Ржу как жеребец

О лошади: издавать характерные звуки ржать Non-st громко смеяться

Ожегов. Словарь русского языка Ожегова. 2012

В постели я настоящий жеребец! Ржу, брыкаюсь, роняю навоз.

Использование сайта подразумевает согласие с пользовательским соглашением. 18+

< Болтливая жена Поп ржёт, как жеребец
автор Александр Николаевич Афанасьев
Хитрая баба >
Из сборника « Русские заветные сказки ». Источник: приводится по изданию: А. Н. Афанасьев Русские заветные сказки. — Спб.: Тоо «Бланка», Ао «Бояныч», 1994. — С. 252-261.

а) Править

В некотором селе жил-был поп, великий охотник до молодых баб: как только увидит, бывало, в окне, что мимо двора его идёт молодка — сейчас высунет голову и заржёт по-жеребячьи. На том же селе жил один мужик, у которого жена была оченно хороша собой. И ходила она кажный день за водою мимо поповского двора; а поп только усмотрит её — сейчас высунет в окно голову и заржёт. Вот баба пришла домой и спрашивает у мужика:

— Муженёк, скажи, пожалуй, отчего это; иду я за водой мимо попова двора, — а поп на всю улицу ржёт по-жеребячьи.

— Эх, дура баба! Это он тебя любить хочет. А ты смотри, как пойдёшь за водой и станет поп ржать по-жеребячьи: «иго-го» — ты ему и сама заржи тонким голосом: «иги-ги». Он к тебе сейчас выскочит и попросится ночевать с тобой; ты его и замани; вот мы попа-то и обработаем: пусть не ржет по-жеребячьи.

Взяла баба ведра и пошла за водой. Поп увидел её из окошка и заржал на всю улицу: «Иго-го! Иго-го!». А баба в ответ ему заржала: «Иги-ги, иги-ги!». Поп выскочил, надел подрясник, выбежал из избы к бабе:

— Что, Марьюшка, нельзя ли того.

— Можно, батюшка! Вот муж собирается в город на ярманку, только лошадей нигде не добудет.

— Ты давно бы сказала! Присылай его ко мне — я дам свою пару лошадей и с повозкой: пусть себе едет.

Воротилась баба домой и говорит мужу: так и так, бери у попа лошадей.

Мужик сейчас собрался — и прямо к попу, а поп давно его ждет.

— Сделайте милость, батюшка, дайте пару лошадей на ярманку съездить.

— Изволь, изволь, свет!

Запряг мужик поповых лошадей в повозку, приехал домой и говорит жене:

— Ну, хозяйка, я выеду за деревню, постою немножко, да и назад. Пусть поп приходит к тебе гулять, а как я ворочусь, да застучу в ворота, он испугается и станет спрашивать: «где-бы спрятаться?» Ты и спрячь его в энтот сундук, что с голан(д)ской сажей стоит; слышишь?

Сел мужик в повозку и поехал за деревню. Поп увидел и сейчас бросился к бабе:

— Здравствуй, батюшка, теперь нам своя воля, погуляем! Садись-ка за стол да выпей водочки.

Поп выпил рюмку и не терпится ему: поскидал с себя рясу, и сапоги, и портки — сбирается на постель ложиться. Вдруг как застучат у ворот. Поп испугался и спрашивает:

— Кто это, Марьюшка, стучится?

— Ах, батюшка, ведь это мой муж домой приехал, кажись что-то позабыл.

— Куда ж мне-то, свет, спрятаться?

— А вон порожний сундук стоит в углу, полезай туда.

Поп полез в сундук и прямо попал в сажу; улёгся там, еле дышит; баба сейчас закрыла его крышкой и заперла на замок.

Вошёл мужик в избу. Жена и спрашивает:

— Да позабыл захватить сундук с сажею; авось на ярманке-то купят. Пособи-ка на повозку снести.

Подняли они вдвоём сундук с попом и потащили из избы.

— Отчего он такой тяжёлый, — говорит хозяин, — кажись совсем порожний, а тяжёл?

А сам тащит-тащит, да нарочно об стенку или об дверь и стукнет. Поп катается в сундуке и думает:

— Ну, попал в добрый капкан.

Втащили на повозку; мужик сел на сундук, и поехал на поповых лошадях в город; выехал на дорогу, как стал кнутом помахивать да коней подстёгивать — помчались они во весь дух! Вот едет ему навстречу барин и говорит лакею:

— Поди, останови этого мужика, да спроси — куда так шибко гонит?

Лакей побежал и кричит:

— Эй, мужичок, постой, постой!

— Барин велел спросить, что так шибко гонишь?

— Да чертей ловлю, оттого шибко и гоню.

— Что же, мужичок, поймал хоть одного?

— Одного-то поймал, а за другим гнался, а вот ты помешал. Теперь за ним не угонишься.

Лакей рассказал про то барину; так и так, одного черта мужик поймал. Барин сейчас к мужику:

— Покажи, братец, мне черта; я с роду их не видывал.

— Дашь, барин, сто рублей — покажу.

— Хорошо, — сказал барин.

Взял мужик с барина сто рублей, открыл сундук и показывает, а в сундуке сидит поп весь избитый да вымазанный сажею, с растрепанными патлами.

— Ах, какой страшный, — сказал барин, — как есть чёрт! Волосы длинные, рожа чёрная, глазища так и вылупил.

Потом мужик запер своего чёрта и опять поскакал в город. Приехал на площадь, где была ярманка, и остановился.

— Что, мужик, продаёшь?- спрашивают его.

— Чёрта, — отвечает он.

— Ничего меньше. Одно слово тысячу рублей.

Тут собралось около мужика столько народу, что яблочку упасть негде. Пришли двое богатых купцов, протолкались кое-как к повозке.

— Мужик, продай черта!

— Ну что цена будет?

— Тысяча рублёв, да и то за одного черта без сундука, сундук-то мне нужен: коли ещё поймаю чёрта, чтоб было куда посадить.

Купцы сложились и дали ему тысячу. — Извольте получить! — говорит мужик и открыл сундук. Поп как выскочит — да бежать! Прямо в толпу бросился, а народ как шарахнется от него в разные стороны. Так поп и убежал!

— Экой черт! К эдакому коли попадёшься, совсем пропадёшь! — говорят купцы промеж себя. А мужик воротился домой, отвёл к попу лошадей.

— Спасибо, — говорит, — батюшка, за повозку; славно торговал, тысячу рубликов зашиб!

После того баба его пошла за водой мимо попова двора, увидала попа, и ну ржать: «Иги-ги-ги!»

— Ну, — сказал поп, — муж твой славно меня угигикал!

С тех пор перестал поп ржать по-жеребячьи.

б) Править

В некотором царстве, в некотором государстве жил поп, полюбилась ему мужикова жена: как только пойдет она по воду с вёдрами — он и начнёт ржать, как жеребец. Вот раз идёт она по воду, поп увидел и заржал; она себе тож взяла да и заржала. Поп выбежал:

— Что, умница, нельзя ли свести нам с тобой знакомства?

— Можно, батька, только надо уладить это дело!

Пришла домой и говорит мужу:

— Поп хочет со мной заняться, просится ко мне ночевать.

— Ну что ж? Пускай приходит, а я поеду пахать в поле, да ворочусь и накрою его; авось что и слупим с него!

Поехал мужик в поле нарочно мимо попова двора.

— Куда, свет, едешь?

— Пахать, батюшка! Благословите на путь, на дорогу!

— Хорошее дело, — говорит поп, — Бог тебя благословит!

А баба пошла сейчас по воду, повстречалась с попом и говорит:

— Ну, муж уехал пахать! Приходи, батька, нынче вечером; я тебе закуску приготовлю, а ты вина приноси…

Поп насилу вечера дождался; поскорее оделся, захватил в карман денег и штоф вина и побежал к бабе.

Вынул поп штоф, поставил на стол; закусили они и выпили как следует. Тут поп начал с бабой заигрывать, за титьки её пощупывать, уж совсем на кровать тащит! Да тут вдруг как застучит в окно:

— Отворяй, жена! Что заперлась? Али женихов прячешь?

— Погоди, муженёк, сейчас отопру.

— Куда же мне? Куда деваться-то?

А баба ему говорит:

— Ты, батька, поскорей разденься да напяль на себя вот эту худенькую одёжу-то и садись здесь у печки. Коли муж про тебя спросит, я скажу: нищий ночевать попросился, я и пустила.

Поп сейчас стащил с себя рясу, оделся в изорванную одежду и сел у печки. Мужик вошёл в избу.

— Что, муженёк, рано воротился? Сказал: на три дня едешь.

— Да забыл бочонок с водою. А это что у тебя за человек?

— Это странник, попросился ночевать — я и пустила!

— Ну, хозяйка! Дай-ка поужинать, а там и спать ляжем, завтра рано надыть на пашню ехать.

Сел за стол и начал уписывать.

— Ты, может, винца выпьешь? — говорит жена.

— Есть; нынче ходила я к матушке, она дала мне целый штоф.

Мужик подвыпил порядком и говорит попу:

— Садись, земляк, с нами ужинать!

Поп уставился и молчит.

— Эх, жена! Ходил он по белому свету, оброс весь бородою и перед людьми стыдно теперь показаться, вишь как боится! Подай-ка сюда ножницы, я ему бороду-то обстригу!

Баба подала ножницы, мужик и остриг попу бороду догола. Потом сидел-сидел да и выдумал:

— Эй, хозяйка! — говорит. — Ступай к попадье да попроси, чтоб пожаловала к нам закусить и выпить; она женщина хорошая! Её можно попотчевать.

Побежала баба попадью звать, а та тому и рада; вскочила, оделась и пошла к мужику.

— Что так долго, матушка? — спросил мужик.

— Экой! Чай сам знаешь, какое собирание у поповой жены: покудова умоется да оденется — хороший мужик десять вёрст уйдёт!

— Ну, садись, матушка, закуси с нами и выпей с чем Бог послал: у меня сегодня праздник: корова бычка родила!

И ну наливать её водкой; один стакан поднёс, и другой, и третий.

— Пей, матушка, за здоровье нашего бычка!

Так всё вино и выпили.

— Жена! — говорит мужик своей хозяйке, — сходи-ка в кабак да возьми-ка ещё полштоф: я загулял сегодня!

Жена побежала в кабак, а мужик видит, что попадья захмелела, и стал у неё просить, чтоб дала ему поеть. Попадья отговаривалась, отговаривалась, никак не могла отговориться. Всё мужик пристаёт:

— Дай, матушка! Я отродясь не пробовал у попадьи!

— Где же мы ляжем? — спрашивает попадья, — ведь здесь нищий сидит!

— Ничего, пусть себе посмотрит! — сказал мужик, положил попадью на кровать и давай её зудить [1] .

Поп сидит, поглядывает да тяжело вздыхает. Только мужик покончил с попадьей дело, пришла жена его с водкою. Ну, тут опять выпили. Попадья распрощалась и ушла домой, а мужик лёг с женою спать. И поп прилёг на лавке будто спать, а сам выжидает время — как бы удрать. Мужик нарочно и захрапел. Поп потихоньку вскочил да давай Бог ноги. Прибежал домой, насилу достучался, сбросил с себя тряпьё и ложится к попадье. Вот попадья хвать его за бороду — а бороды-то нет.

В постели я настоящий жеребец. Ржу, брыкаюсь, роняю навоз.

Copyright © 2009-2020 идея и реализация Балагур

Откуда произошло слово «конь», и почему этим словом неправильно начали обозначать мерина

Слово конь не обозначает и никогда не обозначало мерина. Хотя, среди людей, работающих с лошадьми и распростаненно такое мнение, оно ошибочно. Традиция называть мерина конем появилась благодаря научной спекуляции Мошинского, выводящего этимологию данного слова от слова копнь, которое он в свою очередь выводил из слова скопнь, а его из слова ско-пити, означающее вырезать что либо. Отсюда же оскоплять — кастрировать. И все бы ничего, да только два промежуточных слова (скопнь и копнь) в природе никогда не существовали ни в одном из языков, не говоря уж про русский. Однако этимологический словарик Мошинский все таки выпустил, заработал денежку и титул этимолога.

Чтобы утверждать это со спокойной душой мне пришлось изрядно посидеть в интернете и центральной библиотеке г. Санкт-Петербурга.

Однако, по порядку.

Начнем с того, что Мошинский («Zasia?g», стр. 238) видит в славянском «komonь» особое название, не связанное с «конь» и родственное норв. humrе «тихо ржать», нов.-в.-н. диал. (шваб.) Hummel — название быка. А так же объясняет происхождение «konь» из «kорnь» : skорnь: skopiti, т. е. первоначально «кастрированный жеребец».

Фасмер же приводит этимологию слова «конь» из «komnь», минуя «komоnь», от древнего «kobnь»; сравнивая с происхождением слова «кобыла».

Есть так же гипотеза, что слово «конь» — заимствование из кельтских языков формы «kanko»/«konko». Если это верно, тогда «конек» — более древняя форма, чем «конь», что выглядит очень сомнительно.

Есть даже довольно бредовая гипотеза некоего Платона Лукашевича о развитии языка, где слово «конь» он производит из слова «гонь», приведу выдержку: «Разряды этого вида словообразования у него те же, что и чаромути. Первый разряд — это простая истоть, например, КОНЬ=ГОНЬ, КОЛОКОЛ=ГОЛОГОЛ, ГЛАГОЛ.

Замечу, что гнездо ГОН действительно весьма разнообразно (тут и ГОН как определенный период в жизни стадных животных, и существительное ГОНКА, и существительное ОГОНЬ из глагола ОГОНЯТЬ, и глагол ГНАТЬ, и существительное ГНОЙ, и императив ГОНИ, и существительное ГОНИТЕЛЬ). Волне допустимо предположить и наличие существительного ГОНЬ, из которого позже образовалось существительное КОНЬ. Для такой этимологии есть два косвенных подтверждения. Первое касается древнего названия коня ДИЛ, сохранившегося не только в слове КОРКОДИЛ (КОРКОВЫЙ ДИЛ, ЧЕШУЙЧАТЫЙ КОНЬ), но и в слове УДИЛА как части конской упряжи (иными словами УДИЛА=У ДИЛА). То есть, слово КОНЬ не было для русского языка исконным. Второе косвенное подтверждение — это заимствование данного слова германскими языками; судя по исследованиям Драгункина, слово КОНЕК в смысле КОНЕЦ германские языки заимствовали в озвонченном варианте, как GONOG, из чего позже образовалось наречие GENUG со смыслом «достаточно», «хватит», «конец». Вообще говоря, озвончение этим языкам свойственно в гораздо меньшей степени, чем оглушение, поэтому гораздо логичнее было бы предположить, что слово GONOG они заимствовали уже в готовом виде, то есть, и слово КОНЁК первоначально звучало как ГОНЁК. Наконец, и слово КНЯЗЬ могло произойти из слова ГОНЯГЬ, то есть, КОННИК, ВСАДНИК путем его фонетического развития.

А слово КОНЬ дало, в свою очередь, начало своему гнезду, куда вошли и существительное КОНЕЦ, и глагол КОНЧАТЬ.»

Скорее всего, ни то, ни другое не верно, т.к. на Руси слово «комонь» издревле обозначало коня, боевого коня. А именно в историчесом смысле и стоит рассматривать любое слово, происхождением которого мы решили заняться. В «Слове о полку Игореве» мы сталкиваемся с употреблением данного слова именно в этом значении:

(6): И рече Игорь къ дружин? своеи: . а всядемъ, братіе, на свои бръзыя комони да позримъ синего Дону. 5—6. Комони ржуть за Сулою — звенить слава въ Кыев?. 7. И рече ему (Игорю) Буи Туръ Всеволодъ: . с?длаи, брате, свои бръзыи комони, а мои ти готови, ос?длани у Курьска на переди. 7—8. Комонь въ полуночи Овлуръ свисну за р?кою; велить князю разум?ти. 40. А Игорь князь . въвръжеся на бръзъ комонь, и скочи съ него босымъ влъкомъ, и потече къ лугу Донца. 40—41. Коли Игорь соколомъ полет?, тогда Влуръ влъкомъ потече, труся собою студеную росу: претръгоста бо своя бръзая комоня. 41.

В этом же значении мы видим употребление слова «комонь» в «Повести древних лет»:

969: В Переяславци на Дунаи . вся благая сходятся: отъ Грекъ злато, паволоки, вина и овощеве разноличныя, изъ Чехъ же, из Угорь сребро и комони, из Руси же скора и воскъ, медъ и челядь. 48

нач. XII в.). 1150: И рекоша ему угре: Мы гости есме твои; оже добр? над?ешися на кияны, то ты самъ в?даеши люди своя, а комони подъ нами, а добро, княже, другъ прибудеть, аже пакы ны сила а се? ночи, како ны богъ дасть, по?демъ. Ипат. лет., 414 (XV в.). 1150: Кияне же дивяхутся угромъ множеству и кметьства ихъ, и комонемъ ихъ. Там же, 416. 1151: И дарми многыми одариста и (венгров): и съсуды, и порты, и комонми, и паволоками, и всякими дарми. Там же, 419. Молвяше Андр?и к своему брату Дмитрею. Сядемь, брате, на свои борзи комони, испиемь, брате, шеломомь своимь воды быстрого Дону, испытаемь мечи свои булатныя. Задон. К-Б, 549 (XV в.

XIV в.). С?длаи, брате Ондр?и, свои борзи комони, а мои готови напреди твоих ос?длани. Там же, 549. И молвяше Ондр?и Олгердович брату своему Дмитрию: . а сами сядем на борзыя своя комони, посмотримъ быстрого Дону. Задон. Ист.-1, 542 (кон. XVI — нач. XVII в.

XIV в.). Рече ему князь Дмитреи Иванович: . дружина нам св?дома, им?емъ под собою боръзыя комони, а на себ? золоченыя досп?хы. Там же, 543.

Другие литературные источники:

Испроговорил Владимир стольно-Киевский: / Ай же ты, Ставер сын Годинович! / Ты что сидишь-сам да не хвастаешь. / Аль нет у тебя добрых комоней, / Аль не славна твоя родна матушка. — Рыбные Песни, I, 203.

Ен (Дунай) оставил Добрыню середи двора. / Во левой руке два повода шелковыих, / Держит два комоня добрыих. — Онежские былины Гильф., 713.

Порастроньтесь-ко, народ да люди добрыи, / Дайте мистечка вы мни да не сомношечко, / И с одну летную со малую тропиночку. / И не на добром мни комони проехать, / И единой пройти, кручинной мни головушке. — Барсов. Причит. Сев. кр., II, 42.

С данной точкой зрения согласен Д. С. Лихачев (Устные истоки художественной системы „Сл. о п. Иг.“. — „Сл. о п. Иг.“. Сб. исслед. и статей. М. — Л., 1950, стр. 76—77), а так же: В. И. Даль ( (ТСЖВЯ): Комонь. стар. конь; поныне в песнях, особ. свадебных. Опыт обл. слов.: Комонь — конь, лошадь.) и Гринченко (Сл. укр. мови): Комонь. Конь. Ой як тяжко комоневі протів води плисти, ой так тяжко кохатися, не мавши користи.)

Колесов В. В. пишет: КОМОНЬ. Это именование употребляется в С. (Слове о полку Игореве – прим.) 6 раз и всегда как худ. выразит. образ боевого коня; из них 4 раза в форме вин. пад. в сочетании с эпитетом «борзый» (в том числе — трижды с притяж. мест. «свой»). Единств. в памятнике др. название этого животного — «конь» отмечено в спорном и испорченном тексте («клюками подпръся о кони»); др. слов, обозначавших коня (орь, лошадь, фарь), в С. нет, что также не случайно.

Один из первых комментаторов С. — А. С. Шишков недоумевал: «Неизвестно, почему кони назывались комони», однако уже Я. Пожарский (1819) соотнес это слово с польским «комонный» — «конный» и со старочешскими памятниками. Действительно, слово КОМОНЬ относится к числу архаизмов и диалектизмов в широком смысле, оно отмечено
только в старочешских памятниках (в том числе и подложных, по языку ориентир. на С., напр. в Краледворской рукописи), в ПВЛ под 969 и 1103, затем еще трижды в летописи под 1148 в тексте, напис. предполагаемым Б. А. Рыбаковым автором С. — Петром Бориславичем. По поводу этого текста В. Ю. Франчук было высказано предположение, что источником этого словоупотребления мог быть знакомый с венграми чех. Это не обязательно, поскольку как архаизм слово КОМОНЬ известно также укр. и рус. говорам, следовательно, было некогда распространено среди вост. славян так же, как и у зап. Кроме того, сопоставление Пожарского не ответило на основной вопрос, и это отметил его критик Шишков в рец. на изд.: «На слова прежнего примечателя „неизвестно, почему кони назывались комони“, новый, приводя из польского и богемского языков многие примеры, отвечает, что везде в них сказано: комонный, комоник и комонь. Да не о том дело. Спрашивается: „почему кони назывались комони?“ Что пользы указать на польский, на богемский язык, на большую, маленькую, толстую книгу, в лист, в четверку, а все не будешь знать: „почему кони назывались комони?“». Совр. исследования проливают свет на этот вопрос.

Этимологически слово КОМОНЬ, первоначально звукоподражательного значения, обозначало ржущего коня (ср. параллель *komonь // *gomonъ), что и обусловило сохранение термина, но только в указании на ритуальное действие или в описании боевых действий. В частности, в 67-й главе «Домостроя» (полной ред.) описываются ржущие кони, которые привязаны у крыльца рядом с покоями молодоженов; в свадебном обряде сохранился сам термин «комонь» (и «комоница»). Но в «Домострое» свадебный жеребец жениха и скакуны его дружек называются аргамаками — это слово заменило древнерус. «фарь», которое обозначало породистого араб. скакуна (ср. в Ипат. лет. под 1150 и пр.). Подобная специализация слов в обозначениях коня и символич. функции таких обозначений возвращают нас к тексту С., в котором действия коня как субъекта (выражено в форме им. пад. — пад. подлежащего) связаны именно с ржанием: «комони ржуть за Сулою», «комонь ‹ржеть?› въ полуночи, Овлуръ свисну за р?кою» — пропуск глагола предполагается не только формой выражения (присущий поэтике С. параллелизм), но и устойчивостью самого оборота (подобный пропуск глагола предполагает, по-видимому, и А. А. Потебня). В объектном значении слово КОМОНЬ всегда подчеркивается признаком «борзый» — стремит. боевой конь (значение «боевой конь» для слова КОМОНЬ выделяют все совр. ист. словари).
Любопытны дальнейшие преобразования уст. формул, связ. с обозначением коня. В «Задонщине» «борзи комони» встречаются по всем спискам текста, но часто употребляется и слово «конь». В фольклорных текстах находим не только «борзый конь», но и «добрый конь» (выражение, возможное уже в текстах XIII в.); происходит своего рода оживление исходного образа в определении боевого коня: «борзый» (параллельно с «дьрзъ» о всаднике) как «живой», затем — «буйный» и, наконец, «стремительный». Устаревание слова К. приводило и к изменениям в его произношении (ударения комо?нь и ко?монь) с отражением возможного акающего произношения (ко?мань или кумо?нь), а также и значений слова, особенно в производных (комани?ца, кумани?ка и пр.).

Пожарский. Слово. С. 36; Шишков А. С. Некоторые примечания на книгу, вновь изданную под названием «Слово о полку Игоря Святославича», вновь переложенное Я. П. с присовокуплением примечаний. // Собр. соч. и переводов адмирала А. С. Шишкова.
СПб., 1827. Ч. 2. С. 394;

Потебня. Слово. С. 123, 140, 145;

Обнорский. Очерки. С. 185;

Лихачев. Устные истоки. С. 76—77 (то же: Лихачев. «Слово» и культура. С. 209—210);

Виноградова. Словарь. Л., 1967. Вып. 2. С. 201—202;

Колесов В. В. Ударение в Слове о полку Игореве // ТОДРЛ. 1976. Т. 31. С. 55 (и акцентная реконструкция);

Франчук В. Ю. Мог ли Петр Бориславович создать Слово о полку Игореве? // Там же. С. 86—87;

Топоров В. Н. Прусский язык: Словарь: І — К. М., 1980. С. 192—196 (комонь толкуется как «престижный конь»).

Этимологические словари как правило, приводят сразу два варианта происхождения слова «конь», см. ниже:

Разграничение слов кобыла, конь и комонь неоправданно. Праслав. *koby — по-видимому, стар. основа на -n, соответствующая лат. саbo, -onis «caballus»; см. Богач, LF 33, 102 и сл.; Брандт РФВ 22, 139; Фасмер, ZfslPh 9, 141. Образование *koby-la аналогично mоgу-lа, а основа на -у — как ст.-слав. камы. Далее можно говорить о родстве с лат. caballus «конь, мерин», греч. ???????? ???????? ????? (Гесихий); Э. Маас (Rhein. Мus. 74, 469) и Кречмер («Glotta», 16, 191 и сл.; 20, 248; 27, 232; здесь же опровергается другое объяснение Грегуара—Вуzаntiоn 11, 615) толкуют эти слова как бродячие названия, восходящие к языку какого-то народа в Малой Азии или на Дунае; ср. этноним ????????, ???????? в районе Меандра и греч. ???????, ??????? ??????????????? ?? ??????? (Гесихий). Однако из ??????? нельзя объяснить kobyla (вопреки Кречмеру, там же, 16, 191 и сл.). Неприемлемо сближение с лит. sebe?lka «старая кляча», вопреки Агрелю (BSl. L. 41), Петерссону (ArArmSt. 97), или с др.-инд. c?apha?s «копыто», др.-исл. ho?fr, д.-в.-н. huof — то же (Вальде—Покорный 1, 346; см. Вальде—Гофм. 1, 125 и сл.), а также с фин. hеро «лошадь», эст. hobu — то же (Лескин, Bildg. 277). Совершенно невероятна попытка Неринга («Sрrасhе» 1, 168 и сл.) объяснить kobyla фрак. или скифск. посредством, причем с точки зрения фонетики он предлагает отнюдь не убедительное сравнение с перс. kаvаl «быстроходная лошадь», ср.-тюрк. kaval «лошадь» (у Махмуда аль-Кашгари). Фин. hеро, hevonen, эст. hobune «лошадь» тоже нельзя объединять с kоbуlа. Ошибочно Марков (РФВ 75, 157); против см. Малеин, РФВ 76, 129 и сл.
TRUBACHEV: [Иначе см. Трубачев, Слав. названия дом. животных, стр. 52. — Т.]

Ко?монь: м. «конь» (в песнях), др.-русск. комонь (СПИ), укр. ко?монь (Гринченко; против ударения комо?нь у Желеховского; ср. Брандт, РФВ 22, 139), чеш. komon? «конь». Сюда же комони?ка, комани?ка «ежевика» (см. кумани?ка), болг. комони?ка, комони?га бот. «донник» (относимое, едва ли верно, Младеновым (247) к ком), укр. комани?ця «клевер», сербохорв. комо?ника «чернобыльник», словен. komo?nika — то же, чеш. komonice «донник» слвц. komonica — то же, польск. komonica (ср. также польск. koniczyna «клевер» от konik «лошадка»). Связано с конь из *komnь; см. Богач, LF 33, 107; Брандт, там же, иначе Бернекер 1, 555. Ср. др.-прусск. саmnеt «лошадь» (Траутман, Арr. Sprd. 352). Следует отделять от лит. ku?me? «кобыла», kume?le? — то же, kumely?s «жеребенок», лтш. kumel?s — то же, которые, вероятно, следует отнести к др.-инд. kumaras «юноша»; см. М.—Э. 2, 311; Шарпантье, МО 1, 22; KZ 40, 435. Весьма сомнительна этимология *komonь из *kob-monь и сопоставление с лат. mannus «маленькая лошадка» (вопреки П. Шмидту, Kritik 139; см. Бернекер, там же). О лат. mannus, которое считается заимств. из венет., ср. Вальде—Гофм. 1, 29 и сл. Оно связано с алб. me?s, me?zi «жеребенок», рум. mi^nz — то же, нем. menz «яловая корова», тирольск..

TRUBACHEV: [Мошинский («Zasia?g», стр. 238) видит в слав. komonь особое название, не связанное с конь и родственное норв. humrе «тихо ржать», нов.-в.-н. диал. (шваб.) Hummel — название быка. Ср. также Трубачев, Слав. название дом. животных, стр. 50—51. — Т.]

Конь: род. п. -я?, укр. кiнь, род. п. коня?, блр. конь, ст.-слав. конь ?????, болг. ко?нят, сербохорв. ко?њ, род. п. ко?ња, словен. ko?nj, род. п. ko?nja, чеш. ku?n?, род. п. kone?, слвц. ko^n?, польск. kon?, в.-луж. ko?n?. Из *komnь от древнего *kobnь; ср. кобы?ла, комонь (см.); ср. Богач, LF 33, 106 и сл.; Фасмер, ZfslPh 9, 141 и сл.; иначе Бернекер 1, 561 и сл. Рискованны сравнения Ле?венталя (KZ 47, 146) с греч. ????? «намордник», нем. hemmen «тормозить, сдерживать», лит. ka?manos мн. «кожаная узда».

TRUBACHEV: [Мошинский («Zasia?g», стр. 235) объясняет konь из *kорnь : *skорnь: skopiti, т. е. первонач. «кастрированный жеребец». Иначе см. Трубачев, Слав. названия дом. животных, стр. 47 и сл. — Т.]

Из Этимологического словаря Фасмера:

Слово: коґмонь
Ближайшая этимология: м. «конь» (в песнях), др.-русск. комонь (СПИ), укр. коґмонь (Гринченко; против ударения комоґнь у Желеховского; ср. Брандт, РФВ 22, 139), чеш. komon№ «конь». Сюда же комониґка, команиґка «ежевика» (см. куманиґка), болг. комониґка, комониґга бот. «донник» (относимое, едва ли верно, Младеновым (247) к ком), укр. команиґця «клевер», сербохорв. комо°ника «чернобыльник», словен. komoґnika — то же, чеш. komonice «донник» слвц. komonica — то же, польск. komonica (ср. также польск. koniczyna «клевер» от konik «лошадка»). Связано с конь из *komnь; см. Богач, LF 33, 107; Брандт, там же, иначе Бернекер 1, 555. Ср. др.-прусск. саmnеt «лошадь» (Траутман, Арr. Sprd. 352). Следует отделять от лит. ku°me† «кобыла», kume

le† — то же, kumely

s «жеребенок», лтш. kumel§« — то же, которые, вероятно, следует отнести к др.-инд. kumѓras «юноша»; см. М.—Э. 2, 311; Шарпантье, МО 1, 22; KZ 40, 435. Весьма сомнительна этимология *komonь из *kob-monь и сопоставление с лат. mannus «маленькая лошадка» (вопреки П. Шмидту, Kritik 139; см. Бернекер, там же). О лат. mannus, которое считается заимств. из венет., ср. Вальде—Гофм. 1, 29 и сл. Оно связано с алб. meЁs, meЁzi «жеребенок», рум. mi^nz — то же, нем. menz «яловая корова», тирольск.
Комментарии Трубачева: [Мошинский («Zasiag», стр. 238) видит в слов. komonь особое название, не связанное с конь и родственное норв. humrе «тихо ржать», нов.-в.-н. диал. (шваб.) Hummel — название быка. Ср. также Трубачев, Слав. название дом. животных, стр. 50—51. — Т.]

Ближайшая этимология: польск. kоnоwаљ. От конь и валиґть; польск. walicґ konia «валить жеребца для кастрации» (Брюкнер 253; Брандт, РФВ 22, 139).

Ближайшая этимология: род. п. -яґ, укр. кiнь, род. п. коняґ, блр. конь, ст.-слав. конь †ppoj, болг. коґнят, сербохорв. ко. род. п. ко°?а, словен. ko°nj, род. п. koґnja, чеш. kuІn№, род. п. kone№, слвц. ko^n№, польск. konґ, в.-луж. koґnґ. Из *komnь от древнего *kobnь; ср. кобыґла, комонь (см.); ср. Богач, LF 33, 106 и сл.; Фасмер, ZfslPh 9, 141 и сл.; иначе Бернекер 1, 561 и сл. Рискованны сравнения ЛеЁвенталя (KZ 47, 146) с греч. khmТj «намордник», нем. hemmen «тормозить, сдерживать», лит. ka

manos мн. «кожаная узда».
Комментарии Трубачева: [Мошинский («Zasiag», стр. 235) объясняет konь из *kорnь : *skорnь: skopiti, т. е. первонач. «кастрированный жеребец». Иначе см. Трубачев, Слав. названия дом. животных, стр. 47 и сл. — Т.]

Материал из Википедии — свободной энциклопедии:

Конь (в древности также комонь):

• Конь — взрослый самец лошади; иногда лошадь вообще, безотносительно к полу (особенно во множественном числе); среди коневодов и спортсменов-конников в настоящее время встречается использование слова «конь» вместо «мерин».

Стоит помнить, что на Руси слово «конь» так же использлвалось как общеупотребительное для обозначения лошадей вообще, не зависимо от пола. Пример можно привести и современный, всем известная строчка из песни: «Ходят кони над рекою, ищут кони водопою». Под словом «кони» здесь просто подразумевается табун лошадей. В чем же тогда разница между лошадью и конем?

Игорь Георгиевич Добродомов в своей монографии «Словарь тюркизмов в русском языке» приводит следующие утверждения: «Например, начиная с XVIII века, очень широко распространено мнение, и это идет от известного авторитетного русского литератора Александра Петровича Сумарокова, что слово «лошадь» является тюркизмом. Современная наука отрицательно относится к этому мнению. Потому что непонятно, зачем присоединять было к тюркскому слову «алоша?» (алоша — обычно мерин в тюркских языках) этот суффикс -адь-. С другой стороны, слово очень хорошо объясняется на русской почве. В русских говорах еще Владимир Иванович Даль в середине XIX века записал прилагательное «лоший». Лоший со значением «плохой». Как получается, что такому животному, к которому все относятся с почтением, такое название дано было? А название хорошо укладывается в общую модель существительных, образованных с помощью суффикса -адь- от прилагательных. Например, название утки чернядь, ясно от «черный», название ткани пестрядь от «пестрый»». «…было две разновидностей лошадей. Лошадь боевая, на которой ездили в походы, вели военные действия. Тут уж лошадь должна отвечать, если по современному выразиться, всем стандартам, которые требовались от боевой лошади… ее называли “конь”. Даже в современном русском языке “конь”— это общее название для лошадей — и для жеребцов, и для кобыл. Так скажем, у Пушкина: «Куда ты скачешь, резвый конь. И где опустишь ты копыта?» Поэзия. Но «Куда ты скачешь, резвая лошадь»… Это только улыбку вызовет. Так вот, лошадью называлось животное похуже боевого коня, но для хозяйственных нужд и лошадь похуже сгодилась бы. И вот это тонкое противопоставление позволяет судить, что все-таки лошадь восходит к прилагательному «плохой», что-то вроде плохотушка. Оно укладывается в словообразовательную модель. А когда мы привлекаем сюда тюркское «алоша», тот тут целый ряд вопросов встает — куда «а» подевалось, почему ударение перемещено, зачем суффикс присоединился.» [1976, стр. 121, 154]

Схожую точку зрения мы видим даже в современном мультфильме «Алеша Попович и Тугарин Змей»:

Это что за лошадь?

Это не лошадь, а богатырский конь.

Вспомним, что Гай Юлий Цезарь на богатырского коня никак не тянул…

Однако, для того, чтобы окончательно разобраться с прародителем слова «конь», неплохо бы рассмотреть этимологию самих претендентов на его отцовство, и что они обозначали:

Словарь Даля: КОМОНЬ — м. стар. конь; поныне в песнях, особ. свадебных: воротите вы комоней: комони, кони добрые.

Колесов В. В.: Комонь — конь, боевой конь

Этимологический словарь Фасмера: Ближайшая этимология: м. «конь» (в песнях), др.-русск. комонь (СПИ), укр. коґмонь (Гринченко; против ударения комоґнь у Желеховского; ср. Брандт, РФВ 22, 139), чеш. komon№ «конь». Сюда же комониґка, команиґка «ежевика» (см. куманиґка), болг. комониґка, комониґга бот. «донник» (относимое, едва ли верно, Младеновым (247) к ком), укр. команиґця «клевер», сербохорв. комо°ника «чернобыльник», словен. komoґnika — то же, чеш. komonice «донник» слвц. komonica — то же, польск. komonica (ср. также польск. koniczyna «клевер» от konik «лошадка»). Связано с конь из *komnь; см. Богач, LF 33, 107; Брандт, там же, иначе Бернекер 1, 555. Ср. др.-прусск. саmnеt «лошадь» (Траутман, Арr. Sprd. 352). Следует отделять от лит. ku°me† «кобыла», kume

s «жеребенок», лтш. kumel§« — то же, которые, вероятно, следует отнести к др.-инд. kumѓras «юноша»; см. М.—Э. 2, 311; Шарпантье, МО 1, 22; KZ 40, 435. Весьма сомнительна этимология *komonь из *kob-monь и сопоставление с лат. mannus «маленькая лошадка» (вопреки П. Шмидту, Kritik 139; см. Бернекер, там же). О лат. mannus, которое считается заимств. из венет., ср. Вальде—Гофм. 1, 29 и сл. Оно связано с алб. meЁs, meЁzi «жеребенок», рум. mi^nz — то же, нем. menz «яловая корова», тирольск.

Мошинский («Zasia§g», стр. 238) видит в славянском слове komonь особое название, не связанное с конь и родственное норв. humrе «тихо ржать», нов.-в.-н. диал. (шваб, стр. 50—51. — Т., но мы помним, что слово komonь всегда обозначало именно лошадь, а не ржание, и то, что ему надо было продвигать в массы идею о том, что слово «конь» произошло от «kорnь», а оно от «skорnь», которое он в свою очередь выводил из «skopiti», означаеющее «кастрированный жеребец». Именно благодаря ему и обязаны всей этой путанице с терминологией и тем, что же все же обозначает это слово.

Теперь пройдемся по самому Мошинскому и слову «kорnь».
Как ни странно, но истории такое слово вообще не известно. как и «skорnь», слово же «skopiti» происходит от sko

pti, skapiu° «вырезать что-либо», отсюда «оскоплять» – кастрировать.

Есть так же предположение, что слово skopiti восходит к индоевропейскому *(s)kob(h) в значении «скоблить» или «kapoti» – сдирать.

Но, учитывая, что переходные слова, такие как «kорnь» и «skорnь» не существуют в природе вообще, то утверждения Мошинского, не смотря на весь его вес в современной науке, являются не более чем научными спекуляциями.

Лукашевич и «гонь»:

Слово не существует, Лукашевич является околонаучным аферистом.

Подведя итог, можно утверждать, что слово «конь» произошло от слова «комонь» и обозначало лошадь вообще, как жеребца, так и кобылу. Однако, разница между конями и лошадьми, конечно, была. Она в том, что слово конь и слово лошадь — использовались для обозначения качественных характеристик одного и того же животного. Словом лошадь обозначали животное низкое по своим характеристикам, не качественное, годное лишь на то, чтобы таскать телегу и чтобы на нем пахать. Чтобы было понятней, на ум приходит такой не очень удачный, но зато показательный синоним слову лошадь как кляча. Лошади были у крестьян. А слово конь обозначало лошадь высшего качества, боевую лошадь, скакуна. Кони были у князей, бояр да помещиков. Таким образом приплеталась и статусность владельца, хотя акцент был все же на использование. Очень хорошо это демонстрируют поговорки: Лошадь поле пашет, конь под седлом пляшет. Кляча воду возит, лошадь пашет, конь под седлом.

admin

Наверх