С чем связан образ коня в народном творчестве

Тотемические представления. Сказочные мотивы. Конь как главное жертвенное животное на похоронах. Покровители коней. Связь между мифическим конем и небом. Образы волшебных коней в башкирской мифологии. Истоки образов небесных коней. Культ водных коней.

Рубрика Религия и мифология
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 14.11.2008
Размер файла 22,3 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

ОБРАЗ КОНЯ В ФОЛЬКЛОРЕ

Конь, кобыла, лошадь — в народной традиции одно из наиболее мифологизированных животных, воплощение связи с миром сверхъестественного, «тем светом», атрибут мифологических персонажей. Связан одновременно с культом плодородия (солнца и т.п.), смертью и погребальным культом. Отсюда роль Коня (и соответствующих обрядовых персонажей при ряжении и т.п.) в календарных и семейных обрядах (прежде всего в свадьбе), гаданиях и др.

По археологическим данным, Конь (наряду с собакой) был главным жертвенным животным на похоронах, проводником на «тот свет» (ср. сказочные мотивы коня — чудесного помощника героя, помогающего проникнуть в тридевятое царство, на вершину стеклянной горы и т.п.). Ср. лужицкое представление о том, что конь (и собака) может видеть смерть, о чем свидетельствует его беспокойное поведение и т.п. Характерен общеславянский фольклорный мотив вещего коня, предсказывающего смерть своему хозяину (Марко Кралевичу И сербском эпосе, святому Глебу, чей конь сломал ногу, когда князь отправился к месту гибели, и т.п. вплоть до средневековых легенд о коне Ивана Грозного, который пал в Пскове, и царь в страхе перед собственной смертью отказался от расправ над псковитянами). В наиболее мифологизированном контексте этот мотив известен в «Повести временных лет» (под 912 г.), где волхв предрекает Вещему Олегу смерть от коня.

Конь (конский череп) и змея — характерные воплощения хтонических сил и смерти в общеславянской традиции. Мифического змея — предводителя змей в Хорватии именуют «змеиный конь», «вилинский конь» (ср. Вила); волосы из конского хвоста превращаются в змей (македон.). При этом конь, и особенно всадник — герой или святой (субститут языческого божества), выступают как противники змея, злых сил, болезней в фольклорных и изобразительных текстах (в том числе на иконах «Чудо Георгия о змие» и т.п.). Ср. русский заговор: «На море Киане, на острове Буяне, на бел-горючем камне Алатыре, на храбром коне сидят Егорий Победоносец, Михаил Архангел, Илия Пророк, Николай Чудотворец, побеждают змея лютого огненного» и т.д. Согласно древнейшему известию в «Деяниях датчан» Саксона Грамматика (XII в.), белый конь бога Свентовита ночью сражался с врагами и возвращался темным от грязи. Особое значение имела масть коня: белый (золотой) конь был атрибутом Господа Бога, Юрия-Егория в польской и восточнославянский традициях (в белорусских заговорах); в русской волшебной сказке белый всадник — ясный день, красный всадник — красное солнце, черный всадник — воплощение ночи; в сербской песне св. Николай едет на синем, красном и белом коне (ср. в ст. Цвет). В соответствии с двойственной природой коня-медиатора амбивалентными свойствами наделяется конский череп: ср. полесский ритуал сожжения на купальском костре черепа лошади как воплощения «ведьмы», смерти и т.п. и использование конского черепа в качестве оберега скота, пчел, огорода (при отдельных случаях применения его для наведения порчи — пол.). Повсеместно конский череп использовался в качестве строительной жертвы.

Покровителями коней считались святые всадники — Георгий-Юрий (общеслав, покровитель скота; ср. именование коней «Егорием храбрым» в Приангарье), «конские боги» Флор и Лавр у русских, Феодор (Тодор) Тирон у южных славян (день его памяти — Тодорова суббота — именуется Конски Великден, «конская пасха»). Реже в качестве специализированных покровителей коней выступает св. Власий (который также иногда изображается на иконах всадником) и Никола (Николай): в Белоруссии праздник Власия назывался «конское свято» — в этот день объезжают молодых лошадей, не работают на лошадях, устраивают для них специальную трапезу; Николу могли представлять всадником в сербской традиции, наряду со св. Саввой и др. Конь белый (вост.-слав., болг.), огненный (вост.-слав.) — атрибут Ильи, разъезжающего по небу верхом или в колеснице; гром — грохот конских копыт (ср. русские загадки, где гром — топот или ржание коней).

Характерна также связь коня с персонажами низшей мифологии — вилами у южных славян (самим вилам иногда приписываются конские ноги), русалками у восточных (русалку изображал ряженый «конь»), домовым и др. Нечистую силу, в том числе домового, можно увидеть, надев на шею хомут. Домовой — хозяин лошадиный может любить лошадей особой масти или, наоборот, невзлюбить коня, который пришелся не ко двору. Лошадь неопределенной — пегой масти опасна в хозяйстве, на ней в хлев может въехать хлявник (бел.).

В башкирской мифологии образы коня и человека неразрывно взаимосвязаны и, дополняя друг друга, составляют единое целое. В ней события разворачиваются не только вокруг сказочного героя, но и вокруг его волшебного коня, от позиции и активности которого во многом зависит успешное преодоление героем тех или иных трудностей и достижение намеченных целей.

Образы волшебных коней в башкирской мифологии условно можно разделить на три группы: это, во-первых, небесные, водные и пещерные (подземные) акбузаты, небесные хараты, тураты и кугаты, водные и пещерные (подземные) караты, во-вторых, крылатые тулпары и, в-третьих, кони-оборотни, способные вести человеческий образ жизни. В то же время по некоторым качествам, присущим всем этим мифическим коням, они составляют единое целое: все они наделены человеческим интеллектом и психикой, способностью говорить, то есть обладают признаками, характерными для тотемических животных.

Среди мифических коней первого типа, фигурируемых преимущественно в эпосе, ведущее место занимает Акбузат. Его образ наиболее полно раскрыт в эпосе «Урал-батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу», «Идукай и Мурадым», в сказке «Зайнулла и Красота», а также в отдельных преданиях и легендах.

Акбузат — конь божественного происхождения, конь Солнца-праматери и верховой конь лучезарной небесной девы [8. С.368; 9. С.109]. Урал-батыр получает небесного Акбузата в дар от дочери Солнца Хумай [9. С.125]. Акбузат в эпосе «Урал-батыр» не только верховой конь батыра, помогающий ему в борьбе против демонических сил. Он выступает в нем как самостоятельный персонаж, не уступающий по уму и силе Урал-батыру, он обладает волшебными качествами.

Другой космический конь Харат//Харысай в эпических произведениях башкир не получает развернутого раскрытия. Он также родился на небе и живет на небе, является конем Луны, которая подарила его своей дочери Айхылу, а она, в свою очередь, отдала его своему сыну от Шульгена Хакмару.

Акбузат и Харат выступают рядом и в башкирских астральных мифах. Согласно одной из легенд они взмылись в небо и до сих пор живут на небе, превратившись в две звезды в созвездии Малой Медведицы.

Связь между мифическим конем и небом проявляется и в некоторых обрядах и обрядовом фольклоре башкир.

Всех акбузатов, харатов, туратов и каратов объединяет то, что они выступают в роли божественных существ, связанных с солярным и лунарным культами, или хтонических животных, олицетворяющих небесные водные стихии (гром), демиургов, укротителей потопов земных вод, создателей гор и рек, могущественных покровителей и защитников людей.

Второй тип волшебных коней — крылатые тулпары, больше всего действующие в богатырских сказках и легендах, имеют сравнительно небольшой рост. Они, как правило, стригунки невзрачного вида, первыми откликаются на звон уздой при выборе героями верхового коня в табуне матери или в табуне отца [7. С.62, 121, 184, 220, 366, 387]. Как только батыры оседлают их и отправляются в путь, они превращаются в богатырских коней. Иногда тулпары, как и мифические кони первого типа, выходят со дна моря или колодца или сказочные герои ловят их на берегу озер и других водоемов.

Третий тип волшебных коней башкирских мифов — это кони-оборотни, преимущественно встречаются в волшебных сказках и легендах.

С другой стороны, в башкирских мифах и люди могут принимать облик лошади. Создатели этих сказок — древние башкиры верили в возможность превращения лошади в человека и наоборот, верили в тождество лошади и человека. Поэтому во многих сказках и легендах лошади и люди сожительствуют друг с другом, имеются мотивы рождения человека от лошади и родства с ней.

Таким образом, для коней третьего типа башкирской мифологии характерны в первую очередь черты тотемного животного.

В башкирской мифологии имеется еще одна группа коней, занимающая промежуточное положение, в качественных характеристиках и действиях которых присутствуют и признаки божественных коней и тулпаров и коней-оборотней — это Конь пустыни, Алатай и Аkхаk-kола. Они по внешнему облику и поступкам напоминают акбузатов и каратов, но не столь всемогущи, как божественные кони. В то же время они и не тулпары — в отличие от них они, во-первых, не имеют крыльев и, во-вторых, часто выступают в роли попечителей детей и покровителей семейно-брачных отношений, могут сожительствовать с женщинами, то есть этими качествами они сближаются с конями третьего типа — сказочными прародителями и предками людей.

Такие представления о коне были присущи в древности не только предкам башкир. Пережитки тотемического культа лошади обнаружены сегодня у самых различных народов мира.

Ряд исследователей связывают различные проявления культа коня в башкирском устном народном творчестве с индо-иранским или тюрко-монгольским этническим миром. Однако происхождение образов этих необыкновенных коней в башкирском фольклоре, как и в мировом, не столь однозначны.

Возможно, среди этой категории коней более архаичными являются образы сверхъестественных коней, связанных с водной стихией. Как известно, вода (мировой океан) в мифопоэтических традициях народов Древнего Египта, Двуречья, Ирана, Индии и Древней Греции составляет первоэлемент, из которого возникли земля и небо, весь космос, в том числе божественные существа — творцы природы, животных и людей . По мнению отдельных исследователей, связь лошади с водой носит общеиндоевропейский характер. Рудименты таких представлений прослеживаются и в башкирской мифологии — в эпосе «Урал-батыр» первоосновой жизни и природы провозглашается животворная вода. И как следствие таких взглядов предков башкир на происхождение мироздания — в эпосе, сказках и легендах кони рождаются в воде или выходят из нее.

Истоки образов небесных коней, вероятно, связаны с другой космогонической системой. В мифологии древних китайцев небо считается создателем всего сущего: воды, земли, огня, людей и т.д. У древних тюрков и монголов Центральной Азии — Тенгри, самовозникшее обожествленное небо, одновременно являлось и непосредственным проявлением неба. Он создатель всего, распорядитель судьбой человека, народа, государей, скота и т.д. Эта мысль, возможно, была экстраполирована и на животный мир — у многих народов кони спускаются с неба.

Таким образом, если культ водных коней своими корнями восходит к древнейшим, вероятно, индоевропейским мифологическим традициям, то истоки культа небесных коней, по всей видимости, связаны с религиозно-космологическими представлениями народов Центральной Азии, прежде всего предков тюрко-монгольских народов. Обе эти концепции нашли отражение в башкирской мифологии — водные кони как наследие индоевропейского, в первую очередь индо-иранского субстрата, небесные кони — тюрко-монгольского этнического мира, принявших участие в раннем средневековье в формировании древнебашкирского этноса.

Если тотемическая мифология составляет первую часть тотемического мировоззрения, то вторую, не менее важную часть составляет тотемическая обрядность, в которой главное место занимают несомненно обряды, связанные с тотемическими праздниками. Тотемические праздники проводились в прошлом в четь коня-тотема; об этом свидетельствует сохранение тех или иных его элементов в различных обрядах и праздниках народов Евразии, в том числе и у башкир.

Следы тотемического праздника коня прослеживаются и у башкир. Об этом говорит, в первую очередь, широко бытовавший в прошлом среди башкир обычай развешивания почти на каждом дворе на оградах, стенах или крышах сараев, на ульях и на оградах пасеки, на бортях черепа лошади. При этом отмечалось, что некоторые башкиры периодически мазали морды этих черепов маслом. Этот обычай, по мнению одних, предохраняет скот, пчел и т.п. от сглаза, а также, чтобы не уходило счастье от хозяина пасеки, скота. Другие объясняют это так: хозяин не хотел, чтобы череп, в бывшем хорошего коня, был затоптан. Писателем С.Злобиным был записан третий вариант интерпретации этого обычая. Ему рассказывали, что если череп лошади «на землю бросишь — этой масти скотина жить не будет, вся переведется».

Отголоски представлений о коне как о тотеме, способствующем продолжению рода, созданию семьи и укреплению супружеских связей косвенно проявляются и в том, что если умирал конь или забивали его на мясо, то в прошлом башкиры обязательно брали его половой орган, сушили его, потом нарезав на мелкие кусочки, делали амулет плодородия и в целях увеличения приплода подвязывали его на шею кобылиц. Можно предположить, что такие амулеты плодородия первоначально были женскими амулетами, а позже, с возникновением коневодства, их назначение было переосмыслено и как средство для увеличения приплода кобылиц. В пользу такого умозаключения говорят и истолкование башкирами сна незамужней девушки о лошади как предзнаменование скорого выхода замуж, а также прибивание к дверям дома выпавшей конской подковы как средство для укрепления семейных уз.

Реликты веры в происхождение людей от тотема, веры в него как в предка и могущественного покровителя последовательно выражены в преданиях, поверьях и обрядах, в которых конь выступает как путеводитель, охранитель и защитник башкир.

Эти функции коня — тотемического предка ярко проявляются в легендах башкир о конях, которые указывали их предкам места для поселений.

В башкирских поверьях и обрядах в качестве покровительницы и защитницы людей выступает, во-первых, сама лошадь, во-вторых, ее отдельные части — череп, шейный позвонок, шкура, волосы, ее пот, пена и помет, в-третьих, предметы связанные с ней: узда, хомут, вожжи, седло, потник, выпавшая подкова, кнут и т.д. Конь обладал способностью изгонять зловредные силы и из тела человека.

При дальнейшем развитии тотемических идей и обрастании их магико-анимистическими наслоениями первобытные люди стали приписывать сверхъестественные способности влиять на судьбы людей не только самому коню-тотему, но и его отдельным частям (в первую очередь тем частям, которые были запрещены употреблять в пищу), олицетворениям тотемного животного, а еще позднее, с приручением коня, и предметам конского снаряжения.

В ходе исторического развития человеческого общества тотемические представления тесно срослись под влиянием изменившихся социальных и экономических условий жизни людей с новыми религиозными идеями, послужили базой для формирования политеизма — тотемические предки постепенно превратились в зооморфных богов, покровителей людей и животных. Этой судьбы не избежал и тотемический культ коня, трансформировавшись в кентаврообразного бога, следы которого проявляются и в мифологии башкир. Ибн-Фадлан сообщает о наличии у башкир среди двенадцати богов особого бога лошадей.

Таким образом, в мифологии, обычаях, поверьях и обрядах башкир присутствуют все основные элементы и этапы формирования культа коня, характерные другим традициям. Наиболее древним пластом в культе коня являются тотемические представления о коне. Предки башкир верили в тождество человека и коня, в способность их взаимного перевоплощения друг в друга и отсутствие принципиальной грани между ними. Как известно, такие представления о животном и человеке, составляющие основу тотемизма, возникли еще в мустьерскую эпоху древнекаменного века 40-100 тыс. лет назад до н.э. Эти убеждения послужили базой для формирования идей о происхождении отдельных групп людей от животных, в том числе и от лошади, веры в коня как в прародителя, тотемического предка. Реликты подобных суждений довольно устойчиво сохранились в этнографии и фольклоре башкир. Наиболее четко представления о тотемическом первопредке-коне проявляются в сказках «Бузансы-батыр» и «Акьял-батыр», где герои выступают в облике кентавроподобных существ. В процессе дальнейшего развития религиозно-мифологических воззрений первоначальные образы тотемических предков тесно переплелись с магико-анимистическими взглядами, постепенно превращаясь в сверхъестественные зооморфные божественные существа, покровителей людей и животных. Эта стадия развития культа коня нашла отражение в башкирской мифологии в образе небесного Акбузата (возможно, также Харата и Турата), а в письменных источниках — в сообщении Ибн-Фадлана о наличии у башкир особого божества — покровителя лошадей. С другой стороны, в связи с ростом роли коня в повседневной жизни и в военном деле в мифологии башкир формировался новый тип сверхъестественных коней — тулпары, сочетающих в себе черты как тотемических коней, так и реальных боевых спутников батыров. Особенности, которые первоначально мыслились как присущие лишь тотемным животным, были перенесены на богатырских коней сказочных героев.

Некоторые ученые считают, что в мифологии народов мира конь всегда маркируется положительно, он не стал драконом или каким-то демоническим существом, а как божество — относится к верхнему, светлому пантеону богов, выступает противником хтонического мира. Однако этнографические и фольклорные материалы не дают оснований для таких однозначных выводов. Даже в мифологии башкир, почти весь жизненный уклад которых в прошлом был связан с конем, имеются мотивы, где конь, образ коня несет отрицательную нагрузку. Так, по сообщению отдельных информаторов, если приснится серая лошадь — это к встрече с азраилом, к смерти, или если пробежит по центру улицы сивая лошадь — придет смерть и т.д. В сказках «Серая ворона», «Молодой охотник и мяскай» дочери дью-пяри и мяскай с дочерьми могут принимать облик кобылиц и т.д.

Формирование культа коня у народов Евразии, в том числе и предков башкир, шло не только по восходящей линии: от коней-оборотней — тотемов — тотемических предков — к образам верхних светлых зооморфных богов в облике лошадей. У культа коня были периоды взлетов и падений, столкновений и борьбы с другими воззрениями на человека, общество и окружающий мир.

Где, в каком районе мог формироваться культ лошади? При локализации района возникновения культов тех или иных животных существенную роль играет определение ареала их древнейшего обитания. Анализ остеологического материала эпохи палеолита, мезолита и неолита показывает, что попытки отыскать в пределах Средней, Передней и Малой Азии, а также в Индии, Двуречье и Египте каких-либо костных остатков представителей породы истинных лошадей оказались безуспешными. Данный вывод подтверждается и материалами изобразительного искусства древних людей.

Среди исследователей нет разногласия в вопросе, что корень происхождения тотемизма связан с возникновением преимущественной охоты на тот или иной вид животных. А такая специализация произошла там, где не было ни ослов, ни полуослов, а были лишь косяки диких лошадей, то есть в степях Причерноморья и далее на Восток, в степях Казахстана, Алтая и Центральной Азии.

Можно полагать, что именно в этом ареале возник тотемический культ коня. На сегодня историческая наука бессильна установить предки каких современных народов обитали 30-15 тыс. лет тому назад на Русской равнине, Южном Урале или на Ангаро-Ленском плато. Ведь, по мнению исследователей, обитатели поселения Костенка I обладали резко выраженными негроидными признаками. А рисунки зверей на скалах острова Ушканьего на р.Ангара выбиты палеолитическими охотниками, появившимися из Африки. Ясно одно, что создателями этих палеолитических памятников были сообщества первобытных людей, от которых через тысячелетия отпочковывались индоевропейские, уральские, алтайские и другие народы. То есть культ коня является общим достоянием всех этих народов, в том числе и предков башкир.

Абрамова З.А. Палеолитическое искусство на территории СССР. М., Л., 1962.

Башкирское народное творчество. Эпос. Уфа, 1987. Том I. (В дальнейшем: БНТ).

БНТ. Предания и легенды. Уфа, 1987. Т.II.

БНТ. Богатырские сказки. Уфа, 1988. Т. III.

БНТ. Волшебные сказки. Сказки о животных. Уфа, 1989. Т.IV.

Башкирский народный эпос. М., 1977.

Бессонов А.Г. Башкирские народные сказки. Уфа, 1941.

Боголюбский С.Н. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959.

Узнай подробнее ,с чем связаны в народном художественном творчестве образы коня,жар птицы

  • Ответов: 1
  • О вопросе
  • Другие вопросы

Жар-птица — воплощение лучезарного Бога Солнца и в то же время Бога Грозы. Образ коня — это древний знак, связанный с культом солнца.

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Филиппова В. В.

На основе якутского фольклорно-этнографического материала можно сделать интересные наблюдения о национальной картине мира . В частности, в малом жанре загадки отражается комплекс представлений о структуре и особенностях существования космоса. В загадках о небосводе проявились отголоски древнетюркского представления о небе как о коне. Хотя небо прямо не загадывается через образ лошади, этот образ присутствует в самой системе метафор-загадок, имеющих такие отгадки , как звезды, рассвет, сумерки, радуга, гром и др.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Филиппова В. В.

A horse image in the Yakuts folklore and their traditional culture

On the basis of the Yakut folklore and ethnographic material it can be made interesting observations about the national picture of the world. In particular, in the small genre of riddle reflects the complex ideas about the structure and characteristics of the cosmos existence. The echoes of the heaven view like a horse appeared in the riddles about the sky. Although the heaven doesn’t guess through the horse image, this image is present in the system of riddles metaphors having such thinking of like stars, dawn, dusk, rainbow, thunder, etc.

Текст научной работы на тему «Образ коня в фольклоре и традиционной культуре якутов»

?№ 2 (20) ФЕВРАЛЬ 2012

журнал научных публикаций V

В. В. Филиппова, аспирант,

кафедра общего языкознания и риторики,

университет имени М. К. Аммосова,

г. Якутск, Россия,

ОБРАЗ КОНЯ В ФОЛЬКЛОРЕ И ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ ЯКУТОВ

Испокон веков якутский народ почитает лошадь. Б. Сюлбэ пишет, что «древний якут не только людей, но и все окружающее делил на «конное — пешее» (аттаа^ынан — сатыытынан) и оценивал соответственно как «высокое — низкое»1; слово ат ‘конь’ в некоторых словосочетаниях получает значение ‘высокий’, «ат — эпитет, показывающий исключительность чего-либо»2.

Л. П. Потапов говорит о том, что среди тюркоязычных народов Сибири культ коня лучше всего представлен у якутов: «В нем наблюдаются многие черты, уже либо полностью исчезнувшие из данного культа у народов Саяно-Алтая, либо оставшиеся у них в столь ослабленном виде, что понять и восстановить их можно лишь при помощи якутского материала»3.

До сих пор культ коня является одним из самых значимых в культуре якутов: табуны лошадей символизируют богатство, из кобыльего молока готовят напиток кумыс, шкура, грива и хвост используются как материал для изготовления одежды, различных вещей и предметов быта, множество ритуальных предметов украшено элементами коня и т. п.

Фольклор народа саха повествует о существовании бога-покровителя лошадей Джэсэгэя, появляющегося на небе в виде коня из белых облаков, о связи коня с Верхним божественным миром, о происхождении человека от лошади («Сын лошади Ата-лами Богатырь»).

Обожествление коня было связано в мифологии с его мастью. В эпосе олон-хо священный праздник наступления лета

Ысыах называют празднеством в честь жеребца и кобылицы белой масти. Хунны и древние тюрки имели представление о священной или счастливой белой масти коней, которая приносила счастье и благополучие владельцам таких лошадей. В поэтике олон-хо образ счастья кодируется через понятие верха, которое, в свою очередь, соотносится с конем4.

Эпический богатырский конь рождается для подвигов и заранее определен богами тому или иному герою, он является обязательным спутником героя, помогает своему хозяину советами, спасает в случае опасности, умеет летать и говорить. Масть коня включена в полное имя героя олонхо: Нюргун Боотур Стремительный, ездящий на гнедом коне, достигающем до верхних ветвей лиственницы, Юрюнг Уолан, ездящий на мотыльково-белом коне, Харыдал Бэргэн, ездящий на незаметно ступающем черном коне, Харыйа Боотур, ездящий на черном коне-иноходце и др.

Вселенная уподобляется прекрасному жеребцу айгыр-силик, а божество в образе коня-неба называется ТYврт атахтаах тYргэн айыы ‘Быстрейшее четырехногое божество-творец’. Как утверждает А. И. Гоголев, в якутскую космогоническую мифологию проник индоевропейский сюжет о том, что конь является зооморфным образом всего Космоса. Например, у древних ариев ночное небо уподоблялось черному коню, украшенному жемчужинами5. У древних индийцев части тела жертвенного первородного коня ассоциировались с элементами Кос-моса6.

™ журнал научных публикаций

ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРОЛОГИЯ

В виде священной коновязи сэргэ мифологические представления якутов рисуют мировое древо, соединяющее все три мира Вселенной. Коновязь занимает особое положение в организации пространства подворья, она является вариантом священной вертикали и обозначает сакральный центр7. В ритуальной символике якутов вторым по значению после коновязного столба Тойон сэргэтэ (с навершием из трехглавого орла) является сэргэ с навершием их четырех лошадиных голов, направленных на четыре стороны света и означающих положения солнца: восход, зенит, закат и ночное солнце, невидимое за горизонтом. Солярная тема также отражает миф о продолжительности времен года, где конь олицетворяет лето и борется с быком, воплощающим зиму.

В народных загадках образ лошади олицетворяет космос и небесное пространство. Кроме того, конь есть в загадках о смене времен года, ветре, мираже, таянии снега, ледоходе, реке. В виде традиционного конского атрибута — коновязи, стоящей посреди Вселенной, — показаны солнце, Полярная звезда, Плеяда звезд. Хотя небо никогда прямо не загадывается через образ лошади, этот образ присутствует в самой системе метафор, связанных с такими небесными явлениями, как звезды, лунный свет, рассвет, сумерки, созвездие Медведицы, радуга, гром и т. д.

Например, в загадке: YрYЦ биэ кутуру-гун тYHHYгYHЭн укпут. Белая кобылица хвост в окно просунула. Отгадка: KYH сардацата солнечные лучи, зайчики8 — хвосту белой лошади по внешнему сходству (длине, форме и цвету) уподоблены солнечные лучи.

Сур сылгы субун туНахталаах. У серой лошади удлиненное пят- —

нышко. Отгадка: Арацас сулус Созвездие Медведицы, — загадываемый предмет по форме действительно напоминает удлиненное пятнышко (звездочку) на лбу лошади.

Природный цветовой переход от темного к светлому, наблюдаемый на небе во время рассвета, запечатлелся в тексте: Ацаара

Эпический богатырский конь рождается для подвигов и заранее определен богами тому или иному герою, он является обязательным спутником героя, помогает своему хозяину советами, спасает в случае опасности, умеет летать и говорить.

мацан, ацаара хара биэ баар YНY. Говорят, есть кобыла, у которой половина белая, половина черная. Отгадка: халлаан сырдыыра рассвет.

В загадке о рассвете и сумерках зафиксировано имя Дьагылыман (YPYЦ Дьагылыман, хара Дьагылыман ‘белоликий и темноликий Джагылыманы-Пеструны’, которым часто наречены сказочные лошади, например: Тойон Дьагыл, Бар Дьагыл, ^екэ Дьагыл. В исторических преданиях предок якутов Элляй, впервые устраивая кумысный праздник ысыах, обращается к божествам с молением приумножить его стада. В своих песнях он упоминает «имеющего лошадей темной масти с крыланом на оплечьях» (крылатого эпического коня). Д. С. Дугаров отмечает, что у якутов слово дьагыл «означает пятна в масти лошади около передних лопаток и шее, которые в религиозных представлениях якутов символизируют крылья коня»9.

Среди олицетворений природных явлений, связанных с небом, интересна загадка о радуге: Дьаацы атын кутуруга ман-тан квствр YНY. Говорят, хвост верхоянской лошади отсюда виднеется10. Аналогичный текст загадывает высокие горы. Намеком на отгадку является внешний вид хвоста лошади. По мнению автора, мифологическим основанием смысла загадки с отгадкой «горы» служит упоминание в олонхо о нижних краях небес, свисающих вниз, как бахрома в серебряном ожерелье молодой женщины-невестки, которые трутся о приподнятые края земли (горы, возвышенности) — будто разъяренные жеребцы грызутся со скрежетом.

Одинаковые по семантике загадки «YрYЦ биэ кутуругун тYHHYгYHЭн укпут. Белая кобылица хвост в окно просунула» и = «ТYHHYгYHЭн мацан сылгы кутуруга быган турар. В окно хвост белой лошади просунулся» имеют два разных ответа: солнечные лучи и лунный свет. По давним представлениям жителей Вилюйского района Якутии, яруса посередине неба соединены сквозным отверстием, выходящим под коновязью высшего добродетельного небожи-

№ 2 (20) ФЕВРАЛЬ 2012

журнал научных публикаций

теля, и через это отверстие солнце посылает на землю свое тепло и свет.

Тесная взаимосвязь народа с лошадью отражается в богатом наборе названий мастей лошади, в загадках о смене сезонов масти соответствуют определенному времени года: Мацан биэ бар-быт, сиэр биэ сиэлбит, хара хаалбыт. Белая кобыла ушла, серая рысью промчалась, вороная осталась. Отгадка: дьыл улурыйыыта смена времен года; Кэрэ-тэ барбыт, харата хаалбыт. Соловая ушла, вороная осталась. Отгадка: саас кэлэрэ приход весны.

Часто встречается метафоризация созвездий в виде коновязи: Аан дойду орто-тугар квмYC сэргэ турар YhY. Говорят, посреди вселенной золотая коновязь стоит. Отгадка: хотугу сулус Полярная звезда; Аан дойду ор-тотугар сэттэ сэргэ турар YhY. Говорят, посреди вселенной семь коновязей стоят. Отгадка: Арацас сулус Созвездие Медведицы; Улуу сьЛыы ортотугар квмYC сэргэ баар YhY. Говорят, на середине поля-раздолья серебряная коновязь стоит. Отгадка: кун солнце.

Таким образом, фольклорный материал отражает реликты древнетюркских представлений о небе как о коне, а картина мифологического устройства мира отчетливо показывает почитание якутами коня, недаром он наделяется эпитетами айыы уола ‘сын светлого культа айыы’, тацара уола ‘сын бога’, Дьeheгeйтeн телкелеех ‘с судьбою от божества Джэсэгэя’.

Автор считает, что образ коня из якутских загадок можно обобщить одним словом — конь-космос. Конь-космос — это метафора небесных тел и явлений природы, происходящих в небе. Например, солнце видится как золотая коновязь, радуга — это хвост лошади, рассвет и сумерки воплощены в виде коня наполовину белой, наполовину черной масти, землю покрывает темная ночь-лошадь, на небе появляется конь-созвездие.

Народные загадки показывают, что якуты ценили лошадей белой масти, божественное происхождение коня символизируют крылья-джагылыманы, конь соотносится с Верхним миром, так как во всех загадках он находится на небесах.

В текстах малого жанра оригинально трактуются упорядоченность и целостность

космоса. Наблюдая небо, небесные тела и их движение, якуты создавали удивительно точные и глубоко символичные образы, связанные с древней коневодческой традицией.

1. Сюлбэ Б. Мэцэ ааттар (Вечные имена). Якутск: Якутское книжное изд-во, 1979. С. 117.

2. Сюлбэ Б. Топонимика Якутии. Якутск: Якутское книжное изд-во, 1985. С. 44.

3. Потапов Л. П. Конь в верованиях и эпосе народов Саяно-Алтая // Фольклор и этнография. Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977. С. 51, 166.

4. Габышева Л. Л. Семантические особенности слова в фольклорном тексте (на материале якутского эпоса олонхо): дис. . канд. филол. наук. Якутск, 1986. С. 90-91.

5. Гоголев. Якуты. Проблемы этногенеза и формирования культуры. Якутск, 1993. С. 19.

6. Акишев А. К. Искусство и мифология саков. Алма-Ата, 1984. С. 31.

7. Семенова Л. Н. Семантика эпического пространства и ее роль в сюжетообразовании (на материале якутского эпоса олонхо): дис. канд. к. наук. М., 2000. С. 42.

8. Ойунская С. П. Саха таабырыннара. Якутские загадки. Якутск: Якутское книжное изд-во, 1975. С. 27, 30, 31, 34.

9. Дугаров Д. С. Что такое загалма? К вопросу о происхождении культа крылатого коня у тюрко-мон-гольских народов // Тюркология-88: тезисы, доклады и сообщения V Всесоюзной тюркологической конференции, Фрунзе, 7-9 сент. 1988 г. Фрунзе, 1988. С. 147-148.

10. Ойунская С. П. Саха таабырыннара. Якутские загадки. Якутск: Якутское книжное изд-во, 1975. С. 26, 34, 41, 69-70.

Чтобы добавить хороший ответ необходимо:

  • Отвечать достоверно на те вопросы, на которые знаете правильный ответ;
  • Писать подробно, чтобы ответ был исчерпывающий и не побуждал на дополнительные вопросы к нему;
  • Писать без грамматических, орфографических и пунктуационных ошибок.
  • Этого делать не стоит:

  • Копировать ответы со сторонних ресурсов. Хорошо ценятся уникальные и личные объяснения;
  • Отвечать не по сути: «Подумай сам(а)», «Легкотня», «Не знаю» и так далее;
  • Использовать мат — это неуважительно по отношению к пользователям;
  • Писать в ВЕРХНЕМ РЕГИСТРЕ.
  • Есть сомнения?

    Не нашли подходящего ответа на вопрос или ответ отсутствует? Воспользуйтесь поиском по сайту, чтобы найти все ответы на похожие вопросы в разделе Другие предметы.

    Трудности с домашними заданиями? Не стесняйтесь попросить о помощи — смело задавайте вопросы!

    В данном разделе публикуются вопросы и ответы на них к непопулярным предметам.

    На протяжении тысячелетий в копилку народной мудрости собирались самые значимые символы, знаки и образы, чтобы отразиться в мифах, легендах, сказках, да и во всем традиционном укладе. Все это складывалось в особое, уникальное миропонимание, которое сегодня отличает все славяно-арийские народы.

    Образ коня в славянской культуре занимает особое место. Прежде всего, стоить отметить, что в славянском «Сварожем Круге» священным животным одного из чертогов является Конь – Бог покровитель Купала, и означал он объединение стихий огня и воды, земли и воздуха, света и тьмы, соединяя их в единое целое. Так, наши Предки связывали его с культом Солнца, движением солнечной колесницы по небосклону. Этот символ по праву считается одним из самых древних, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки. Кони-обереги присутствуют в самых разных видах народного творчества – в резьбе, вышивке, росписи, что можно наблюдать на детских люльках, резных ковшах, кровли домов. Без них сложно представить себе внутреннее убранство традиционной избы. До сих пор в русских деревнях можно встретить охраняющих очаг «коничков». Так называли подпирающие печной шесток резные доски с навершием в виде конской головы. Подобные изображения мы найдем на прялках, гребнях, женских украшениях (серьги, «коньковые» подвески).

    Кони в традиции славян – спутники Богов, их упоминают в самых древних заговорах, им посвящено несметное количество загадок, пословиц и поговорок.

    Удивительным образом до наших дней сохранились самые архаические заговоры:

    «На море на Кияне, на острове Буяне, на бел-горюч камне Алатыре, на храбром коне сидит Перун-Громовержец, побеждает змея лютого, что летал в неверное царство… убил змея лютого, огненного, избавил девицу царскую и всех людей…».

    Кони в традиции славян – непременные участники сказок, былин, легенд, они — покорители пространства и времени, способные совершать путешествия не только по небесам «выше лесу стоячего, ниже облака ходячего», но и между мирами. Этот сказочный персонаж – олицетворение мудрости, добра и природных сил, он не столько верный слуга, сколько надежный друг и добрый советчик, как знаменитый Сивко-Бурко или конь Ильи Муромца, который обладал силой и мощью как сам богатырь. А сказочные золотые скакуны находят живую и мертвую воду, выносят из самых немыслимых опасностей, включая возвращение с того света, а иногда и затаптывают врага копытами.

    Не лишним будет напомнить, что слово «лошадь» относится к числу заимствованных, тогда как «конь», «жеребец», «коняга» имеют древнеславянское происхождение.

    Несмотря на то, что образ коня в славянской культуре неразрывно связан с солярным культом, по сути, в нем олицетворяется сама Природа во всех своих проявлениях. В самом деле, этот образ мы находим в обозначении всех стихий. Огненная стихия – мифический Конь-Огонь, водная – буйные волны зачастую сравнивали с конскими гривами, вспомним также коней – возделывателей земли, небесных скакунов. С ними сравнивают ветер, облака, грозовые тучи, молнию. Причем, этот образ настолько древний, что одинаково свободно вхож как на небеса, так и в подземный мир. Его используют и в образном обозначении звезд, созвездий, смены времен года и суток. И тут уже выступает символический всадник. Белый всадник – это Белый День, Красный — Солнце, Черный – Ночь.

    В древних мифах и легендах красавица Утренняя Заря (Денница) ведет под уздцы сияющих белоснежных скакунов, днем они становятся красно-рыжими, к вечеру сивыми, к ночи – вороными.

    Считалось, что утренняя роса, наделенная магическим свойствами, исчезает с восходом Солнца, потому что ее выпивают небесные кобылицы, которых часто сравнивали с быстрокрылыми птицами. Нельзя не упомянуть и Единорога, который в древнеславянских преданиях носит имя Индрика-Зверя. обитающего на священном Алатыре.

    Кони в традиции Славян участвовали во многих обрядах и инициациях. Не освоив в совершенстве искусство наездника, нельзя было претендовать на звание мужчины. Ведь мальчиков с малого возраста обучали верховой езде и ратному делу. Усмирить дикого скакуна – это значит обуздать природные силы, во все времена это считалось у наших Предков одним из проявлений воинской доблести. Образ коня в славянской культуре всегда был показателем высокого статуса своего владельца. Красавцы скакуны — особый предмет гордости всех ратных людей.

    Отдельный культурный пласт – обереги, изображающие конские головы или фигуры, особенно часто мы их встречаем в вышивке, где красные или рыжие солнечные скакуны находятся по обе стороны то от Богини Макошь, то от Рожаницы, то от Мирового Древа.

    Конек на кровле традиционной избы символизировал Солнце, он охранял сам дом, и его хозяев от темных сил.

    Обережной силой обладали также конская упряжь и подковы. До сих пор мы вешаем над дверью подковы «на счастье». Конскую упряжь и даже хлысты в древности считали действенным средством от змей.

    Этот исконно славянский образ не утратил своего значения и сегодня. Древние традиции вызывают все больший интерес, сохранившиеся до наших дней, а знаки и символы все уверенней входят в нашу повседневную жизнь. Даже современное казачество сложно представить без конной джигитовки, что уж говорить о прежних временах, когда боевой товарищ выносил казака из огня, с поля боя, неоднократно спасая ему жизнь. Этот верный спутник человека был свидетелем множества значимых событий, которые живут в наших преданиях и песнях и по сей день.

    Скачет конь, простору много.

    Поезд постепенно набирал скорость после очередной остановки и вскоре уже мчался среди роскошных июльских лугов, полей, лесов — красоты необыкновенной.

    Но одно было плохо — тянуло гарью. Горело всё, что могло гореть, ведь это лето было страшно засушливым.

    Раздался шум, перекрывающий стук колёс. Откуда он исходил, невозможно было разобрать.

    Вдруг из-за леса выбежали лошади, спасающиеся от огня. Они словно летели, их хвосты и гривы развевались от бега. Животные старались обогнать состав, но отставали, отставали. освещённые светом заходящего солнца.

    Милый, милый, смешной дуралей,
    Ну куда он, куда он гонится?
    Неужель он не знает, что живых коней
    Победила стальная конница?

    Я долго стояла у окна и всё думала: “Что же будет с ними?” — и вспоминала свой недавний разговор с учащимися, которых интересовало, почему в учебнике так много рассказов, повестей о лошадях, о дорогах. Вопрос этот был задан на ходу, и ответ поэтому был кратким.

    Но теперь мне хочется рассказать более подробно об этих удивительных животных, о путях, которые они проходят вместе с людьми. Ведь в литературе, в частности в русской, тема дороги является наиболее важной.

    Вспомним, например, Н.В. Гоголя, который считал себя путником, странником и считал своим домом дорогу. Ведь именно с нею связана жизнь человека, путь, который он проходит, поступки, которые совершает.

    С каждым годом человек всё более совершенствуется, он движется “по своей земле из глубин веков к желанному будущему, в которое верит и создаёт своими руками для себя и своих поколений”. Никогда не стоит забывать своё прошлое наследие. Вот и мы вспомним, как жили русские люди, кто был им в хозяйстве подмогой, верным другом в битвах, “собеседником” на привале. В общем, поговорим о конях (лошадях), которые вплоть до 30-х годов XX века были основным транспортным средством и главным помощником крестьянина в сельскохозяйственных работах. Лошадей холили, любили, их ценили очень дорого (в начале XVIII века за боярскую лошадь давали около 20 рублей, простая стоила 4 рубля, а лучшие “аргамаки” — 100 рублей; ни за одного крепостного не дали бы такую сумму).

    Лошадь была кормилицей в доме простого мужика и предметом гордости в доме знатного.

    На протяжении тысячелетий лошадь верно служит человеку. Она сопровождала его всю жизнь, её образ прочно вошёл в русскую культуру (живопись, ваяние, художественную литературу).

    Я ставлю перед собой задачу: показать, как писатели, поэты, чьи произведения изучаются в школьной программе, сумели рассказать об этих удивительных созданиях. Поэтому мы станем говорить, что значила лошадь для славянина и что — для современного русского человека и о его отношении к этим самым миролюбивым и безотказным животным, готовым до последнего вздоха служить хозяину.

    Нельзя будет не заметить, что в работе будут в разных вариациях чередоваться слова “конь” и “лошадь”, поэтому вспомним их этимологию.

    В.И. Даль пишет так: “Конь — м. стар. комонь, славнс. клюся, стар. араб. фарь; лошадь добрая, не кляча”. А что же “лошадь”? Ещё 235 лет назад А.П. Сумароков предположил и обосновал версию, что “от новых татар, принявших слово лошадь, коня в неё превратили. Ибо в наших славянских книгах конь лошадью никогда не назывался (от АЛАША — мерин + АТ — конь)”. А вот учёный Г.Ф. Одинцов обосновал чисто славянское происхождение этого слова от почти исчезнувшего прилагательного лоший — “плохой” (чтобы ввести в заблуждение злых духов). Лошадь же, вообще конь: особ. не жеребец и не кобыла, мерин.

    Не имею никаких причин оспаривать эти версии, поэтому приму их за основу и продолжу свой рассказ.

    Во всех странах конь почитался как самое умное создание. Согласно верованиям древних славян, конь — символ добра и счастья; мудрость богов являлась людям через это животное. Культ коня связан с почитанием Солнца: славяне верили, что Даждь-бог (бог Солнца) ездит по небу на чудесной колеснице, запряжённой четвёркой белых златогривых коней с золотыми крыльями. Поэтому наши предки приписывали особую силу оберегам (от слова “беречь”) в виде фигурок коня (голова, туловище), их носили у левого плеча на цепочке. Оберегали себя таким образом не только крестьяне, горожане, но и герои — былинные герои, защищавшие границы земли Русской от нашествия бесчисленных врагов. Для них конь являлся не просто оберегом, это был их верный друг, предупреждающий своего хозяина об опасности, — ржёт “во всю голову”, бьёт копытами, чтобы разбудить богатыря.

    Поэтому читаем в былинах, что сели богатыри на “добрых коней”. Вот и у Ильи Муромца, по совету странников, появляется оружие, снаряжение, боевой конь, с которым у них происходит диалог, навсегда определяющий их отношения: Илья просит служить ему “верой-правдою”, конь же предлагает ему испытание — готов ли богатырь владеть им. Илья садится на него, и тот сразу признаёт в нём своего хозяина.

    Есть и другая замечательная версия, по которой Илье советуют вырастить себе боевого коня из жеребёнка.

    С этого момента, как Илья обрёл ещё и сильного коня, у него начинается богатырская жизнь.

    Самое страшное для воина — разлучение с конём, и поэтому когда задумали разбойнички ограбить Илью, то подстрекали друг друга:

    “Мы убьём его, пограбим-ко,
    Со конём его разлучим-ко!”
    А богатырь-то. всех до одного
    В одночасье погубил подряд.

    Много добра сделал Илья для народа. Самый главный его подвиг — это разгром татарского нашествия:

    . припускал он коня богатырского
    На эту рать — силу великую.
    За землю российскую
    Да за вдов, за сирот, за бедных людей.

    Но не нажил на этом богатырь богатства, а заимел прочную, вошедшую в века славу народную. О себе он говорил так:

    . А судьбу я за гриву ловлю,
    Норовистую объезжаю,
    А судьба для меня — за коня!

    Да, разной была судьба как у коней, так и у их хозяев: одни садились на “тёмно-карих жеребчиков нелегчёныих” и ехали “к городам да за получкою”. Но молодой Вольга Святославович не может состязаться с оратаем Микулой Селяниновичем и его “кобылой соловою”, у которой “гужики шёлковые”. Залюбуешься, когда идёт она, а “как хвост-то у ней расстилается, а грива-то у неё развевается”, и “грудью она пошла”.

    Поэтому вполне понятна зависть Вольги:

    Кабы она, кобыла, коньком бы была,
    За эту кобылу пятьсот бы дал.

    И об этом же жалеет её хозяин Микула Селянинович:

    Конечно, если бы он знал, сколько славных дел сделал Конёк-горбунок (конёк — уменьшительно-ласкательное слово от конь) для своего хозяина из сказки Ершова. Он —

    Игрушечка-конёк,
    Ростом только в три вершка,
    На спине с двумя горбами
    Да с аршинными ушами.

    Но несмотря на такой неказистый вид горбунок, по словам матери-кобылицы:

    . на земле и под землёй
    Он товарищ будет твой:
    Он зимой тебя согреет.
    В голод хлебом угостит,
    В жажду мёдом напоит.

    Так оно и было: хорошим помощником, советчиком стал “игрушка-горбунок” для Ивана. И в конце концов спас его от верной смерти, прыгнув в кипяток.

    Вы думаете, он чего-то особого ждал от хозяина? Нет, ему достаточно ласкового слова, хорошего ухода.

    Удивляешься порой, как эти животные могут быть так преданы человеку!

    Люди же за это наделяли их в своём воображении волшебной силой, способной перевернуть их жизнь. Вспомните сказку «Сивка-Бурка»: сильный, статный “конь бежит, земля дрожит, из ушей столбом дым валит, из ноздрей пламя пышет”. Как же не испугаться его?! Нет, бояться не нужно, ведь он несёт на себе силу для преображения Иванушки, превращения его в писаного молодца и жениха Елены Прекрасной.

    Да как же после этого не ценить коня до последних дней его, да ещё если провёл с ним многие дни и ночи в дальних походах. Так и у вещего князя Олега нет никого вернее его коня, который

    . не боится опасных трудов;
    Он, чуя господскую волю.
    И холод, и сеча ему ничего.

    Поэтому для Олега было страшным ударом пророчество кудесника: “Но примешь ты смерть от коня своего”. Не верит князь, и потому не торопится расстаться с верным слугой, отдаёт приказания о сохранении его здоровья. Прошли годы, но не забыт им товарищ: “Здоров ли? Всё так же ль легок его бег?”. Ужасен был ответ, и подозрительная мысль закралась: “Что же гаданье. ”

    Но судьбу нельзя обмануть, к сожалению.

    Не мог конь спокойно спать без своего хозяина. Вот она — преданность до гроба и в мирной жизни, и в битвах. В кровавых сечах бились не только люди, но и кони, которые “чувствовали” приближение врага и отвечали с печальным видом хозяину:

    Оттого я присмирел,
    Что я слышу топот дальний,
    Трубный звук и пенье стрел;
    Оттого я ржу, что в поле
    Уж не долго мне гулять.
    . Что уж скоро враг суровый
    Сбрую всю мою возьмёт
    И серебряны подковы
    С лёгких ног моих сдерёт;
    Оттого мой дух и ноет.

    Прав был конь. Страшная была сеча. Прочитаем у А.С. Пушкина в поэме «Руслан и Людмила» описание поля битвы, где происходило сражение:

    . Вдали всё пусто.
    Здесь и там
    Желтеют кости; по холмам.
    Где сбруя, где заржавый щит;
    . Богатыря там остов целый
    С его поверженным конём —
    Лежит недвижный.
    О поле, поле, кто тебя
    Усеял мёртвыми костями,
    Чей борзый конь тебя топтал
    В последний час кровавой битвы?

    Сражение шло до последнего воина, но враг был повержен.

    У М.Ю. Лермонтова же в стихотворении «Бородино» видим момент атаки:

    . Земля тряслась — как наши груди;
    Смешались в кучу кони, люди.

    Жалость сжимает сердце, когда читаешь о том, как гибнут кони, но они до последнего несут своего седока, решают его судьбу — попадёт он в плен или проявит безоглядную смелость. Недаром автор «Слова о полку Игореве» говорит: “Всядем же, братья, на борзых коней” — вот оно, единство всадника и коня. Именно эти животные и решили в основном исход сражения, которое происходило весной. Славяне содержали своих любимцев зимой в стойлах (в отличие от половцев, чьи кони питались подножным кормом), хорошо их кормили, лелеяли и, конечно, надеялись на их силу, выносливость. И кони никогда не подводили своих хозяев. Ведь они тоже “понимали” трагизм ситуации — русич по воле случая мог пересесть “из седла золотого в седло рабское”.

    Л ошадей жалели, не гоняли зря, берегли самых лучших для ответственных дел, “прикипали” к ним душой, и животные чувствовали душевное состояние своего седока. Читаем об этом у Л.Н. Толстого в «Войне и мире»: Долохов в лагере у французов получил нужные сведения и торопится уехать. Он “долго садился на лошадь, которая не стояла”.

    Петя Ростов перед сражением разговаривает с Карабахом — малороссийской лошадью, целуя и нюхая её ноздри: “Ну, Карабах, завтра послужим”. Лошадь поняла его и даже не укусила его за ногу.

    Уже в сражении Петя прокричал:

    “— Ура! Ребята. наши. ” — и, дав поводья разгорячившейся лошади, поскакал вперёд по улице, впереди всех. И самое страшное было, когда лошадь, набежав на тлевшийся в утреннем свете костёр, упёрлась, и Петя тяжело упал на мокрую землю. Она уже чувствовала смерть своего юного друга. Нет гусара, но конь-то на этот раз остался жив.

    А вот другая: “. лошадь первая, не спрашивая того, хорошо или дурно было выказывать страх, фыркнула, взвилась, чуть не уронив майора, и поскакала в сторону. Ужас лошади сообщился людям” от летящей, свистящей гранаты, которая смертельно ранила князя Андрея.

    “Война — противное человеческому разуму состояние”, но так устроено общество, что оно не может не воевать. Война ужасна и приносит горе всем живущим на земле.

    Вот как передаёт Н.В. Гоголь бой ляхов и козаков (так у писателя!) в повести «Тарас Бульба»:

    “. Хотел было поворотить вдруг своего коня лях и стать в лицо атаману Кукубенко, но не послушался конь: испуганный страшным криком, метнулся в сторону” (не хотел он умирать, но достала пуля его хозяина). Но в другой раз, когда всадник уклонился головой от пули и попала она в конскую грудь, вздыбился бешеный конь, грянулся об землю и задавил под собой всадника, сражавшегося с Остапом.

    Но даже в трагические минуты козак не может пройти мимо хорошей лошади. “Демид Попович. двух лучших шляхтичей сбил с коней, говоря: «Вот добрые кони, таких коней я давно хотел достать!»” Он выгнал коней далеко в поле, крича стоявшим рядом козакам перенять их.

    Иметь хорошую лошадь (коня) для бойца было великим счастьем. В связи с этим вспоминается фадеевский Морозка, сражающийся с конным отрядом в дальневосточных лесах против японцев и белогвардейцев. В народе говорят, что питомец похож на своего хозяина. Да, так оно и было.

    “Гривастый жеребчик был крепок, мохнат, рысист, походил на хозяина; такие же ясные, зелёно-карие глаза, так же простовато-хитёр и блудлив”. Удивительное между ними было понимание, единение, согласие: “Мишка-а. у-у. Сатана-а, — любовно ворчал Морозка, затягивая подпругу. — Мишка, у-у. божья скотинка. ”

    Мишка — верный раб своего любящего хозяина. Жеребчик смотрел на людей зелено-карими глазами, и за его понимающий взгляд, преданность и любит его Морозка. Он не хвалится своим конём перед Гончаренко, залюбовавшимся Мишкой (он восхищается им):

    Да и как же не любить ординарцу своего “курчавого, звонкокопытного жеребца”, появляющегося по первому зову хозяина, “свистящего пронзительным разбойным свистом”. Чем больше узнаёшь о жизни коня и его хозяина, тем более замечается воссоединение их душ, мыслей и чувств.

    Мишка-жеребец “оттолкнул Морозку мордой, повернул к Мечику, будто нарочно”, взгляды их встретились. Иногда хватает лишь взглянуть в глаза друг другу, и поймёшь, что ты значишь в этой жизни. И Мечик это “понимал” благодаря Мишке.

    Ведь ни к кому из людей не пошёл ординарец после полученного выговора за украденные арбузы, а направился прямо к своему любимцу. Среди своих переживаний он помнит, что “Мишку ещё не поил”, входя постепенно в привычный вымеренный круг. “Мишка тихо и недовольно заржал, будто спрашивал (ведь обеспокоился он за хозяина, смею думать): «Где ты шляешься?»”

    Вот он, пример человеческого отношения к брату меньшему, ведь не было у Морозки никого роднее коня, который и принимает все его огорчения на себя. “Морозка вскочил на жеребца и сильно вытянул его плетью, что случалось с ним в минуты величайшего возбуждения. Мишка взвился на дыбы и прыгнул в сторону, как ошпаренный. Морозка всё гнал очумевшего жеребца, полный неистовой злобы, мщения (к Мечику и подобным ему), а Мишка, разобиженный несправедливостью хозяина. замедлил ход и, не слыша новых понуканий, пошёл показно-быстрым шагом, совсем как человек, оскорблённый, но не теряющий собственного достоинства”. Он чувствует, что Морозка постепенно успокаивается, злоба из него уходит при виде “вечерней берёзовой опушки” — мирной, уютной, прохладной. А ведь жеребчик тоже часть вечной, всепонимающей, всепрощающей природы, которая всё расставляет на свои места.

    И вдруг. В жизни всё случается вдруг. “Вдруг мохнатый жеребец. ткнулся мордой в землю. возле него, безнадёжно обхватив руками колени, прижатые к груди, не шевелясь сидел человек. Это был Морозка”.

    Для него это была не просто мёртвая лошадь, а та жизненная сила, которая наполняла его и радостью, и любовью, и жалостью ко всем, но она ушла с гибелью верного друга, осталась одна пустота и ненависть. “Мир для него стал мрачнее. Темь, судьба казалась ему справедливой карой за всё, что он совершил в жизни”. Ему не жаль было, что он умирает, а то, что никогда не увидит. ни деревни, ни близких ему людей. Морозка сумел предупредить своих об опасности, и мир для него “раскололся надвое”.

    Давайте вспомним, как, “завидев вооружённого всадника, люди, не спеша, бросали работу и, прикрывая глаза натруженными ладонями, долго смотрели вслед. «Как свечечка. » — восхищались они Морозкиной посадкой, когда. он плавно шёл на рысях, чуть-чуть вздрагивая на ходу, как пламя свечи”. Пламя сбили, но искры рассыпались по истерзанной русской земле, и древнерусское “всядем. ” не могло пройти бесследно для тех, кто защищал своё человеческое достоинство и готов был идти на бой ради спокойствия других людей.

    И вечный бой! Покой нам только снится
    Сквозь кровь и пыль.
    Летит, летит степная кобылица
    И мнёт ковыль.

    Но всё-таки когда-нибудь заканчивается война, и человек начинает жить обыденной, размеренной жизнью с теми, кто ему особенно дорог. Только с другом можно разделить радость и боль, побыть наедине, спросить совета. И таким другом, помощником в делах для Прокла, выписанного Н.А. Некрасовым в поэме «Мороз, Красный нос», был конь Саврасушка, которого купил хозяин сосунком.

    Взрастил. на приволье,
    И вышел он добрым конём.

    И никогда не изменял своему хозяину в крестьянской работе.

    С хозяином дружно старался,
    На зимушку хлеб запасал.
    . Когда же работы кончались
    И сковывал землю мороз,
    С хозяином вы отправлялись
    С домашнего корма в извоз.
    . Возил ты тяжёлую кладь.
    В жестокую бурю, случалось,
    Измучась, дорогу терять.

    Много претерпел Саврасушка с хозяином: и нужду, и свист кнута, и метели, и “волчьи горящие очи”, холод. Но был-то он рядом с хозяином, и опять это страшное вдруг: умер, простудившись, Прокл, и

    Савраска, запряженный в сани,
    Понуро стоял у ворот.
    Служил ты хозяину много,
    В последний разок послужи!

    Тоска, боль, горе в сердцах родных Прокла: что-то будет с ними — жалеть их некому, и “Савраска плетётся ни шагом, ни бегом”.

    И вправду, нет никому дела до чужого горя. Трудно ощутить его, если не коснулось лично тебя (лучше никогда его не знать).

    В от и герой А.П. Чехова из рассказа «Тоска» Иона Потапов пытался рассказать о своей беде — смерти сына — пассажирам, но те заняты своими делами. Нет-нет, он не навязывается никому, а только робко “кривит улыбкой рот, натягивает своё горло и сипит: «А у меня, барин, тово. сын на этой неделе помер»”.

    Но не слышит его никто (или делают вид), а ведь Ионе только-то и “нужно, что поговорить с толком, с расстановкой”, рассказать обо всём, чтобы охали, вздыхали, всё легче будет, а то ведь “невозможно жутко”. Тоска. Жуткая тоска. Кому поведает он печаль свою? Некому, кроме лошадёнки, такой же неказистой, угловатой, как и хозяин, попавший “в этот омут, полный чудовищных огней. от плуга, от привычных, серых картин. ” (Вспомним ещё раз Савраску Прокла.) Никому не нужны в этой суетливой жизни со своей бедой (да ещё зимой, в сумерках, когда чувства наверняка притупляются). Остались они вдвоём, и легче старику от слов и слёз, высказанных, выплаканных “кобылочке”, а она “жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина. ”, понимая всё. Это божье существо оказалось намного “человечнее” и мудрее людей.

    И нет прощения тем, кто издевается над ними в порыве злобы, ненависти. Ну как можно было забить насмерть “лядащую кобылочку” только за то, что она не смогла “везти вскачь”. “Смех в телеге и в толпе удваивается”, все смеются, хохочут, ведь кобылка “в бессилии начала лягаться”.

    “Миколка, словно себя не помня, начинает бить её ломом зря по спине, ему помогают несколько парней с кнутами, палками, оглоблями. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает”. Нельзя читать такое без слёз и содрогания. Хоть это и болезненный сон, приснившийся Родиону Раскольникову, но он — предупреждение о наказании за прегрешения (даже за мысли о преступлении). Природа ничего не прощает. Совершенно непонятно, как человек может называть себя разумным в момент умерщвления животного. Кстати, одного из первых когда-то приручённых им.

    Время идёт, а нравы, к сожалению, не меняются. И уже В.В. Маяковский рассказывает о лошади, “которая на круп грохнулась”. И

    . смех зазвенел и зазвякал:
    — Лошадь упала!
    — Упала лошадь! —
    Смеялся Кузнецкий.

    Но в глазах лошадиных “улица опрокинулась, течёт по-своему. ”

    (А из вас кто-нибудь видел слёзы коров и лошадей, когда их ведут убивать?) Но разве они не часть нас с вами? Пожалейте их хоть словом!

    “Лошадь, слушайте —
    чего вы думаете, что вы их плоше?
    . Каждый из нас по-своему лошадь”.

    Вот она — сила любви, надежды, при которой

    И нет этой работе конца, как и полю, от которого не уйдёшь никуда. “Исходил его коняга с сохой вдоль и поперёк, и всё-таки ему конца-краю нет”. “Коняга — обыкновенный мужицкий живот, замученный, потный. день-деньской из хомута не выходит. ” Недаром, наверное, сравнивает свою жизнь, работу с этим образом Матрёна Тимофеевна — героиня поэмы Некрасова.

    Потуги лошадиные
    Несли мы; погуляла я,
    Как мерин, в бороне.

    И обзывают-то его “каторжным”, благо, что хозяин его добрый и даром не калечит. Да, добрую лошадь одной рукой бей, а другой — слёзы утирай, ведь коняга (по словарю С.И. Ожегова) — “то же, что и конь (обычно о рабочей лошади)”. И как же можно обижать того, кто кормит, помогает выжить?!

    Что же это за сила такая бесконечных полей, что держит конягу и мужика в своём плену? Жизнь.

    “Дремлет коняга” и, может быть, снится ему,

    Как весело с лошадкой
    Пахарь молодой
    Выезжает в поле,
    Ходит бороздой.

    Но прошла молодость, силы поубавились, а жизнь-то всё равно продолжается, и нет конца работе. “Для неё он зачат и рождён, и вне её никому не нужен. ”, к сожалению. Да и без неё он уже не может, “присосалось к нему поле”, дающее жизнь всем, кормящимся от него. Как же не восхищаться терпением, бессмертием самой жизни по имени Коняга — “. вот кому подражать надо!”, а не унижать и издеваться, как это делал конюх Миколка из рассказа Ф.И. Абрамова «О чём плачут лошади». “. Он вечно пьяный, день и ночь не заявлялся к ним. дернина вокруг была изгрызена. Лошади томились, умирали от жажды, их донимал гнус. ” Самого бы Миколку привязать к тому колу и посмотреть, что с ним будет дня через три. Так ведь нельзя этого делать, многие сочтут это за пытку. А мучить животных, значит, можно?! Бессловесные они, “божьи твари. ” Но что они сделали людям такого, что их можно умерщвлять, даже не замечая этого? И опять слёзы лошадиные, “большие, с добрую горошину”.

    Люди! Читайте почаще о тех временах, когда лошадь была сокровищем. “Всё — конь, всё — от коня: вся жизнь крестьянская от рождения до смерти”. Надежда, мольба в огромных мокрых, печальных глазах, “в фиолетовой глубине которых” отражается маленький, крохотный человечек.

    Но были, к счастью, и люди, для которых

    . конь (же) лихой не имеет цены:
    Он и от вихря в степи не отстанет,
    Он не изменит, он не обманет.

    Поэтому Казбичу, герою лермонтовского «Героя нашего времени», завидовали и не раз пытались украсть его Карагёза, которому хозяин даёт разные нежные названия. Ни на что он не хочет менять или продавать своего верного товарища. Но коварство Азамата и Печорина взяло верх, и лошадь была украдена. Думается, Карагёз не станет так верно служить новому хозяину, как Казбичу. Ведь нельзя силой заставить любить себя — вот в чём дело.

    Л юбовь нужно завоевать, как это делал И.С. Флягин из повести Н.С. Лескова «Очарованный странник», который “постиг тайну познания в животном и, можно сказать, возлюбил коня. так и совсем с ним спознался”.

    Кони — символ свободы, воли, непредсказуемости.

    “Ужасно они степную волю любят”, как любит её и Голован, прошедший немало дорог, побывавший в плену, но никогда не изменивший Родине. И тут хочется вспомнить о людях, которые по воле судьбы покинули свою страну. Это герои М.А. Булгакова из пьесы «Бег». Они уплывают на пароходе, но отовсюду слышится топот лошадей — они бегут, бегут. от войны. Мы их не видим, но чувствуем их грустные глаза, слышим хриплое прощальное ржание, напоминающее людской плач по оставленной России.

    И ещё. Ведь не каждый пожертвует своей жизнью ради конька, который “даже не летел, а только земли за ним сзади прибавлялось. ”, но не досталось ему это сокровище. И когда продавал его хозяин таких милых его сердцу животных, то запивал Иван Северьянович от горя. Он рассказывал об этом так: “. Бывало, отпущаем коней, кажется, и не братья они тебе, а соскучишься по ним. Особенно если отдалишь от себя такого коня, который очень красив, то так он, подлец, у тебя в глазах и мечется до того, что как от наваждения какого от него скрываешься. ” Вот она, истина любви к природе, и её нужно познать, овладеть ею. И поэтому не только чувства, а сама мать-природа бунтует против жестокого обращения с нею в образе раненого коня (Мальчика), описанного в сказке К.Г. Паустовского «Тёплый хлеб». Всё, что произошло в деревне: метель, стужа, неминучий голод, страх за себя и других, — запомнится Фильке, обидевшему раненого коня, на всю жизнь.

    Нет ничего ужаснее, чем потерять доверие, расположение живущих рядом, будь то человек или животное. Все мы живём в одном мире, связаны одними кровными нитями. И нельзя доводить природу до такого состояния, чтобы она, мстила человеку за все обиды, которые он ей наносит.

    Но может и осчастливить. Например, крестьянских ребятишек, выросших среди бескрайних полей и лугов, когда они выгоняли коней в жаркую летнюю пору на ночь кормиться в поле — “днём мухи и оводы не дали бы им покоя”. Как это здорово! Ветер освежает лицо, конь бьёт копытами. Здесь, в ночном, никто ребят не ругал, не попрекал куском хлеба. И мечтают они, наверное, о “прянике конём”. Это же мечта всех деревенских малышей, как и героя рассказа В.П. Астафьева «Конь с розовой гривой». “Он белый-белый, этот конь. А грива у него розовая, глаза розовые, копыта тоже розовые. Вот он конь-огонь, скачущий по земле с пашнями”, лугами и дорогами.

    И ребята, сидя без шапок и в старых полушубках на самых бойких клячонках, мчатся. с весёлым гиканьем и криком, болтая руками и ногами, высоко подпрыгивая, звонко хохочут. Далеко разносится дружный топот — лошади бегут, “навострив уши”. Бесподобный восторг испытывали они, а мы им немного завидуем (не правда ли?), ведь “выгонять перед ночью и пригонять на утренней заре табун — большой праздник для мальчишек”, когда

    Погасло солнце. Тихо на лужайке.
    Пастух играет песню на рожке.
    Уставясь лбами, слушает табун,
    Что им поёт вихрастый гамаюн.
    А эхо резвое, скользнув по их губам,
    Уносит думы их к неведомым лугам.

    И пусть идут своим чередом поезда — без них теперь невозможно, — но и пусть “резче” раздаётся “звон, прилипший на копытах”, который всюду будет слышен. И очень хочется сойти с поезда на каком-нибудь маленьком полустанке.

    Взбежать на холм, упасть в траву, восхищаться великолепием летней русской земли — “той красоты, рождённой в чистом поле”, и увидеть, как

    . смирно на лугу
    Траву жуют стреноженные кони.

    Заржут они — и где-то у осин
    Подхватит эхо медленное ржанье.

    “Эх, тройка! Птица-тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться. И вот она понеслась, понеслась, понеслась. И что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони?!”

    Остаётся только восхищаться этим “божьим чудом”, их грацией, чуткостью, вдохновлённостью.

    “Не так ли и ты, Русь, что бойкая, необгонимая тройка несёшься?”

    Ответ на этот вопрос дают все русские писатели и поэты, которым знакомы дальние пути-дороги, по которым “летит всё, что ни есть на земле. ”

    И мы с учащимися стремимся прикоснуться к этим великим именам, прославившим Русь.

    В данной работе поставлена цель – осмыслить и систематизировать лирику поэта, выявить функции образа коня в его художественном мире.

    Просмотр содержимого документа
    «Художественное воплощение и функции образа коня в лирике С.Есенина»

    Художественное воплощение и функции образа коня в лирике С.Есенина

    Творчество С. Есенина воспринимается сейчас как творчество великого национального поэта. Художественный мир его имеет природный характер, глубинную языковую силу. Центральное в нем – любовь к России, земле, ко всему живому. Одной из граней ее проявления стала тема, посвященная образу коня. Осмысление и развитие этого образа в лирике Сергея Александровича параллельно связано с развитием исторических событий в России и отношением к ним поэта. Эта тема актуальна и в наши дни, когда жизнь и творчество многих поэтов пересматривается с современной точки зрения.

    В данной работе я поставила цель – осмыслить и систематизировать лирику поэта, выявить функции образа коня в его художественном мире. Для этого я выдвинула следующие задачи:

    отобрать стихотворения С.Есенина, где встречается образ коня;

    выявить роль образа животного и связать его функционирование с общей направленностью творчества поэта.

    Исследовательские методы: историко-генетический, метод интерпретации.

    Объект исследования – стихотворения С.Есенина, в которых встречается образ коня.

    Предмет исследования – способы художественного воплощения образа коня и особенности его функционирования.

    Изучив лирику С.Есенина, я пришла к выводу, что наиболее ярким, часто используемым является образ коня (ветер – кони, вьюга – тройка, годы – кони, тучи – кобылы, осень – кобыла, рассвет – кобылица, месяц – жеребенок, паровоз – кобыла, конь). Из 339 рассмотренных стихотворений в 153 упоминаются образы различных животных, причем в 46 из них упоминается конь ( См. Приложение). Этот образ неоднозначен. Поэт наделил его самыми неожиданными символами и значениями:

    Образ молодости; дорога, уходящая вдаль – «розовый конь».

    Образ уходящей молодости – «рыжая кобыла».

    Символ революции, образ восставшей России – «красный конь».

    Предвестник смерти – «чёрный конь».

    Изменения образа коня в лирике поэта связны с развитием событий в России: период с 1914 по 1916гг. этот образ использован в 18 стихотворениях.

    В стихотворении «Пороша»(1914) перед нами конь — свободное животное, полное энергии и сил. Немного позже, в стихотворении «Табун,» (1915) мы видим «в холмах зеленых табуны коней». Конь – помощник при работе в поле («весенний день звенит над конским ухом…»); в перевозке грузов, в ратном бою («Прощай, родная Пуща…» 1916, «Зашумели над затоном тростники» 1916); неотъемлемый атрибут сельских гуляний («На лазоревые ткани…» ,1916).

    А в 1916г. в стихотворении «Голубень» конь предстает в образе «тихой судьбы». Ничего не предвещает перемен, и лирический герой живет тихой размеренной жизнью, своими бытовыми заботами изо дня в день, так же, как жили его предки.

    Но в истории страны происходят революционные события 1917 г., и на душе у лирического героя становится тревожно за судьбу России, своего края. Он понимает, что теперь многое изменится и в его жизни. Герой вспоминает с грустью о своем крепком, устоявшемся быте, который теперь нарушен: …Моего увел коня…// Конь мой – мощь моя и крепь («Отвори мне, страж заоблачный…»,1917).

    1918 год. Первая годовщина Октября. Именно в это время в стихах поэта появляется образ красного коня, как образ восставшей России: … И игриво взмахнет кобылица // Над равниною красным хвостом.

    Лирический герой понимает, что теперь его будущее зависит от будущего родины, старается вырваться из тех событий, которые происходят:…Он бьется, мечется,// Теребя тугой аркан…(«Отвори мне страж заоблачный», 1918). Но ему это не удается, остается только покориться судьбе. В стихотворении мы наблюдаем поэтический параллелелизм между «поведением» коня и его судьбой и душевным состоянием лирического героя в «развороченном бурей быте».

    В стихотворении 1920 г. «Сорокоуст» Есенин вводит образ коня как символ патриархальной деревни, еще не осознавшей переход к новой жизни. Наиболее трогательным получился образ красногривого жеребенка, наивно пытавшегося соревноваться с поездом.

    «Есенин основал эту драму как конфликт органической деревенской культуры с технической городской цивилизацией, как роковую победу «жизненного коня» над «живым»… «красногривый жеребенок» не выдерживает состязания с паровозом, бегущем на «лапах чугунных». 1 Борьба деревни за выживание оказывается проигранной, все большее предпочтение отдается городу, и гордый величественный конь «превратился» в «лошаденку», которая олицетворяет собой бедственное положение крестьянства в те годы: Покосившаяся избенка,// Плач овцы, и вдали на ветру// Машет тощим хвостом лошаденка, // Заглядевшись в неласковый пруд («Этой грусти теперь не рассыпать», 1924).

    В последний раз проносится перед нами уже не красный, а розовый конь Есенина в стихотворении «Не жалею, не зову, не плачу…».

    «Проскакал на розовом коне» — символ ушедший невозвратной юности. Благодаря дополнительной символике цвета, «розовый конь» — символ восхода весны, радости жизни. Но и реальный конь на заре становится розовым в лучах восходящего солнца. Суть этого стихотворения – благодарственная песня, благословения всего живого. Это же значение имеет конь в стихотворении «Эх вы, сани…» ,1924: Все прошло. Поредел мой волос.// Конь издох.

    «Розовый конь» и «красная кобылица» навсегда исчезли в изобразительной системе стихов Есенина и только иногда, как далекие отголоски былого, возникал иронический стих: Я хожу в цилиндре не для женщин —// В глупой страсти сердцу жить не в силе,—// В нем удобно, грусть свою уменьшив,// Золото овса давать кобыле (1922).

    С. Есенин очень любил лошадей, с огромной нежностью относился к ним. «Известен случай (воспоминания Рождественского), когда группа московских писателей, вернувшись ночью из Ленинграда, потеряла из виду Есенина. «А где же Есенин?» — спросил кто-то. И все увидели, как несколько в стороне он стоял перед клячей уныло спящего на козлах извозчика и, вытащив тугую перчатку, задумчиво трепал ее челку. Он говорил что-то шепотом, чуть наклонясь к насторожено поднятому лошадиному уху» 2 . После такого факта, думается, нет никакой неискренности или ложной позы в строчках стихотворения «Исповедь хулигана» (1920).

    В 1924-1925гг. С.Есенин вновь обращается к образу коня. И только два цвета, черный и белый, вдруг возникают контрастно и ярко, как предвестие какой-то трагедии: Вижу сон. Дорога черная.// Белый конь. Стопа упорная,// И на этом на коне// Едет милая ко мне,// Едет, едет милая,// Только нелюбимая.

    Белый конь в народном сознании символизировал смерть. Черный и белый цвет в последних стихах Есенина уже не мог вытеснить голубую, розовую, зеленую, сиреневую, золотую, звенящую Русь. Так же как в древнерусской живописи черный ад и белая смерть лишь оттеняют золотое, красное и голубое цветение жизни, трагические цветовые контрасты в стихах Есенина поглощены многоцветным гимном вечной жизни и вечному воскресению Родины.

    Лирика Есенина 20-х годов проникнута психологизмом и драматизмом. В окружении «московских изогнутых улиц», в обостренной, потрясающей исповедальности исчезает и «смеренный инок», и вызывающей «хулиган» и перед нами – поэт, лицо которого искаженно гримасой боли и недоумения. Сергей Александрович неоднозначно относился к происходящим событиям в России. Он был встревожен за судьбу страны. В образе коня поэт воплотил личные душевные переживания.

    Выводы. В ходе работы я пришла к следующим выводам:

    В лирике С. Есенина наиболее ярким, часто используемым является образ коня.

    Из 339 рассмотренных стихотворений в 153 упоминаются образы различных животных, причем в 51 из них упоминается конь ( Приложение).

    Этот образ разнообразен: ветер – кони, вьюга – тройка, годы – кони, тучи – кобылы, осень – кобыла, рассвет – кобылица, месяц – жеребенок, паровоз – кобыла, конь.

    Поэт наделил образ коня самыми неожиданными символами и значениями:

    Образ молодости; дорога, уходяшая вдаль – «розовый конь».

    Смерть –«белый конь».

    Лирика Есенина 20-х годов проникнута психологизмом и драматизмом.

    Сергей Александрович неоднозначно относился к происходящим событиям в России. Он был встревожен за судьбу страны. В образе коня поэт воплотил личные душевные переживания.

    Изменения образа коня в лирике С.Есенина связны с развитием событий в России.

    Бельская Л.Л. Песенное слово: Поэтическое мастерство С. Есенина, М. 1990

    Мусатов В. Поэтический мир Сергея Есенина \\ Литература в школе. 1989, № 6 с 21

    Эпштейн М.Н. «Природа, мир, тайник вселенной…», М., 1979

    Егорова Л.П., Чекалов П.К. М. 1998

    Есенин Сергей. Собр. В 6-ти т. М., 1980

    История русской литературы XX века. Основные имена, М.1998.

    Краткая литературная энциклопедия. М., 1970

admin

Наверх