривая агрессию (агонистическое поведение) лошадей Пржевальского, можно говорить о комплексе поведенческих актов, ответственных за борьбу особи как с внешним миром, так и внутри стада.

Ритуалы и демонстрации. Они призваны показать истинную силу и притязания соперников «бескровным» методом. Обычно проявляются жеребцами, защищающими территорию своих гаремов. Жеребцы выходят навстречу сопернику «чеканя» шаг, высоко подняв голову и ноги, отставив хвост. В такой горделивой позе они сближаются на расстояние до 10 метров и поворачиваются друг к другу боком. По их «мнению», эта наиболее выигрышная поза — «боковой показ» — должна устрашить соперника. Если после этого одни из них не ретировался, то оба метят территорию и проводят «параллельные проходы». При мече-нии территории жеребец (обычно хозяин гарема), оставаясь в горделивой позе, откладывает фекалии, поворачивается к ним лицом, отставив хвост, нагибается, нюхает, а после этого может даже заржать. Это некая «самостимуляция», призванная устрашить соперника и внутренне зарядить жеребца готовностью к борьбе. При «параллельных проходах» жеребцы двигаются по границе участков тоже в горделивой позе, устрашая друг друга (взвизгивают, храпят, роют землю передними копытами). Если и теперь никто не уступил, то наиболее сильный и решительный кидается в драку.

При нападении жеребец — воплощение ярости: уши плотно прижаты к голове, голова опущена, пригнута к земле, шея изогнута, хвост «трубой», тело напряжено так, что под кожей видны отдельные мышцы. Жеребцы с храпом кидаются друг на друга, взвиваются на дыбы, бьют друг друга передними ногами, борются шеями, рвут зубами. Опустившись на землю, взвиваются опять — и снова бой, причем по ходу битвы «творчески» перестраиваются. Они не только кусают друг друга, но и, повернувшись на ходу, бьют соперника сдвоенными ударами задних ног. При таких драках зачастую кто-нибудь из соперников оказывается на земле.


С оскалом волчьим (жеребец Парад). Рис. автора

Оборона и защита проявляется у лошадей при отступлении. Вот один из жеребцов не может продолжать поединок и решает «достойно» покинуть поле боя. Он поворачивается к более активному сопернику задом и отбивается ногами, одновременно отступая с чужой территории. Но победитель продолжает наступать, и часто бывало, что побежденный был вынужден спасаться бегством в другой загон, прыгая через двухметровую сетку. Такая лошадь принимает позу подчинения. Уши уже не прижаты, голова поникла к груди, хвост поджат. Убегая в позе подчинения, она мелко переступает ногами. Иногда можно заметить, что убегающее животное подвержено расстройству кишечника (кобылы же при обороне сопровождают свои действия обильным мочеиспусканием). Возможно, все эти эффекты вызваны угнетающим действием стресса на функции двигательных и внутренних органов.

Действия лошадей Пржевальского в конфликтных ситуациях таковы, что их нельзя отнести ни к одному из описанных выше типов поведения, они стоят несколько особняком. Это стихийные агрессии, возникающие в табуне, уходящем от погони, при изоляции одной или нескольких особей в «струнках» и «расколах», когда они осыпают друг друга ударами, прыгают на двери, лезут на стены, и в других экстремальных ситуациях.

Какие же причины вызывают агрессивно-оборонительное поведение диких лошадей? Их много, и условно их можно разделить на «живые» и «неживые». К последним относятся гром, молния, вызывающие кратковременный испуг у лошадей, катающиеся стебли растения перекати-поле, машины, мотоциклы. Причем, если табун реагирует на транспорт оборонительным поведением, спасаясь бегством, то табунные жеребцы предпринимали попытки нападения на машины. К «живым» стимуляторам агрессии относятся соплеменники лошадей всех возрастов, копытные животные других видов, хищники и человек. В зависимости от природы этих стимулов формируются те или иные виды агрессии, причем у жеребцов и кобыл они разные.

У жеребцов можно отметить агрессивную форму поведения при раздражении, страхе, овладении самкой, защите табуна и территории.

Агрессии при раздражении возникают уже у новорожденных жеребят, где-то на третий-пятый день после рождения. На пути такой агрессии первой, как ни странно, стоит его мать. Именно на нее малыш недовольно брыкает ножкой, норовя ударить острым копытцем. Затем объектами его ударов становятся другие жеребята, приглашающие его к игре или мешающие отдыхать.

Агрессия страха, или «стрессовая агрессия», возникает как у жеребят, так и у взрослых лошадей, когда они находятся в критических или безвыходных ситуациях. Например, избиваемый жеребец, загнанный вожаком в угол, в отчаянии кидается на него. В ситуациях, вызванных искусственно, например при таврении жеребят, я не раз на себе испытал твердость и остроту маленьких копытец, сериями «летящих» ко мне снизу вверх. А при обращении со взрослыми лошадьми смельчак, рискнувший в одиночку спуститься в каменный «колодец» к обезумевшей лошади, с храпом кидающейся на стены, рискует вообще расстаться с жизнью. Хотя вне тесной изоляции дикие лошади на человека не бросаются.

Истоки межсамцовой агрессии заложены в играх и ритуальных схватках молодых жеребцов. По мере взросления самцов движения их приобретают большую точность, законченность и жесткость. Молодые жеребцы конфликтуют из-за неосознанного желания первенства, поэтому на всех их действиях лежит печать инфантильности и недоразвития. А после драки они могут мирно пастись рядом. Конфликты взрослых жеребцов уже подкреплены серьезными претензиями на территорию, самок и т. д., поэтому дерутся они особенно яростно и упорно. В Аскании-Нова в результате таких драк Парад откусил часть уха у Платера и у Варяга, да и ему самому были нанесены тяжелые раны. На теле каждого жеребца хорошо видны глубокие отметины таких стычек. В природе бывали случаи, когда ожесточенные жеребцы ломали друг другу ребра и ноги, отрывали уши.

Половая форма агрессии наблюдалась в случаях, когда жеребцы домогались расположения самок, еще не пришедших в состояние готовности к спариванию. Такие самки яростно отбиваются, и жеребцы, не найдя выхода возбуждению, переводят его в русло агрессии против самки, за которой только что ухаживали. Особенно часто отбиваются от молодых самцов старые доминантные кобылы. Жеребцы, дабы «не уронить свое достоинство», отвечают им укусами и ударами задних ног.

И, наконец, агрессия при защите табуна и своей территории. Этот тип поведения сформировывается не у всех жеребцов. Только взрослые самцы, прошедшие горнило борьбы в среде себе подобных и долгое время владевшие гаремом самок, демонстрируют его в наиболее яркой форме. В этой агрессии совмещаются действия жеребца по управлению стадом (агрессия на некоторых самок), маркировочное поведение, защита территории и табуна.

У самок в отличие от самцов иное биологическое предназначение и соответственно несколько иные типы агрессивного поведения. Кроме трех общих видов агрессии — на объект раздражения, при страхе и на полового партнера, у них еще наблюдается агрессия на чужого жеребца (что может перекликаться с защитой табуна, но проявляется иначе) и материнская агрессия.


Преследование кобылы жеребцом. Рис. автора

Основная особенность агрессивного поведения кобыл в том, что им в отличие от жеребцов не свойственны ни ритуалы, ни демонстрации. Если жеребец в этом плане «идеалист», то кобылы — чистые «реалисты» и после принятия позы угрозы тотчас переходят к конкретным действиям — укусам и ударам. Особенно преуспевают в этом кобылы, имеющие новорожденных жеребят. Агрессивность их столь велика, что в этот период они выходят в лидеры иерархии табуна, и даже табунный жеребец уступает им дорогу и не докучает лишними ухаживаниями. О силе их агрессии можно судить по такому факту: отнять жеребенка у вольной кобылы, пришедшей из стада, не под силу даже нескольким взрослым мужчинам. Кобыла без колебаний нападает на вооруженных палками людей, бьет задом и кусается, заставляя отступить.

Наиболее активно протекают стычки двух матерей. Кобылы используют те же формы борьбы, что и самцы, кроме вставания на дыбы. Они тоже активно кусают друг друга, но наиболее часто используют в борьбе задние ноги. При этом две кобылы, упершись друг в друга, пытаются нейтрализовать удары соперницы, прижимая ее круп к земле и в то же время сами стараются нанести как можно больше ударов. В воздух поднимаются при этом клубы пыли и слышны отрывистые звуки ударов, сливающихся в непрерывную дробь.

Если рассматривать описываемую форму поведения в сезонном аспекте, то пик ее приходится на май — период наивысшей репродуктивной активности, а также апрель и июнь. В эти месяцы даже самцы-холостяки, полностью изолированные от самок и вроде бы не имеющие повода для стычек, активно конфликтуют и дерутся.

В течение дня агрессии в стаде довольно редки и вспыхивают лишь в моменты, когда группа не занята пастьбой, а передвигается по территории. При появлении опасности и повышении уровня возбужденности, уходе от опасности, введении в группу новых членов, особенно жеребцов, агрессивность лошадей резко возрастает. В подобной ситуации в табуне из 20-25 особей за пять минут наблюдений мы насчитывали до 50 случаев проявления агрессии.

Зов рода

В репродуктивном отношении дикие лошади — позднеспелые животные, и это не удивительно, если учесть жесткие условия среды в местах их обитания. В природе половозрелость у них наступала на третьем-четвертом году жизни и даже позже. Многие из жеребят, завезенные Фальц-Фей-ном и Гагенбеком из Монголии в Европу, достигали половозрелости только к пяти годам. Но и это еще не повод говорить о том, что они готовы в этом возрасте дать потомство. Если кобылы, включившись в один из косяков, уже были способны родить детенышей, то жеребцы, как правило, не имели доступа к самкам еще много лет, пока не освобождалась «вакансия» табунного жеребца в каком-нибудь гареме или им не удавалось отбить себе одну или несколько самок.

В неволе ситуация эта изменилась. Уход, хорошее кормление, мягкий климат и отсутствие больших энергетических затрат на выживание привели к тому, что теперь они созревают к двум годам, и в последнее время в Племенной книге лошадей Пржевальского все больше появляется данных о кобылах, принесших жеребят в этом возрасте. А это значит, что половое созревание, а затем и спаривание у них произошло в годовалом возрасте.

Сезон спаривания строго приурочен к концу весны — началу лета. Почему? Ведь у бурчеллиевых зебр, например, этот процесс продолжается круглый год, причем 85 процентов всех случаев приходится на сезон дождей (октябрь-март). Объяснение следует искать в климатических особенностях Палеарктики. Чередование сезонов года создало своеобразный природный пресс, который позволяет выживать только тем жеребятам, жизнь которых в утробе матери и отдельно от нее начиналась весной или в начале лета. Только в этом случае у них была возможность окрепнуть до прихода следующей зимы, успешно ее перенести и выжить.

С приходом весны в лошадином населении происходит оживление. Молодежь все чаще вовлекает друг друга в игры, которые вскоре приобретают характер явных ухаживаний. При этом среди молодых лошадей, двух-трех лет, уже образуются пары, которые вскоре распадаются или остаются на какое-то время.

В конце апреля у кобыл начинается выжеребка. Они приводят жеребят, опекают их, а тем временем в их организме происходит перестройка, позволяющая зародить новую жизнь. Вскоре после выжеребки у кобыл наступает период, наиболее благоприятный для спаривания. При этом они распространяют вокруг себя специфический запах, привлекающий жеребцов, и те, слетаясь со всего табуна, «шлейфом» начинают бегать за самкой. Таким образом, они выполняют роль дополнительного стимулятора для стабилизации физиологических процессов у самки. Но вот самка начинает часто останавливаться и мочиться, позволяет себя обнюхивать. Табунный жеребец тут же разгоняет всю «честную компанию» и, расчистив «поле боя», предлагает самке свои ухаживания.

Спаривание продолжается от 30 секунд до двух минут, обычно утром или вечером.

Мать и дитя

Не каждый год приносят дикие кобылы жеребят. Это и понятно, если учесть, сколько сил и энергии нужно затратить матери, чтобы в пустыне прокормить не только себя, но и эмбрион. А он не маленький, к шестому месяцу своего развития в утробе весит уже около 10 килограммов, а при рождении — от 20 до 32-35 килограммов! Самцы обычно тяжелее самочек на три-пять килограммов.

Всего в утробе матери плод находится от 325 до 340 дней. Для сравнения: у зебр беременность длится 370 дней, а у куланов и у домашних лошадей — 330-340. Видимо, более благоприятные условия Африки позволяют зебрам не спешить с родами. Лошадиные же тех видов, что обитают в Евразии, вынуждены спешить, так как лето, за которое жеребенок должен окрепнуть и подрасти, скоротечно. Этому подчинены и сроки выжеребки. Если у зебр жеребята рождаются круглогодично, то у лошадей и куланов — в основном только весной и в начале лета. Такую сезонность обусловил жесткий многовековой отбор: жеребята, родившиеся зимой, ранней весной, в конце лета и осенью, как правило, не выживали. Даже в условиях резервата у поздних жеребят мало шансов дожить до следующей весны.

О приближении срока выжеребки можно судить по треугольному, большому животу кобыл, набухшим половым органам и развитию вымени (оно разрастается и набухает). За несколько дней до рождения кобыла часто останавливается, оглядывается назад, на свой живот, в недоумении рассматривая «объект беспокойства». Перед самой выжеребкой она обычно отделяется от стада и стремится найти укромное место. Обычно это дальний угол загона, камыши близ озера, места, затопленные водой (это создает дополнительные неудобства, но она знает, что в затопленной части пода наиболее спокойно).

Выжеребка происходит ночью, под утро или ранним утром (хотя были случаи, что и днем). Если малыш рождается в «рубашке» — плодном пузыре, то мать разрывает его зубами и оттуда вываливается свернутый калачиком жеребенок. Он уже весь покрыт шерсткой, у него открытые глаза, длинные ресницы, вибриссы, волосы на гриве и хвосте, но копытца еще обуты в хрящевой башмак.

Сразу после рождения малыш пытается «держать головку», всеми силами старается поднять ее вверх, к матери, которая активно вылизывает его. Затем у него проявляется непреодолимое желание подняться на ноги. При этом мать подталкивает его мордой, помогая встать. Ножки разъезжаются, но он упрямо их «собирает» и «подставляет» под себя. И вот малыш уже стоит на ногах — еще неуверенно, но стоит! Мать рядом, и он, поднимая голову, тыкается ей в ноги, под грудь, под живот. Кобыла помогает найти ему вымя, подставляя заднюю часть живота. Обычно уже в течение первого часа после рождения жеребенок добирается до сосков матери. Сначала он безрезультатно дергает, жует их, пытается что-то высосать, но вот в его рот брызнули первые струи молока — и малыш закрывает от наслаждения глаза.

Молоко у диких кобылиц более жидкое, чем, например, коровье, в нем содержится всего лишь около 10 процентов сухого вещества, остальное — вода. В первые часы после рождения жеребенка у кобыл вместо молока из вымени поступает молозиво, которое гораздо питательнее молока, в нем больше жира и белка. Но постепенно удельный вес жира и белка снижается и повышается доля сахара.

Бедное жиром и белком молоко заставляет жеребенка сосать кобылу через каждые 5-10 минут, а всего за первые сутки он сосет мать около 200 (!) раз. Каждое сосание длится одну-две минуты, и жеребенок высасывает от 50 до 70 граммов молока. Всего же за первые сутки он получает около 10 литров молока. В последующем, к десятому дню, длительность отдельных сосаний уменьшается в среднем до 58 секунд, а число сосаний в сутки — до 100, но количество выпитого молока увеличивается. Видимо, окрепший малыш более активно высасывает вымя.

При сосании жеребенок стоит вплотную около тела матери, хвостом к ее голове, вытянув голову и подвернув ее под живот матери, к соскам. Это основная поза сосания жеребят. Есть и другие позы, отмеченные у домашних лошадей, например когда жеребенок стоит перпендикулярно к телу матери или сзади, из-под ноги или между задними ногами. В Аскании-Нова изменчивость в позе сосания наблюдалась лишь у взрослых жеребят диких лошадей. Они «воровали» молоко у матерей, имеющих более молодых детей. В то же время в зоопарках Европы описывались случаи сосания жеребятами (лошадей Пржевальского) своих матерей и в других позах. Обычно малыш придерживается первоначально избранной позы раз и навсегда. Дисциплинирует его в этом мать, отбивая ногами в случае, если он подходит сосать не с той стороны.

Через два-три дня (иногда на следующий день или через неделю) мать приводит своего отпрыска в стадо, и все его члены тут же стремятся познакомиться с новым жителем степи, обнюхать и обследовать его. За матерью и жеребенком стелется «шлейф» кобыл и молодых любопытствующих лошадей. Но кобыла начеку. Теперь это не скромная и любящая мать, а разъяренная фурия, кидающаяся на всех любопытных с низко пригнутой головой и обнаженными зубами или пятящаяся задом (буквально бегая задом наперед) и щедро, сериями, раздающая удары задними ногами.

В стаде лошадей Пржевальского самки с малышами — самые агрессивные, настороженные и «реактивные» особи. Именно они первыми замечают опасность, первыми срываются с места и уводят жеребят, а за ними и весь табун. При загонах табуна лошадей я наблюдал случаи, когда матери с жеребятами уходили в сторону, противоположную той, куда убегал весь табун. Это значит, что они берут на себя смелость самостоятельно решать свою судьбу, отдельно от стада.

Первые два-три дня жеребенок подолгу отдыхает и отсыпается, особенно когда и табун стоит на отдыхе, а когда все переходят или пасутся — семенит за матерью. Однако его тоненькие ножки, шейка, узкая головка почти без жевательных мышц и общий хилый вид весьма обманчивы. В этом мы убеждались неоднократно, когда приходилось возвращать из степи табун. Малыши способны пробежать по степи 8-10 километров резвым галопом со средней скоростью 20-25 километров в час, а в природе, видимо, и больше.

Передвигаясь за матерью по пастбищу, жеребенок начинает интересоваться окружающим миром: цветами, травой, мухами. Видя, что мать скусывает пучки травы, он тоже начинает обнюхивать отдельные растения, а затем скусывать их и пытаться жевать. Здесь нужно сказать, что рождаются жеребята беззубыми, но не всегда. В первые дни после рождения у них появляются лишь три молочных коренных зуба (премоляры) и пара резцов (зацепы). Вот ими-то жеребенок скусывает и жует травинки. Скусывание может сигнализировать о появлении у малыша первых резцов, а жевание — о появлении премоляров. Обычно это происходит на пятый-седьмой день после рождения. А с восьмого-девятого дня они уже вовсю жуют траву, пополняя свой молочный рацион. При этом, чтобы добраться до низко-растущих стеблей и листьев, они вынуждены подгибать передние ноги или широко их расставлять, подобно жирафе на водопое.


Гордый властелин степей жеребец Сигор — потомок последних диких лошадей


Белый носорог


Родственник лошадей — равнинный тапир


Зебра Греви — самая древняя и крупная из всех зебр


Бурчелловы зебры — самые мелкие из современных зебр


Квагга — зебра, вымершая в Африке в прошлом веке


Куланы, или полуослы,- родственники и ослов, и лошадей


Современный домашний осел — потомок средиземноморских диких ослов


Табун лошадей Пржевальского


Домашние лошади — потомки восточноевропейских тарпанов


Шетлендский пони — островная форма настоящих лошадей


Колыбель лошадей Азии — равнины Гоби


Характерная растительность Гобийской пустыни — одной из величайших в мире


Саксаул


Щебнистые пустыни Заалтайской Гоби


Низкогорье Центральной Азии


Ущелья и горные вершины Азии


Монголия — страна пустынь и монастырей. Дворец Богдо-Гегена


Монгольские одомашненные лошади — одна из ветвей плейстоценовых азиатских лошадей


Юрта — типичное жилище монгольских кочевников


Последний приют диких лошадей в Джунгарской Гоби: окрестности Тахийн-Шара-Ну-ру


Последний приют диких лошадей в Джунгарской Гоби: и долина Ха-гийн-Холой — ковыльковая полупустыня


Любимый водопой диких лошадей — родник Тахийн-Ус


Тебеневка — добывание корма из-под снега


Посланцы разных континентов — зебры и лошади Пржевальского — встретились в Аскании-Нова


При появлении человека с лошадью вблизи владений жеребца последний принимает позу угрозы


Груминг, или взаимное выкусыва-ние,- одна из форм комфортного поведения


Набегался.


Табун на отдыхе


Пылевые ванны позволяют лошадям избавляться от паразитов и поддерживать чистоту тела


Пылевые ванны позволяют лошадям избавляться от паразитов и поддерживать чистоту тела


Кормление малыша


Флемующий жеребец лошади Пржевальского


Вспышки агрессии чаще всего возникают у кобыл, имеющих жеребят


На пастбище


Жеребец Парис наводит порядок в табуне


Отвергнутый табуном жеребец создает свой межвидовой табунок


Общение матери с жеребенком — основа формирования приспособительного поведения малыша


Жеребец-вожак зорко следит за табуном, не позволяя кобылам разбредаться по степи


Жеребец Сигурд — представитель мюнхенской линии, рожден в 1979 г. в Мюнхене


Жеребец Боркас — представитель американских ответвлений мюнхенской линии (Нью-Йорк, 1982 г.)


Лошади Пржевальского в зоопарке Сан-Диего


Лошади Пржевальского в Лейпцигском зоопарке


Кобылы Вика, Вишня и Вафля с жеребятами (Аскания-Нова, 1985 г.)


Жеребец Пегас — лучший производитель асканийской линии


На приеме у врача


Таврение, или мечение, жеребенка — основа племенной работы с линиями лошадей в Аска-нии-Нова


Зайсанская котловина — места прошлого обитания и будущего выпуска лошадей Пржевальского


В Даурских степях строится питомник для содержания лошадей Пржевальского


Центральная Монголия — одно из возможных мест интродукции лошадей


Остров Ольхон на Байкале, куда предполагается выпустить лошадей Пржевальского

Периоды пастьбы жеребят, сначала короткие, со временем возрастают. Переход на растительный тип питания происходит постепенно, но молоко матери для них не теряет своей привлекательности, видимо, всю жизнь. Об этом можно судить по тому, что годовики, двухлетки и даже взрослые особи не прочь при случае невзначай «приложиться» к соскам. Как правило, попытки взрослых вовремя пресекаются с помощью тех же задних ног, но годовики и двухлетки сосут матерей довольно часто.

На пастбище

Понаблюдаем за жеребенком, пасущимся рядом со своей матерью. Для того чтобы достать пучок травы с земли, жеребенку нужно нагнуться. Но ноги его длиннее, чем голова и шея вместе взятые, поэтому малыш вынужден сгибать передние ножки в запястьях. Это создает малышу дополнительные трудности, теряется устойчивость, и он иногда кувыркается носом в траву. Через день-два после рождения у него появляется пара резцов, которыми он и срезает траву, захватывая предварительно ее губами. Поскольку не так просто перекусить жесткую соломинку, жеребенок ее «перепиливает», дергая при этом головой из стороны в сторону.

Когда ножки жеребенка окрепнут, он может уже не сгибать их, а расставлять. К этому времени (через 15-20 дней) у него появляется еще одна пара резцов (средние), а в полгода выходят и окрайки (крайние резцы).

С началом растительного типа питания у жеребят устанавливается определенный тип пищеварения, в котором решающая роль принадлежит кишечной микрофауне — грибам, инфузориям и бактериям, выступающим в роли симбионтов лошадей. Как же она попадает в кишечник жеребенка? Очень просто, при помощи эффекта копрофагии, то есть жеребята с 6-10 дня после рождения обнюхивают, а затем поедают фекалии матери. В дальнейшем этот процесс приобретает регулярный характер, обновляя и обогащая микрофауну кишечника животного.

В отличие от жвачных (коров, овец, антилоп) у лошадей резцы находятся не только на нижней челюсти, но и на верхней. Это помогает им не щипать пучки травы вместе с корнями, а выборочно срезать их на определенном расстоянии от почвы. Такой тип освоения кормовых ресурсов наиболее благоприятен для степных фитоценозов. Лошадь срезает лишь наиболее сочные верхние части растения, стимулируя его к новой вегетации. При этом сохраняются корни растения, не нарушаются дерновина и почвенный слой в целом.

Пасется лошадь очень экономно. Опираясь на циркулеобразно расставленные передние конечности, она срезает в «зоне своего влияния» наиболее зеленые части понравившихся ей растений. Затем переступает, осматривается и продолжает пастись.

По пастбищу табун распределяется довольно организованно. Выбрав направление движения, которое определяется лидирующими кобылами, лошади начинают радиально «растекаться» по территории, сохраняя между собой и соседями индивидуальную дистанцию. При этом пасущиеся животные образуют в пространстве некоторые построения, именующиеся своеобразно их конфигурации: круг, дуга, подкова, клин, шеренга. Направление движения при пастьбе зависит от многих факторов, основные из них — наличие внешних угрожающих объектов, направление ветра, время суток и сезон года, степень насыщенности, состояние растительного покрова, ботанический состав.

Решающий фактор поведения диких лошадей на пастбище — это всесторонняя безопасность табуна. Никогда лошади не станут пастись, если им угрожает посторонний объект. И лишь привыкание к нему и выяснение его безобидности может ослабить напряжение и сменить ориентировочные и оборонительные формы поведения на пищедобывательные. Но здесь нужно сказать, что у куланов эти внутренние установки развиты еще сильнее, что и позволило им сохраняться в тех биотопах, где исчезла лошадь Пржевальского.

В единстве — сила

Рассматривая поведение отдельных лошадей, их взаимодействия с партнерами и окружающим миром, мы видим как бы деревья, не видя леса, т. е. внутренние тайны, определяющие жизнедеятельность всего табуна, пока скрыты от нас. Что такое табун, гарем, просто собранная воедино группа лошадей, чем они различаются? Как существуют лошади в гаремах и табунах, не разбегаясь, а наоборот, демонстрируя сплоченность, единство и согласованность действия?

Для того чтобы убедиться в реальности этих моментов, достаточно увидеть «картинку с натуры» — проследить за действиями табуна при появлении опасности.

Весна. Табун лошадей Пржевальского пасется в асканийской степи, медленно передвигаясь по цветущему ковру трав. Вот жеребец, стоящий поодаль, заметил человека, в данном случае меня, подходящего к стаду со стороны поселка, и выходит навстречу за 50-70 метров. Заметил-то он меня давно, еще когда я лошадей видел только в бинокль, но реально отреагировал только сейчас. Перед тем как ему покинуть табун, в стаде уже слышались «вдохи-выдохи» наиболее нервных лошадей, все бросили пастись и начали сходиться к центру зоны, занимаемой табуном. При этом они на ходу перестроились, и вот уже самки с малышами спрятались от меня за телами взрослых животных, а вперед вышли молодые, двух-трехлетки, как самые глупые и любопытные. Тем временем жеребец приближается и за 10-15 метров демонстрирует мне весь свой ритуал знакомства и устрашения — от бокового показа до мечения территории. Я быстро ложусь, утопая в душистом «бархате» травы, над которой теперь торчит лишь одна моя шляпа. Все «сбиты с толку». Кобылы, пофыркав, насторожив уши и подняв головы, устремляются вперед. Их, видимо, обуревает любопытство: что же это такое — только что «он» был и вот пропал? Они подбегают метров на двадцать, вытянув шеи, но жеребец такого «братания» позволить не может. Он угрожающе пригибает голову, бросается к кобылам, и вот уже табун, преследуемый жеребцом, удаляется от меня, сохраняя организованность.

В другом случае для каких-то ветеринарных и иных целей лошадей нужно пригнать со степи на центральную усадьбу, и в загоне перед табуном появляются два — четыре верховых всадника. Здесь стратегия действия стада совсем иная. Лошади не ждут, когда мы подъедем ближе и перекроем путь к отступлению. Они наготове и задолго до нашего приближения беспокоятся, пытаясь выяснить, что же нам нужно. Зачастую животные сразу уходят в глубь загонов. Если мы проезжаем мимо спокойно, табун может остаться на месте, особенно, если рядом пасущиеся стада других животных не. проявляют признаков беспокойства. Но внутренне все лошади уже собраны, возбуждены и готовы к длительной гонке. Если же мы обнаруживаем какой-либо интерес к табуну (а лошади это очень тонко чувствуют), жеребец-предводитель не ждет нашего дальнейшего приближения, а пытается уйти. Во главе табуна обычно идут старые, умудренные опытом кобылы, за которыми устремляются их детки — от новорожденных до уже повзрослевших, другие матери с малышами и все остальные. Матери с молодняком находятся, как правило, в первых рядах убегающих. А что же жеребец? Если вожак из молодых и поставлен в табун для каких-то целей людьми («ставленник сверху»), он просто следует за табуном или даже внутри группы, не вмешиваясь в «игру». Если же это «боец», за плечами которого опыт борьбы и годы господства в табуне, он бросается на верховых без колебаний.

Обычно двое верховых «нейтрализуют» жеребца, отражая нападения и увертываясь от его зубов, а один или два преследуют табун. Иногда жеребец, получив отпор, бывает вынужден присоединиться к табуну. Бежит он сзади, прикрывая тылы, делая при этом попытки повернуть назад и напасть на преследователей. Лошади основного стада уходят от погони тоже не бестолково. Основная доминирующая их «идея» — отклониться как можно больше и дальше от оси, связывающей преследователей и конечную точку их движения в загоне. Поэтому ведущие табун лошади постоянно пробуют уйти то влево, то вправо от направления нашего движения. Нам, преследующим их сзади в 5-20 метрах, приходится вовремя реагировать на эти повороты, предвосхищая прорыв табуна. Чем ближе находишься к табуну во время этой гонки, тем органичнее должна быть связь с ним и со своей лошадью, которая даже без сигналов всадника поворачивает за табуном. На виражах при этом земля мелькает так близко, что кажется, протяни руку и ее коснешься, ощутив при этом, что земля вертится. При всем том, что ситуация для лошадей самая критическая — сзади с гиком и свистом несутся на своих лошадях «страшные» люди, — приходится всем членам табуна скакать вперед, повторяя маневры лидеров. Никто из них ни на шаг не отстает от партнеров, бегущих сбоку и сзади, и табун здесь выступает как единое целое. Если бы табун рассыпался и лошади разбежались в разные стороны как горох, мы их не загнали и не собрали бы никогда. Причем, как мне кажется, они знают об этом, но какая-то сила не позволяет им оторваться друг от друга.

Тем временем мы успеваем сделать несколько кругов по загону, и напряжение в табуне возрастает. Мы уже мокрые от погони, шерсть у лошадей от пота становится темной и блестит на сгибах, дыхание тяжелое и прерывистое, но ноги их размеренно мелькают, отталкиваясь от земли. Скоро мы сломим сопротивление табуна и он пойдет за нами, но пока. Вот, видимо, отчаявшись и разуверившись в коллективных усилиях, несколько молодых бросаются в сторону от движения табуна — и мы их тут же упускаем. Почувствовав, что их собратья на воле, табун рассыпается на несколько групп, которые вместо того, чтобы разбежаться, стремятся соединиться с теми лошадьми, что остались сзади. Преследовать их дальше бесполезно. Поэтому мы поворачиваем своих лошадей, делаем круг и, захватив беглецов, возвращаем их в лоно родного табуна. Все начинается сначала, но, видимо, поняв, что успех обеспечивает многообразие действий, теперь другая группа уходит в прорыв. При любой ситуации лидер увлекает тех лошадей, что бегут рядом с ним, и первых из тех, что сзади (остальные по инерции летят дальше). Их примеру тут же следуют другие, а затем табун опять воссоединяется в одно целое. Лишь изредка я наблюдал, как группа самок с молодняком упорно уходила в сторону от основной массы лошадей.

Итак, то, что в среде лошадей есть силы единения, показывают конкретные примеры. Несомненно, что не будь этой силы, лошади не достигли бы в своей эволюции таких вершин, а у человека не было бы сегодня многих видов домашних животных.

Как же образуются эти связи у диких лошадей и что позволяет табуну достигать такой гармонии и равновесия в своей внутренней жизни? Есть ли какая-нибудь скрытая от нас структура самого табуна? Чтобы ответить на эти вопросы, посмотрим еще на несколько «картинок с натуры».

В Аскании-Нова зима. Утро. Заснеженные поля и степь искрятся на солнце тысячами разноцветных зеркал. Табун лошадей стоит недалеко от навеса, откуда выглядывают приютившиеся там ночью полудикие гибридные коровы. Веселый «Беларусь» легко впрыгивает в загон, таща за собой огромную телегу с сеном. Стоящий наверху парень сбрасывает на ходу по одному тюку вниз, и они ложатся своеобразным пунктиром, а другой уже внизу разрезает стягивающие сено путы — и оно расправляется, шевелится на снегу, как живое. Люди вместе с трактором уезжают кормить другое зверье, а к сену подходят лошади и коровы. Поскольку рассыпанные тюки лежат метрах в трех-пяти друг от друга, подходящие лошади образуют вокруг каждого группки, между которыми сразу возникает непрерывное движение. Одни лошади оставляют свою кучу сена и переходят к другой, а те, что кормились там, переходят дальше или возвращаются к тем кучам, которые оставили первые. Это движение на первый взгляд совершенно неорганизованное, позволяет сначала лишь понять, что лошади не удовлетворены своей «долей» и спешат попробовать корм еще и у соседа. Но, присмотревшись, можно увидеть, что одни особи отходят от своих куч по своей инициативе, а другие — по чьей-то, т. е. вытесняются теми, кто пришел. Понаблюдав еще и заметив отдельных лошадей, можно понять, что одни отгоняют всех, а их никто, другие отгоняют некоторых, но и на них есть управа, а третьи только уступают свою долю корма другим. То же мы увидим, рассыпая лошадям комбикорм или овес. Самые нахрапистые и нахальные, хватнув пару раз из кучки, быстро переходят ко второй, хватают там, потом к третьей, отгоняя при этом своих компаньонов. Им уступают дорогу: согласно закону эволюции, здесь правит сильнейший. Все, что мы только что видели, — есть проявление ранговости табуна лошадей, иначе — степень свободы в выборе форм и методов действия и поведения в целом, зависящая от рангового уровня каждой лошади в общей иерархической лестнице табуна. Этот принцип выдерживается здесь четко, и если табунный жеребец может позволить себе все что угодно — от ухода на другие территории до «вершения судеб» своих подчиненных, то остальные лошади действуют как бы с оглядкой. В присутствии высокорангового животного каждый ведет себя в рамках того «кодекса», что соответствует его ранговой нише. Конечно же, жизнь лошадей гораздо сложнее и не всегда вписывается в эту схему. При контактах имеет значение, самец или самка низкоранговое животное, сыт или голоден, спокоен или возбужден и др. Но в целом увидеть проявления действий этой системы несложно. Зная лошадей «в лицо», мы регистрируем все их миролюбивые и агрессивные взаимодействия в табуне, затем, проанализировав их направленность между всеми возможными сочетаниями пар, выясняем их долю у каждой особи и выстраиваем их ранговую иерархию. Эти ступени, которые каждая лошадь проходит последовательно на протяжении всей своей жизни, определяются индивидуальными физическими качествами: устойчивостью нервной системы, возрастом, опытом и т. д. В зависимости от наличия этих факторов формируется положение каждой особи в стаде. Особенно большое значение имеют возраст и родственные связи. Поэтому самые маленькие, находясь под защитой матерей, кидающихся словно фурии на обидчиков их отпрысков, по сути обладают рангом своей матери. Но по мере взросления и при переходе на «свои корма» жеребята все больше тянутся друг к другу, и вот теперь эта группа и есть самая низкоранговая. Внутри нее тоже есть свои доминанты, которые через игры и шалости с компаньонами начинают строить «свой дом», упрочивая свое положение сначала среди равных, а затем и среди более взрослых лошадей. Несомненно, что ранг как степерь свободы действий определяет судьбу самой лошади как личности.

При рождении жеребенка возникает первая начальная социальная ячейка у диких лошадей. С этого момента действует комплексный и многосторонний процесс социализации, совершенствующийся у лошадей всю жизнь. Начальный его этап — импринтинг: запечатление матерью запаха и облика своего новорожденного жеребенка, вкуса его слизи и пота, звука его голоса. Такой же инстинктивный процесс происходит и у малыша, который запечатлевается на комплекс стимулов, идущих от матери. Момент этот кратковременный, но образы друг друга прочно оседают в подсознании матери и ее дитя. Именно для того, чтобы обмануть бдительность кобыл, запечатленных на образ своего жеребенка, при подсовывании им чужого малыша его мажут молоком кобылы и покрывают шкурой родного жеребенка. Начальная родственная, или социальная, ячейка — мать с жеребенком — на территории, где находятся другие лошади Пржевальского, становится объектом притязаний одного из жеребцов. И вот они уже вместе.

В дальнейшем эта первоначальная ячейка обрастает новыми членами. Происходит это и изнутри — рождение нового молодняка, и снаружи — присоединение жеребцом других кобыл. Это и есть гарем, который отличается от любой искусственно созданной группы лошадей тем, что внутри него существуют очень прочные связи, позволяющие пройти «огонь и воду» жизненных передряг и сохраниться. В Аскании-Нова в табуне Пегаса были кобылы, остававшиеся ему верными почти 20 лет. Все другие искусственные и естественно сложившиеся группы лошадей (особенно моногамные) непрочны и быстро распадаются.

С момента появления первой социальной ячейки «мать-дитя» в ней уже действуют законы сообщества (единые, впрочем, для всех сообществ, включая и человека) — социальные эффекты, возникающие при взаимоотношениях живых существ. Это — объединение, подражание, кооперация, социальное облегчение, коммуникация, агрессия и конкуренция. С увеличением числа членов группы лошадей все эти эффекты усиливаются, а с появлением жеребца и разнополости появляются еще половые отношения и репродукция. Что же заставляет лошадей объединяться, кооперироваться и т. д.? До конца мы не узнаем этого никогда. И хотя я могу сказать, что у жеребца — это соответствующая генетическая программа, направленная на овладение и спаривание с кобылами, а у кобыл — очередная овуляция яйцеклетки в яичниках и сопровождающий ее нейрогуморальный процесс, направленный на ее оплодотворение, все это довольно поверхностное объяснение. Глубинные механизмы, заложенные в генокодах, связаны со всем длительным процессом эволюции живого на планете и воспроизводства себе подобных в условиях жесткого пресса среды и естественного отбора.

Более сложным образованием, чем гарем, является стадо, или табун. Здесь под началом одного жеребца могут быть слиты несколько гаремов с их приплодом за ряд лет. Здесь же, в табуне, могут находиться молодые неполовозрелые жеребцы и даже половозрелые, что встречается чрезвычайно редко. Обычно все половозрелые самцы вожаком изгоняются и образуют свою группу — холостяцкую, которая сопровождает основной табун по территории, но не смешивается с ним.

Большие просторные загоны в Аскании-Нова позволяют лошадям разворачивать свою жизнедеятельность самым естественным образом. Как и в природе, жеребцы организуют из самок гаремы, которые водят на протяжении года. Размер и состав гаремов зависят от количества конкурентноспособных жеребцов на территории и от количества самок. Когда все самцы, кроме одного, предназначенного для репродукции, изолируются, то этот единственный жеребец водит весь табун. Наличие в такой группе 20-30 особей не создает проблем для взрослого опытного жеребца, и он успешно ею управляет. Это ряд лет демонстрировали в Аскании-Нова жеребцы Пегас, Парис и Парад. При появлении на территории других жеребцов ситуация может меняться самым причудливым образом. На протяжении 1982-1983 годов мы наблюдали, как рядом со стадом, которым управлял тогда еще молодой жеребец Парад, держались шесть жеребцов. Поскольку Парад был самым старшим и сильным, он не подпускал их к табуну, и они деликатно паслись невдалеке, сопровождая табун по пастбищу. Интереса ради я неоднократно пытался загнать этих жеребцов в табун, но ничего не вышло: они сопротивлялись, как могли, не желая идти в стадо, а когда до табуна оставалось уже 30-50 метров, из него выскакивал Парад и яростно бросался на самого старшего, предполагая, что именно от него исходит злостный умысел — нарушение паритета и субординации.

В другом случае два равноценных самца разбили стадо на две почти равные по количеству особей группы. И, наконец, были случаи, когда пришелец полностью лишал хозяина табуна кобыл и «положения в обществе». Последний из таких случаев мы наблюдали в 1985 году, когда из группы холостяков, державшейся изолированно в одном из двориков, вырвался, перепрыгнув через все ограждения, жеребец Платер и напал на Сигора, который владел тогда смешанным американо-асканийским табунком. После жестокой драки Платер завладел всеми кобылами, а Сигор был доведен до такого отчаяния, что даже через неделю после того, как Платера поймали и опять изолировали, все еще не решался подойти к своему родному гарему.

Было много случаев, когда молодые жеребцы, не имея возможности завладеть самкой своего вида, обращали свой взор на самок другого. Они неоднократно создавали косяки из домашних кобыл, из помесных аборигенных лошадей и из кобыл шетлендских пони. Они же чаще всего становятся «варягами», которые идут осваивать новые территории за пределами загонов и зоопарка.

Чтобы у читателя не создалось впечатления, что образуют и разбивают косяки лишь самцы, а самки в этой «игре» лишь исполнители, приведем противоположные примеры. Еще в годы властвования Пегаса между Парадом и кобылой по кличке Вафля существовала дружеская связь. Позднее Парад находился в другом загоне, и эта самка ушла к нему сама, перепрыгнув через ограждения, отвергнув все попытки Пегаса ее задержать. Кобыла Волга, сестра Пегаса, не смирилась с тем, что Пегаса в стаде поменяли на Парада, и ушла, образовав свой собственный косяк из трех молодых лошадей и одной взрослой полесской кобылы. Эту группу она водила на протяжении трех лет. В других случаях из стада уходили кобылы после конфликтов с другими доминантными кобылами или изгнанные жеребцом. Некоторые из них нашли себе партнеров, зародив новый косяк. Особенно часто кобылы отделяются весной, в период деторождения. Одна, а то и две самки с новорожденными жеребцами прячутся от «всего света» в камышах близ озера, посреди Чапельского пода. Срок затворничества разный — от двух дней до недели и больше. Испытывая прочность стремления кобыл к отделению, я неоднократно пытался вернуть этих «заблудших овечек» в стадо, причем как в первый день после рождения малыша, так и через пять дней. Но напрасно. Кобылы, сделав круг вокруг озера, возвращались в камыши.

Когда на территории одного большого загона находятся два-три косяка, то все их пастбищные отправления (пастьба, переход к водопою и т. д.) происходят почти синхронно и параллельно. При пастьбе жеребцы стараются не выпускать соседей из поля зрения и косяки не отходят друг от друга дальше, чем на 400-500 метров.

При сближениях и на водопое они стараются не нарушать двусторонний паритет и сохраняют минимальную дистанцию 50-70 метров. Лишь в критические моменты нарушения равновесия (при появлении других животных или людей) жеребцы соседних косяков горделиво сближаются и с расстояния 10 метров проделывают ритуальные демонстрации, призванные устрашить друг друга, но затем расходятся. Даже если искусственно соединить табуны, то жеребцы в дальнейшем все равно разделят кобыл и молодняк на «своих» и «чужих» и разведут свои группы. Кобыл, отбившихся от своего косяка и пытающихся присоединиться к другому, отгоняют не только кобылы этого косяка, но, что интересно, и сам косячный жеребец. Видимо, с появлением чужака, даже если это и хорошо знакомая им самка, образованное единство нарушается.

На вершине иерархической пирамиды табуна стоит, как мы уже знаем, табунный жеребец. Роль и значение его для всех лошадей стада трудно переоценить, а с точки зрения человека (меня лично) лишь иногда, мысленно поставив себя на место того или иного вожака, я находил ошибки в его действиях и не уверен, что поступил бы лучше. Он безраздельный властитель в группе и широко применяет методы установления своего господства как для подчинения себе подобных, так и для овладения территорий со всем полезным, что на ней есть. Опытный табунный жеребец наводит порядок в стаде, пресекая стычки и наказывая строптивых, подгоняет отстающих при переходах, перегоняет табун в наиболее безопасную точку территории, определяет пути переходов, смену активности, походы на водопой, изгоняет других самцов из стада, отгоняет от него чужаков и т. д. Не избегают жеребцы и межвидовых контактов, осуществляя таким образом своеобразную «дипломатию» с позиции силы.

Помогают жеребцу в управлении табуном кобылы головной группы, или ядра, — самые высокоранговые и опытные. Обычно они определяют направления движения и пастьбы стада. Жеребец лишь контролирует их и поправляет, если посчитает, что их путь — не тот путь. В каждом гареме есть свои лидирующие кобылы. У Пегаса это были его сестра Волга и ее подруги Гроза и Ветка, у Сигора — Вафля, самая нервная и «реактивная», у Волшебника — Лиза. Кроме этого, в табуне всегда есть лошади, более возбудимые, лучшим зрением или слухом. Они, как правило, первыми замечают опасность и оповещают остальных. В этих условиях уже видны зачатки определенного долевого участия членов табуна в его жизнедеятельности и судьбе.

Итак, основой, на которой держится такая сложная структура, как табун, у лошадей является иерархия или порядок доминирования, который определяется неравноценностью личных качеств особей. В силу дефицита экологических средств жизни (корм, вода, территория и права передавать свои гены потомству) доступ к ним и право передачи получают особи, занимающие высшие ранги в группе. Особи низших рангов уважают права высших и так — снизу доверху. Такая ранговая иерархия позволяет каждой лошади в гареме или табуне занимать свою ячейку в группе и нести определенную социальную нагрузку или роль, которая приносит какую-то пользу всему табуну. Это могут быть деторождение, лидерство, управление табуном, защита и т. д. В целом же гарем или еще более крупное объединение — табун представляет собой монолитную экологическую единицу, действующую как единый организм.

admin

Наверх