Пусть не на коне но и не кони как многие

Очень многие думают, что они умеют летать,
Очень многие ласточки, лебеди очень многие.
И очень немногие думают, что умеют летать
Лошади очень многие, лошади четвероногие.

Очень многие думают, что секретов у лошади нет
Ни для большой, ни для маленькой, ни для какой компании.
А лошадь летает и думает, что самый большой секрет —
Это летание лошади, нелетных животных летание.

Припев:
Но только лошади летают вдохновенно,
Иначе лошади разбились бы мгновенно.
И разве стаи белокрылых лебедей,
Поют как стаи белокрылых лошадей?
Но только лошади летать умеют чудно!
Очень лошади прожить без неба трудно.
И разве стаи лошадиных лебедей
Грустят как стаи лебединых лошадей?

Авторы: С. Никитин — Ю. Мориц

А он стоял, и сердце билось.
Но мама больше не пришла.
В слезах и горе утопилась,
Оставила . и навсегда!
Показать полностью…
Её как- будто брали в строй.
Сказали,что должна.
От голода спасти страну.
Пожертвовав себя.

Не понимая,он дрожал.
Отчаянный был крик.
Совсем один и тишина.
И догорал фитиль.

Никто его не догонял,
Никто не ждал, не грел.
Лишь скудный, серый сеновал.
И тусклый, мрачный хлев.

Отчаянность,беда и боль.
От жажды умирал,
Красивый, маленький,гнедой,
Судьбу всю испытав.

Но жаль тогда еще не знал.
Что просто, без вины,
Его семью. отца и мать
На бойню увезли.

И он стоял, и сердце билось,
Чиста его душа.
Но люди так распорядились,
Отправив в небеса.

Да,все мы,люди,не святые.
Но неужели нам,
Дозволено копать могилы.
Наивным существам?

«Уродливый конь»
В старой деревне,на древних холмах.
Жил бессердечный народ.
Был там сарай, на трухлявых дверях.
Очерк, «костлявый урод». Показать полностью…

Тихою ночью, когда все заснут.
Дверь открывалась скрипя.
Правда не слышал деревни тот люд.
Как выходил не спеша.

Конь из сарая, бродя по лесам.
Тихо, всегда не шумя.
Молча взбираясь по рощам,холмам.
Он выходил на поля.

Робкий и хрупкий, пронизанный болью.
Слеп на один он свой глаз.
Часта страдая от жажды и колик.
Ввысь он стремился попасть.

И все бы ни что, так убили бы сразу!
Ходит как призрак,но жив.
Вроде бы мир и пейзажи как в сказке.
. только внутри он погиб.

Давно искалечен он болью и горем.
Давно затвердел в глубине.
Давно его слезы смешались с водою.
И омут пустой лишь в душе.

Хромой и голодный с хвостом облыселым.
И с гривой что вся обчесалась.
Он бредил мечтой уходящей на небо.
Что в звезды порой упиралась.

И каждое утро, идя все дамой.
В свой старый кирпичный денник.
Он знал что встречают его тумаком.
Гоняют и бьют до зари.

И вот так недолго осталось совсем.
Лежал на бетоне тот конь.
К нему подошел и погладил старик.
Что вдруг неоткуда сошел.

И вдруг возмужал и оправился конь.
Как будто узнал он свой рай.
И видел народ, как гнедым жеребцом.
Унесся в безоблачный край.

Теперь ему легче,стоит у ворот.
Шелковый, с глазами большими.
Когда-то давно,уже бывший»урод».
Которого так не любили.

Кони на войне. Война моторов,
Танки на прорыв повсюду шли,
Только тысячи коней-тяжеловозов,
Пушки многотонные везли.
Показать полностью…
Так же как людей, военкоматы,
На войну призвали лошадей,
Ведь они такие же солдаты,
Верные помощники людей.

С конницы войну мы начинали,
Против танков, самолетов шли,
Шашками фашистов порубали,
Под Кущевской выстоять смогли.

Всю войну те кони воевали,
Шли на бой и раненных везли,
Партизанам в битвах помогали,
Сколько же всего они смогли?

Званий, орденов им не давали,
Фуражом могли лишь поощрять,
Но коней конечно врачевали,
Чтоб в строю увидеть их опять.

Не было у лошадей защиты,
И не спрячешь ведь ее в окоп,
Под обстрелами они убиты,
Или ждали — может пронесет.

Видно выбора и не было другого,
Или то была и их война,
И они тянули пушки снова,
Иль топтали лютого врага.

Мы людей погибших посчитали,
Сколько же погибло там коней?
От работы иль снарядов пали,
Или стали пищею людей.

Я уверен, нет тому учета,
Хотя тяжкий труд они несли,
Очевидно кони, их работа,
Победить в войне нам помогли.

Лишь сейчас решили ветераны,
Памятник поставить лошадям,
На горе Поклонной, с павшим рядом,
Поклониться нужно и коням!

Мама, не ругайся и сколько не пытайся.
Пойми, мне не прожить среди людей!
Прошу тебя сдавайся, доверься, постарайся.
Понять, что я живу средь лошадей.
Показать полностью…
И в этой атмосфере, в душевной чистой сфере.
Я чувствую, спокоен, я чувствую себя.
И с шуткой в малой мере, я открываю двери.
В большие и приятные дела.

Найдется мне местечко, где нету и словечка.
Где через жесты , телом говорим.
И кажется навечно, свободные сердечки.
Нашли себе покой средь этих ив.

И мама, не ругайся, прощу не обижайся!
Тебя во веки помню и люблю.
Но мама, не меняйся, пойми, хоть постарайся.
Что заложила в путь я свою мечту!

И дам свое я слово и не найти другого!
Я все желанья, я все осуществлю.
И пусть мне будет больно, зато потом на долго
Запомниться мне то, что я смогу.

А. мама, может летом, с тобой перед рассветом.
Проедим мы по полю на коне?
Конечно будет лето! Спасибо, за всё это!
Спасибо,что вела меня к мечте.

Денник. Конюшня. Лошадь. Бинты.
Подпруга. Стремя. Шенкель. Вольты.
Закусил удила. Бьет по стене.
Снова падение. Боли в спине.
Снова стремя. Снова седло. Показать полностью…
Вам не понять, как прекрасно оно.
Шенкель сильнее. Хлыст на крупу.
Снимаю седло. Бинты и узду.
Хвала. Угощенье. Радостный вид.
И спина давно уже не болит.

День. Ночь. Облачно. Ясно.
И без коня моя жизнь не прекрасна.
Снова в конюшню. Снова бинты.
Снова подпруга. Стремя. Вольты.
Опять отбивает. Снова козлит.
И снова галопом быстрей ветра летит.

Промозглая осень. Первые старты.
Носик. Ушки. Копыта. Развязки.
Щетки. Вальтрап. Седло и бинты.
Подпруга. Стремя. Шенкель. Вольты.
Все как всегда. Но здесь что-то не так.
Лошадь спокойна. Бежит точно в такт.
Отвечает на шенкель. На повод. На хлыст.
Любовью к работе лошадь горит.
Первое место. Гордость. Хвала.
Лошадь. Денник. Сахарок. Поняла.

Октябрь. Ноябрь. Декабрь. Январь.
Соревнования. Снова медаль.
Опять тренировки. Тренер кричит.
Лошадь опять быстрей ветра летит.
Шенкель. Поводья. Рука на груди.
Шагом. Рысью. Галопом бежит.
Первый прыжок. Первый барьер.
Сбитые балки. Закидка. Козлит.
Снимаю седло. Бинты и узду.
И так сквозь жару, слякоть, пургу.
Но без тренировок я жить не могу.

Берегите друзей

Знай, мой друг, вражде и дружбе цену
И судом поспешным не греши.
Гнев на друга, может быть, мгновенный,
Изливать покуда не спеши.

Может, друг твой сам поторопился
И тебя обидел невзначай,
Провинился друг и повинился —
Ты ему греха не поминай.

Люди, мы стареем и ветшаем,
И с теченьем наших лет и дней
Легче мы своих друзей теряем,
Обретаем их куда трудней.

Если верный конь, поранив ногу,
Вдруг споткнулся, а потом опять,
Не вини его – вини дорогу
И коня не торопись менять.

Люди, я прошу вас, ради бога,
Не стесняйтесь доброты своей.
На земле друзей не так уж много,
Опасайтесь потерять друзей.

Я иных придерживался правил,
В слабости усматривая зло.
Сколько в жизни я друзей оставил,
Сколько от меня друзей ушло.

После было всякого немало,
И, бывало, на путях крутых
Как я каялся, как не хватало
Мне друзей потерянных моих!

И теперь я всех вас видеть жажду,
Некогда любившие меня,
Мною не прощенные однажды
Или не простившие меня.

О дружбе

Ты счастлив тем, что многие года
Живешь спокойно, с бурями не споря,
Друзей не знаешь, то есть никогда
Ни с кем не делишь радости и горя.

Но если даже прожил ты сто лет
И голова, как мудрость, поседела,
Тебе при людях говорю я смело,
Что не родился ты еще на свет.

«Крестьянину про Кремль я рассказал…»

Крестьянину про Кремль я рассказал,
Дворцы и залы – все я описал.
В тупик меня поставил мой земляк:
– А есть ли у тебя в Кремле кунак?

Три горских тоста

Наполнив кружки, мудрствовать не будем
И первый тост такой провозгласим:
«Пусть будет хорошо хорошим людям
И по заслугам плохо – всем плохим!»

Еще нальем и вспомним изреченье,
Достойное громокипящих рек:
«Пусть детство будет кратким,
как мгновенье,
А молодость пусть длится целый век!»

И в третий раз содвинем кружки вместе.
«Друг чести, пей до дна! Не половинь!
Пусть обойдут нас горестные вести,
А сыновья – переживут. Аминь!»

Если ты кунак

Если ты кунак, то мой порог
Ждет тебя, сдувая облака.
Если ты от жажды изнемог,
То моя река – твоя река.

Если даже на дворе черно,
Встречу сам, подай лишь только знак.
Вот мой хлеб, вот розы, вот вино,
Все, чем я богат, – твое, кунак.

Холодно – сядь ближе к очагу,
Я получше разожгу кизяк.
Голодно – не сетуй, помогу:
Полем поделюсь с тобой, кунак.

Если станешь таять, как свеча,
Проклиная рану иль недуг,
Я успею привезти врача,
Кровь моя твоею станет, друг.

Если страшно – мой возьми кинжал
И носи, повесив на боку.
Если ты, кунак, затосковал,
Станем вместе разгонять тоску.

Пал скакун – вот мой под чепраком,
Мчись, скачи и самым хмурым днем
Оставайся верным кунаком,
Будь я на коне иль под конем.

«За дружбы полный рог спешит коварный друг…»

За дружбы полный рог спешит коварный друг
Вернуть мне клеветой наполненный бурдюк.
И автор этих строк за нежности глоток
Частенько получал лишь зависти поток.

О злобности твоей ни слова не скажу,
Поскольку для нее я слов не нахожу, —
Растратил все слова, безжалостно казня
Себя за то, что зол ты зверски на меня!

И я не удивлен, что близким напоказ
Гордынею своей ты щеголял не раз, —
Кто в дружеском кругу напыщен,
грудь дугой,
Тот мигом для чужих согнется кочергой!

Одна загадка есть: как лютой злобы жар
Ты в ледяной душе так долго удержал?
Как мог ты, лицемер, таиться столько дней,
Готовя мне удар поглубже, побольней?

Но знай, что мой удел меня не леденит, —
Ведь горский жив поэт и ныне знаменит,
Хотя давно убит он в спину подлецом,
Который трусил с ним сойтись к лицу лицом!

Просьба

Жена моя, просьб у меня не много,
Но эту ты исполни, ради бога.

Прошу: цени друзей моих вчерашних,
Всех тех, кому когда-то был я мил,
Которых издавна, еще до наших
С тобою лет,
любил я и ценил.

Люби людей, с которыми вначале
Я шел тропой пологой и крутой,
Кем бы сейчас друзья мои ни стали,
Они – частица жизни прожитой.

Пусть странными сочтешь ты их повадки,
Не уличай их ни в какой вине,
Все малые грехи и недостатки
Ты им прости, как ты прощаешь мне.

Спеши друзьям навстречу, дорогая.
Открой им дверь и взглядом их не мерь.
Считай, что это молодость былая
Нежданно постучалась в нашу дверь.

Давно с иными смерть нас разлучила,
Давно с другими жизнь нас развела,
А те лишь по делам звонят уныло
И пропадают, разрешив дела.

Нас с каждым годом меньше остается.
О жены всех моих друзей былых!
Вы и меня стерпите, коль придется,
Во имя дорогих мужей своих.

«Тень на снегу темнеет длинно…»

Тень на снегу темнеет длинно.
«Что головою ты поник,
Пред красным угольем камина
Былое вспомнивший старик?

Молва людская не предвзята,
И слышал я вблизи могил,
Что был твой друг в беде когда-то,
Но друга ты не защитил.

Сегодня, белую, как совесть,
Разгладив бороду, старик,
Ты роковую вспомни повесть,
Паденья собственного миг».

«Я был тогда охвачен страхом,
За что на склоне лет, поверь,
Пред сыновьями и аллахом
Раскаиваюсь я теперь».

«Старик, ты дожил до заката,
И ценит исповедь аул.
Скажи, а правда, что когда-то
В горах ты друга обманул?

С самим собой все чаще ссорясь,
Ответь, что чувствовать привык,
Когда ты белую, как совесть,
Вновь гладишь бороду, старик?»

«Встают минувшего виденья,
И чувствую меж сыновей
Мучительное угрызенье
Я грешной совести моей».

«Нет, ты не все, старик, поведал,
Толкуют даже вдалеке,
Что ты когда-то друга предал,
Поклявшись ложно на клинке.

И, о душе забеспокоясь,
Томишься думою какой,
Когда ты белую, как совесть,
Вновь гладишь бороду рукой?»

«Давно я черной думой маюсь,
Годов не поворотишь вспять.
И хоть не раз еще покаюсь,
Мне страшно будет умирать».

«Была обида в детстве…»

Была обида в детстве – в горле комом!
Когда солгал мне мальчик незнакомый…
О том забыл я, когда друг примерный
Меня направил по тропе неверной.
Забыл я и об этом в день тот черный,
Когда поступок совершил позорный
Мой родственник – за сходственную цену
Утратил честь, решился на измену
И, опираясь на чужие плечи,
Надменно повторял чужие речи…
Ему-то что. Ему – хвалу трубили…
А мне – как будто голову срубили.

«Когда друзья проходят стороною…»

Когда друзья проходят стороною,
Чужие люди делаются ближе…
Сидели утром близкие со мною,
А вечером других я рядом вижу.

Оставленные, вы пришли откуда
Ко мне, оставленному вдруг друзьями?
Мы были легкомысленны, покуда
Не стукнулись о крышу головами.

Хоть трижды попадали мы в капканы,
Кто ставил их – так и не знаем точно.
О кровной близости вещать не стану,
Она арбой не оказалась прочной.

Правдиво только сердце —
вне сомнений —
И каждому немедля верит слову,
Хоть кровью истекает от ранений,
Тех, что судьба ему наносит снова…

«В горах дагестанских джигиты, бывало…»

В горах дагестанских джигиты, бывало,
Чтоб дружбу мужскую упрочить сильней,
Дарили друг другу клинки, и кинжалы,
И лучшие бурки, и лучших коней.

И я, как свидетельство искренней дружбы,
Вам песни свои посылаю, друзья,
Они – и мое дорогое оружье,
И конь мой, и лучшая бурка моя.

Подняв аварский рог

Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой

Сойдем с коней.
Сверкает у дороги
Ручей,
За нами – снежных гор стена…
Пусть отразится в нашем полном роге
Подковой золотистою луна.

За руку выпьем – ту, что рог подъемлет,
За губы, обожженные вином,
За небо над землей, за нашу землю,
Прекрасную в безмолвии ночном.

За нас двоих: пусть в жизни с нами будет
Все точно так, как мы с тобой хотим!
Еще налей, пусть к милым сердцу людям
Придет все то, чего желаем им.
Пусть в третий раз вина зажжется пламя —
Сегодня мы командуем судьбой:
Пускай свершится с нашими врагами
Все то, что мы им ниспошлем с тобой!

И – на коней! Хлестнем три раза плетью,
Скалистые оставим берега…
Мы утро, друг, на перевале встретим,
Жалея тех, кто, век прожив на свете,
Не заслужил ни друга, ни врага.

О мои друзья!

О мои друзья, мои друзья.
Чуете, откуда ветер дует?
Радуется или негодует —
Дует, одобряя иль грозя?

О мои друзья, мои друзья!
На опасных, на крутых высотах
О нежданных ваших поворотах
Узнаю из песен ветра я.

О мои друзья, мои друзья!
Гляньте, как летит река в ущелье, —
В тех рыбешках, что несет теченье,
Узнаю иных знакомцев я.

Изменились времена… И что ж?
Сколько ж их теперь, скажи на милость,
Всяческих героев объявилось!
С ходу их, пожалуй, не сочтешь!

Много их, почувствовавших власть,
Тех, что в наглости трусливо грубой
Хищнику, утратившему зубы, —
Руки льву суют отважно в пасть.

Так вот и случается оно:
Нет боеприпасов – нет вопросов.
И едва ль не каждый здесь – Матросов,
Только пулемет заглох давно…

О друзья! Под широтой небес
Сколько воробьев средь нас, поэтов…
Где орлы, стремящиеся к свету
Ветру встречному наперерез?!

Знайте, рыба ценная плывет
Не в потоке, а борясь с теченьем!
Повторяю это со значеньем:
Кто понятлив, думаю – поймет.

Ну а те, кого пленяет власть,
Кто стремится к власти тихой сапой,
Помните, у льва остались лапы:
Стоит ли к нему – руками в пасть?!

«Поверьте, первая ошибка не страшна…»

Поверьте, первая ошибка не страшна,
И первая обида не важна,
И самый первый страх сродни испугу.
И коль в твоей судьбе случилось вдруг,
Что в первый раз тебя обидел друг —
Не осуждай, понять попробуй друга.

Наверное, на свете не найти
Людей, ни разу не сбивавшихся с пути,
Сердец, ни разу не окутанных туманом.
И коль у друга твоего стряслась беда:
Сказал не то, не тем и не тогда —
Его ошибку не считай обманом.

Друзья, что, глупый промах мой кляня,
Когда-то отказались от меня, —
Для вас всегда мой дом открыт. Входите!
Всех, кто со мной смеялся и грустил,
Люблю, как прежде. Я вас всех простил.
Но только и меня, друзья, простите.

Старший

Столы накрыты,
И гостей полно.
Чего мы ждем?
Все собрались давно…
За стол мы не садимся —
Почему?
Ждем старшего,
Все почести ему!

В горах всегда
Считался старшим тот,
Кто больше рек
За жизнь пересечет,
Кто множество
Путей-дорог пройдет,
Тот старший,
И ему всегда почет!

А нынче стали
Старшими считать
Совсем иных —
По чину почитать.
Простая просьба,
Только где ответ?
«Ждем старшего —
Его чего-то нет…»

А кто же старший.
В давние года
Единой мерой
Мерили всегда:
Был старшим тот,
Кто больше видел звезд!
Теперь же – старший тот,
Чей выше пост…

У друга я
Содействия прошу.
А он в ответ:
«У старшего спрошу…»
Не у того,
Кто старше по годам.
(А за других
Я и гроша не дам!)

Решить бы дело
Дома поутру…
А так – все распылилось
На ветру:
Над старшим —
Старший есть,
Над тем – другой…
Я за советом к другу —
Ни ногой!

Был старшим тот
В былые времена,
Кто мудрых мыслей
Сеял семена.
Отвагой славен был
И мастерством —
Не связями, не чином,
Не родством.

Теперь же старше тот,
Чей больше чин!
Но в этом, право,
Нет еще причин
Ему во всем
Безропотно служить…
Считаться старшим —
Надо заслужить!

В гостях у Маршака

Радушен дом и прост обличьем,
Желанным гостем будешь тут,
Но только знай, что в роге бычьем
Тебе вина не поднесут.

Пригубишь кофе – дар Востока,
Что черен, словно борозда.
И над столом взойдет высоко
Беседы тихая звезда.

Росинке родственное слово
Вместит и солнце, и снега,
И на тебя повеет снова
Теплом родного очага.

И припадет к ногам долина
Зеленых трав и желтых трав.
И все, что время отделило,
Вплывет, лица не потеряв.

Хозяин речью не туманен.
Откроет, уважая сан,
Он книгу, словно мусульманин
Перед молитвою Коран.

И, современник не усталый,
Шекспир положит горячо
Свою ладонь по дружбе старой
Ему на левое плечо.

И вновь войдет, раздвинув годы,
Как бурку, сбросив плед в дверях,
Лихой шотландец, друг свободы,
Чье сердце, как мое, в горах.

Еще ты мальчик, вне сомненья,
Хоть голова твоя седа,
И дарит мыслям озаренье
Беседы тихая звезда.

Тебе становится неловко.
Что сделал ты? Что написал?
Оседланная полукровка
Взяла ли горный перевал?

А если был на перевале,
Коснулся ль неба на скаку?
Мечтал тщеславно не вчера ли
Прочесть стихи ты Маршаку?

Но вот сидишь пред ним и строже
Расцениваешь этот шаг,
Повинно думая: «О боже,
Ужель прочел меня Маршак?»

А у него глаза не строги
И словно смотрят сквозь года…
В печали, в радости, в тревоге
Свети мне, добрая звезда.

Мустаю Кариму

Это снова снега замели,
Или, может, видавшие виды,
На конях белогривых вдали
Из-за гор вылетают мюриды.

Шапку сняв на пороге родном,
Я стряхнул седину непогоды.
И клубятся снега за окном,
Словно годы, Мустай, словно годы.

Быстро таяли календари.
И хоть мы не менялись для моды,
Что ты, милый мой, ни говори,
Изменили и нас эти годы.

Ошибались с тобой мы не раз,
Ушибались, хмельны и тверезы,
И прозревших не прятали глаз,
Где стояли жестокие слезы.

Помню: на сердце камень один
Мы носили, покуда в разлуке
Был с Кавказом Кулиев Кайсын,
Переживший молчания муки.

Книгу памяти перелистай,
Распахни перед прошлым ворота.
Мы с тобой повзрослели, Мустай,
И мельчить мы не будем, как кто-то.

Головам нашим буйным, седым
Дерзких помыслов преданна свита,
Мы уверенно в седлах сидим,
Коням падавшие под копыта.

На снегу раздуваем костер,
Сторонимся сердец осторожных
И не в каждый кидаемся спор:
Слишком много их – пустопорожних.

Любоваться собой недосуг,
Нас зовет и торопит дорога.
Не о славе – о слове, мой друг,
Позаботимся нежно и строго.

Поклоняясь любви и уму,
Дышит время высокого лада.
Сами знаем мы, что и к чему,
И вести нас за ручку не надо.

То окована стужей земля,
То бурлят ее вешние воды.
Наши лучшие учителя —
Это годы, Мустай, это годы.

Пишет нам из больницы в письме
Боль, стихающая под бинтами,
Грешник, кающийся в тюрьме,
Исповедуется пред нами.

Пишет пахарь и сеятель нам.
Не уйдешь от прямого ответа.
Годы мчатся под стать скакунам,
Оседлала их совесть поэта.

Скоро песни вернувшихся стай
Зазвенят над разбуженной чащей.
Хорошо, что ты рядом, Мустай,
Верный друг и поэт настоящий!

admin

Наверх