Лошадь лошаденка опасные места

Я так поняла опасные места это те где можно допустить ошибки. В слове лошадь подчеркни дь , а в лошаденка д.

Ответ или решение 1

В существительном «лошадь» в корне пишется безударная «а», которую можно проверить с помощью однокоренного существительного «лошадка», где она стоит в сильной позиции; написание парной согласной «д» на конце слова можно проверить формой родительного падежа «лошади».

В существительном «лошаденка» гласная «е» в корне стоит под ударением, проверять не требуется; безударная гласная «о» в корне проверяется однокоренным существительным «лошадь», безударная гласная «а» — однокоренным существительным «лошадка».

  • 1 — 4 классы
  • Русский язык
  • 8 баллов

подчеркни опасные места всловах лошадь и лошадёнка

Упражнения 29 — 47

Вопрос

Прочитай заглавие. Что можно предположить? Прочитай до конца. Это текст или отдельные предложения? Докажи.

Как парень лошади помог.
(Русская сказка)

Поехал парень на базар овёс продавать. Лошадёнка в дороге устала. Тогда парень снял с воза мешок, положил себе на плечи, опять на воз уселся и погоняет: «Но, Бурка! Теперь тебе не так уж тяжело. Я на себе мешок везу!“

Какие слова написаны с большой буквы? Почему? Что общего у слов лошадь и лошадёнка? Когда мы говорим «лошадь», а когда «лошадёнка»? Спиши эти слова, подчеркни опасные места.

Подсказка

Текст — это предложения, в которых последовательно развивается главная мысль.

Известно, что предупреждение болезней и самолечение присущи многим домашним и диким животным. Эти качества являются следствием накопления и закреплена я рефлексов, благо препятствующих выживанию и сохранению вида. Закрепляясь условиями внешней среды, они становятся наследственными и передаются потомками.
Читателям интересно знать, как ведут себя в этом отношении лошади.
Как правило, после отдыха и сна лошади проводят 1—2-минутную «физкультурную зарядку», напряженно потягиваются, многократно вздрагивают, глубоко вдыхают. Иногда валяются, массируют некоторые участки тела, опорожняют мочевой пузырь, кишечник. Если кобыла-мать содержится с жеребенком, то, вставая, она побуждает встать и его. Доказано, что если станки в конюшнях короткие и узкие (в результате чего лошади не могут проводить «физкультурную зарядку»), то у неработающих животных появляется миоглобинурия.
После напряженной работы лошади в любое время года охотно валяются. Предварительно они внимательно осматривают и обнюхивают место, выбирают ровную площадку с обильной подстилкой, в голе— хорошо взрыхленную пашню.
Исследованиями доказано, что желание лошади поваляться после работы — естественная потребность и гигиеническая мера. В это время лошади, массируя свое тело, проводят активную гимнастику, что способствует восстановлению нормального кровообращения.
В двадцатых годах во время экспедиционных исследований в Монгольской Народной Республике мне приходилось много ездить на лошадях, иногда только что пойманных в табуне. После пробега 15— 20 км они при первом удобном случае пытались валяться, даже с седлом и вьюком. Проводники и местные жители считали такое поведение лошадей нормальным и содействовали этому.
Лошади, содержащиеся в денниках, поддерживают гигиенический режим «квартиры». Они опорожняют кишечник а одном месте. Многие конники при первичном водворении лошади в станки преднамеренно указывают навозный угол; в этих целях туда заранее кладут свежие экскременты этого или другого животного.
При содержании в конюшне незадолго до выжеребки кобыла уминает, разравнивает подстилку в деннике и оберегает ее от загрязнения. Выжеребка проходит преимущественно ночью, когда прекращается шум. Жеребенка кобыла облизывает в течение 1,5—2 часов. Обычно вначале облизывает морду (губы), голову, шею, грудь, а затем и всего новорожденного. Замечено, чем дольше и старательнее облизывает мать морду (губы) жеребенка, тем он быстрей и активней начинает ее сосать. При облизывании мать ритмично надавливает на грудь жеребенка, что благоприятствует расширению легких. Кобылы облизывают жеребят подсосного периода. У здорового молодняка, находящегося под матерью, не бывает клещей, .кровососок и власоедов.
Взрослые лошади и кобылы-матери активно оберегают молодняк от неблагоприятных погодных явлений. В ветреные дни косяк на пастбище размещается так, что жеребята оказываются защищенными от ветра.
При опасности косяк собирается в круг. В центре оказываются жеребые матки и сосуны. Косячник (обычно старый жеребец) с несколькими кобылами сторожит табун. Выкрасть жеребенка из косяка волкам невозможно. При нападении волка на кобылу-мать она нередко выходит победительницей. Подобный поединок реалистично изображен в картине художника Н.В. Сверчкова.
С первого же дня жизни жеребенок отзывается на зов матери. Звучание голоса матери и новорожденного жеребенка всегда специфично. Тембр голоса матери и детеныша — важнейший способ передачи информации. Народная мудрость говорит: «Кони узнают друг друга по ржанию».
Для защиты от насекомых в жаркие дни подсосные кобылы уводят жеребят в места, где нет лёта мрнкигалок, слепней и оводов, В укрытиях жеребенок находится рядом с матерью. Она отгоняет хвостом гнус не только от себя, но и от жеребенка. Для защиты от нападения мух полостного овода (возбудителей гастрофилеза) жеребята-стригунки (годовики) бегают по кругу, ритмично мотая головой верх и вниз, и укрываются в темных местах.
Оставленные на свободе лошади часто объединяются в пиры. Группируются так, что каждая лошадь своим хвостом отгоняет оводов, слепней с головы, шеи своего партнера. В этой позиции они чешут друг у друга участки кожи, недоступные для самостоятельного массирования и чесания.
Для защиты от насекомых лошади заходят в водоемы, погружаясь по живот. В таком положении они недосягаемы для оводовых мух, которые приклеивают яйца на кожу конечностей и живота. Лошади часто валяются при нападении слепней, мух-жигалок и оводов. Они не препятствуют синицам, воробьям, скворцам собирать со своего тела волос-линьку, вшей, власоедов, клещей. Установлено, что в течение 30-минутного общения с крупным рогатым скотом, страдающим вшивостью, домовый воробей склевывает до 400 паразитов.
Экспериментально доказано, что лошади обладают исключительно развитым обонянием. По запаху, на расстоянии до 1,5 метра, чувствуют вредные растения. Лошади не поедают такие растения, нэп белену, дурман, репейник, лопух, конский щавель. С появлением росы, тумана они перестают пастись, так как у них снижается обоняние.
Лошади охотно поедают луговые травы. Особенно хорошо поедают и переваривают тот травостой, в котором содержатся тмин, богородская трава, душица, мята, цикорий дикий, тысячелистник, чабрец. Нами прослежено, что лошади, выпущенные на овсяное попе, пренебрегают даже овсом, если в посевах имеется молодой полевой осот. Они его далеко видят и активно разыскивают. По мнению М. Ф. Иванова, после поедания молодого полевого осота лошади становятся более энергичными и бодрыми. У них восстанавливаются упитанность и блеск волосяного покрова. Лошади жадно поедают морковь. Коневоды прошлого считали, что скармливание лошадям моркови вызывает прилив мышечной силы, выносливости, повышает оплодотворяемость у кобыл и качество спермы у жеребцов. Современными исследованиями доказано — морковь универсальный диетический и кормовой продукт. Лошади не едят, не пьют воду, если кормушка, ведра перед этим использовались под нефть, керосин, карболовую кислоту, креолин. Лошадь на большом расстоянии чувствует запах медведя, волка. Перевозка этих зверей, убитых и живых, на гужевом транспорте связана с значительными трудностями и нежелательными последствиями.
У многих животных (домашних и диких), в том числе и лошадей, имеется выраженное стремление к талой воде. Этот факт нашел отражение и в фольклоре. Так, пословица гласит: «Конь талой воды напьется — все обойдется».
Примечательно, что лошади на 2—3 часа раньше людей чувствуют наступление наводнения, землетрясения.
Конь всегда проявляет свою привязанность к человеку, ухаживающему за ним. Мне в период гражданской войны приходилось видеть, как кони охраняли раненых июлей от волков и шакалов.
Лошадь может быть хорошим проводником для человека в ненастную погоду (буран, метель). Она сама выходит к жилым строениям, находит дорогу, распознает возникающие провалы, овраги, пропасти, активно отыскивает на реке брод. В безводных местах лошадь находит самый короткий путь к воде. Эти свойства лошадей много раз описывались в художественной литературе. Искренние, теплые слова посвятили коню в своих произведениях русские классики М.Ю. Лермонтов, Л.Н. Толстой и другие.
Лошадь в порядке самолечения массирует ушибленные, пораненные места.
В скульптуре А.А. Лансере «Запорожец после битвы» правдиво изображено самолечение лошадью ушибленного места. Конь запорожца, вытянув далеко вперед левую ногу, вероятно ушибленную в битве, массирует ее губами.
Всесторонние экспериментальные изучения поведения (характера) лошадей позволят вскрыть новые свойства и качества этого древнейшего друга человека.

Н. НОСКОВ,
доктор ветеринарных наук
1968г

«Почему лошадь упирается, тянет меня назад?» – этот вопрос неизменно задают мне во время выступлений, каждый конник так или иначе сталкивался с такой проблемой. Страх не всегда является первопричиной такого поведения, чаще всего его провоцирует чувство дискомфорта, происходящее от присутствия другой лошади, неудобной амуниции, окружающих предметов, человека или же того места, к которому конь привязан.

Еще раз о психологии
Для начала взглянем на лошадь в естественной среде и посмотрим на мир ее глазами. В природе лошадь – жертва хищников, поэтому она всегда настороже, выискивая признаки надвигающейся опасности. Инстинктивно она избегает закрытых пространств, откуда нет возможности быстро убежать. В лошадях генетически заложен выбор наименее уязвимой для себя позиции.
С точки зрения человека, лошади большие скептики, трусы, клаустрофобы и паникеры. Отсюда идут все проблемы. Выживание в дикой природе зависит от того, насколько быстро лошадь сумеет убежать от опасности. Не имеет значения то, как покладиста, послушна и добра ваша лошадь, внутри нее живут все те же дремучие инстинкты. Когда лошадь оказывается в ловушке, она перестает думать и начинает действовать. Например, испугавшись, лошадь дергается, чтобы убежать, – и обнаруживает, что ее сдерживают недоуздок и корда. Далее следует инстинктивное сражение за спасение собственной жизни, она уже ничего не соображает, главное – освободиться и дать деру! Приучить лошадь к привязи – совершенно не значит убедить ее путем надевания на нее более крепкого недоуздка и привязывания ее к дереву или столбу в том, что она просто должна покориться вам и судьбе. Нужно научить ее не сопротивляться давлению, а уступать ему. Необходимо заставить коня думать вместо того, чтобы впадать в панику. Это наша забота, чтобы лошадь стала спокойнее и храбрее.

Чем раньше, тем лучше
Лошадям нужна программа. Странно звучит? Но по сути, их природные инстинкты запрограммированы природой. И чтобы лошадь стала партнером человека, для вашей и ее безопасности в мире людей, необходимо перепрограммировать то, что вложила в нее природа.
Очень часто люди борются с лошадьми, наказывают их за то, в чем они не виноваты – они действуют согласно заложенной программе, которую никто не потрудился изменить, чтобы лучше адаптировать животное к жизни рядом с человеком. Вы наверняка с этим сталкивались: неприятие человека, отказ контактировать со своим биологическим врагом – хищником, паника при малейшем шуме, немедленные разборки с любыми конструкциями, будь то забор, к которому пытаются привязать, или коневозка, ну и, конечно, отчаянная борьба с такими гадкими штуками, как трензеля или подпруги.
Для того чтобы доминировать в природе, лошадь использует толчок и давление. Она толкает другую лошадь (физически или морально), старается надавить на человека, нажать на забор, навалиться на шенкель и налечь на трензель. Сопротивляться давлению таким образом естественно для лошади, и если она испугана, то неистово вкладывает в такое движение весь свой страх.
То, что она тянет, пятится назад – это то же самое сопротивление давлению, которое она ощущает от затылочного ремня недоуздка или уздечки. Это противоборствующий рефлекс, он является одним из врожденных реакций лошади. Пока мы не докажем ей, что противоборствовать с нами не нужно, она будет потенциально опасна как для человека, так и сама для себя. Чем раньше мы перепрограммируем наших лошадей на уход от давления, тем проще будут наши отношения с ними в дальнейшем. Я предлагаю вам изучить одну из моих концепций, предназначенную для обучения молодой лошади, но это будет полезно даже если у вас сложности со взрослым животным, подход будет практически тем же самым.
Конечно, самым идеальным временем для обучения уступкам является период прямо после рождения жеребенка. Доктор Р.М.Миллер, известный дипломированный ветеринар из Калифорнии, разработал систему «Запечатлительных тренировок». Практически сразу после рождения жеребенка Миллер начинает процесс запечатления с ритмичных поглаживаний и постукиваний по всему тельцу малыша, приучает его к различным звукам, вроде щелканья ножниц или шуршания пакета, осторожно берет его ножки до тех пор, пока тот не расслабится и не перестанет сопротивляться. Доктор Миллер на практике доказал, что такое запечатление сохраняется в памяти взрослой лошади, так как перепрограммирует природные рефлексы животного и сглаживает противоборствующий рефлекс.
Я уже достаточно много лет занимаюсь запечатлением своих жеребят, результаты просто превосходные! Я добавил некоторые свои методики, которые позволяют жеребятам развиваться для дальнейших тренировок и работы с людьми. Я учу их уходить от давления вперед и назад, в стороны, ложиться и вставать. Мы бегаем вместе, я как бы заменяю им мать, направляя их и осуществляя лидирующие функции.
Эти жеребята вырастают, не ощущая обычного недоверия к человеку, и продолжают оставаться такими же при естественном разумном подходе. Ни в коем случае не стоит думать, что запечатление – это карт-бланш на всю оставшуюся жизнь, с лошадью нужно продолжать работать, иначе она быстро похоронит все знания в недрах своей памяти. Свежеусвоенные знания о том, что человека, в сущности, очень просто отпихнуть с дороги или утащить за собой, усваиваются моментально!

Имеет ли смысл закрывать клаустрофобов в лифте?
Чтобы отучить лошадь сопротивляться на привязи, не нужно начинать с этой самой привязи! Наша цель – сделать лошадь более спокойной, и уравновешенной, для этого я сначала даю лошади несколько уроков, после которых она получит определенные базовые знания для достижения нашей общей цели.
1. Я – друг, а не замаскировавшийся хищник, который пахнет съеденным мясом и выжидает момент для нападения.
2. Я – старший в тандеме.
3. Я помогу справиться с любой сложной ситуаций и страхом, но буду мягко настаивать на своем.
Самой последней вещью, которую нужно делать в сложной ситуации, это пускать дело на самотек – как та историческая байка о родителях, бросающих ребенка в воду в расчете на то, что он научится плавать. Подумайте, стоит ли запирать клаустрофоба в лифте и к чему это может привести? Лошадь склонна к клаустрофобии и панике, мы должны обучить ее сохранять рассудок и не паниковать в замкнутом пространстве. Возвращаясь к истории с лифтом, вы же попытаетесь помочь человеку-клаустрофобу, убеждая его, что все в порядке и опасности нет? Не давите на коня с обостренной боязнью замкнутых пространств, дайте ему осмотреться. Пусть выйдет и зайдет в помещение столько раз, сколько захочет, когда он привыкнет, вы можете закрывать дверь, сначала на короткое время, а потом все дольше и дольше. Лошадь привыкнет и перестанет испытывать дискомфорт.

Докажи, что ты друг!
Для этого нужно овладеть первой из Семи игр*, с нее я начинаю учить всех, кто приходит ко мне на занятия. Нужно убедиться, что лошадь дает себя касаться абсолютно везде, прикосновения должны быть мягкими и осторожными, чтобы животное расслабилось и полностью доверилось человеку. Дальше игра усложняется. Я бросаю в лошадь конец корды, перекидываю его через ее спину, легонько похлопываю по ногам, шее и крупу до тех пор, пока лошадь не перестанет обращать на это внимание. Эти действия потребуют времени, особенно от нервной лошади, помните, что все похлопывания должны быть ритмичными, и вы ни в коем случае не должны бросать свое занятие, пока лошадь не успокоится. Она уступает – вы сразу прекращаете воздействие.
Лошадь лучше придерживать, а не привязывать. Она должна иметь возможность отступить или отойти в случае какой-то тревоги. Если вы привяжете ее, то только подольете масла в огонь ее клаустрофобии. Позвольте коню двигаться и сами перемещайтесь рядом, продолжайте надавливания и похлопывания до тех пор, пока он не остановится сам, убедившись, что все в порядке.
Больше всего на свете лошади любят комфорт. Очень важно вовремя прекратить стимуляцию, тогда животное усвоит, что для достижения комфорта нужно просто остановиться и успокоиться. Но не вовремя остановленная стимуляция ведет к еще большим страхам и растерянности.

Лошади – лучшие тренеры
Они всегда покажут человеку, что он делает что-то не то, для этого у них есть множество способов – от свечек до панического бегства. Если всадник продолжает гнуть свою линию, лошадь становится все более невосприимчивой к командам. Поощрение же правильного поведения лучше всего выражать в предоставлении полного комфорта, а не в угощении.

Уважай дикобразов!
«Дикобразная» игра учит лошадь уступать давлению. Чем скорее она освоит это упражнение, тем меньше у нее будет возникать желания тащить вас за собой на поводу или корде. Принцип игры очень прост: если лошадь что-то беспокоит, она предпочтет отодвинуться от дискомфортного воздействия. Положите руку на нос лошади, примерно там, где располагается ремень недоуздка, и нажмите, словно сдвигая лошадь назад. Когда она осадит, немедленно прекратите давление и почешите место, куда нажимали. Не удивляйтесь, если сначала вам ярко продемонстрируют противоборствующий рефлекс, скорее всего конь попытается вырвать у вас морду и задрать голову кверху. Тут надо быть настойчивым и осторожным, лошадь в конце концов должна понять, что проще и быстрее уступить вам, чем сопротивляться.
Дальше продолжите игру, заставляя задние ноги лошади двигаться по кругу, в то время, как вы придерживаете ее голову. Потом нужно попробовать уступку вниз, уходя от давления на шею и опуская голову, лошадь привыкает к давлению недоуздка на затылок. Это тоже займет немало времени, но оно окупится позже. Помните, что всегда нужно идти от мягкого нажатия к более сильному давлению, проявлять настойчивость и прекращать давление после малейшей уступки. Момент прекращения давления можно назвать критическим, чем быстрее вы это делаете, тем лучше.
Вознаграждайте любую уступку прекращением давления на шею и почесыванием холки. Доставьте лошадке удовольствие думать, что это она учит вас в нужный момент чесать ей спину.

Симуляция – ключ к успеху
На этом этапе нам нужно купировать склонность лошади к панике, приучить ее к спокойной реакции на давление затылочного ремня так, чтобы она не повредила сама себе. Здесь будет уместным сказать несколько слов об амуниции для работы, ведь неправильный его подбор ведет либо к неэффективности действий, либо вообще к результатам, обратным желаемым. Я очень тщательно подбираю амуницию, мои веревки достаточно мягкие, прочные и оптимальной длины.
Для нашей задачи лучше всего подойдет веревка длиной в 6–7 метров и «естественный» веревочный недоуздок. Обращаю ваше внимание на то, что этот недоуздок предназначен для работы, а не для того, чтобы переводить или перевозить лошадь, привязывая за него. Он достаточно прочный и сделан из веревок средней толщины. Толстая кожа или тесьма скорее спровоцируют лошадь налечь на нее и потащить вас за собой. Пожалуйста, будьте внимательны с амуницией, наплевательское отношение может дорого вам обойтись.
Далее нам потребуется крепкая изгородь. Я подвожу лошадь к ней и оборачиваю веревку вокруг столба. Теперь нам нужна сама симуляция, которая спровоцирует рывок назад. Лучшей «страшилкой» является «флаг» – пластиковый пакет, привязанный к хлыстику так, чтобы открытая его часть оставалась свободной. Затем я отхожу, чтобы не попасть под копыта лошади, и взмахиваю хлыстиком. Открытый пакет хлопает достаточно громко и резко, провоцируя паническое бегство.
Инстинкты коня пробуждаются, он шарахается назад. В это время я слегка отпускаю веревку, позволяя ей скользить, при этом продолжая несильно помахивать «флагом». С одной стороны, скольжение веревки создает необходимое легкое сопротивление, с другой, позволяет лошади отодвинуться от страшного предмета. Внимание! Если привязать коня «вмертвую» – это приведет к травмам! И уж, конечно, это не поможет вашей лошади стать спокойнее и смелее. Вы должны понять противоборствующий рефлекс лошади и дать ей возможность шевелиться и переступать с места на место на привязи еще до того, как вы начнете действовать. Чтобы преодолеть вековые страхи лошади очень нужно ваше терпение и понимание.
Используя «флаг» в качестве симулятора сложной ситуации, вы провоцируете лошадь на выброс эмоций, но в то же время при постоянном повторе лошадь привыкает к тому, что она может немного отойти от непонятного предмета, который в сущности никакого вреда не причиняет. В конце концов, новые и слегка пугающие вещи будут встречаться ею совершенно спокойно: «Вряд ли эта штука опасная, она меня не слишком интересует», – подумает конь.
Кстати, ваш самоконтроль не менее важен, чем лошадиный. Когда человек пугается, он невольно напрягает мышцы и сжимает руки в кулаки. Вам надо следить за собственными эмоциями, чтобы при выполнении этого упражнения вы вдруг не дернули лошадь веревкой и не испортили все то, чего достигли.

Ловись, рыбка….
Итак, когда я машу «флагом», лошадь отскакивает и пятится от меня на расстояние, которое ей самой кажется безопасным. Я прекращаю помахивать «страшилкой» только после того, как конь останавливается, ни в коем случае не до этого момента, иначе вы дезориентируете животное. А потом я начинаю потихоньку подтягивать лошадь к себе, лицо при этом должно быть совершенно спокойным. Я повторяю все сначала снова и снова до тех пор, пока лошадь не приучится не паниковать в сложных ситуациях.
Вы очень быстро отметите изменения, которые будут происходить раз от разу. Лошадь будет убегать на более короткую дистанцию, не проявляя прежнего испуга. Она будет возвращаться быстрее и охотнее и, наконец, когда она подойдет вплотную, и вы помашете «флагом» у нее перед носом, а лошадь даже не натянет веревку.
Понаблюдайте за лошадью, работа мысли будет отражаться на ее лице. Когда она усвоит какой-то урок или просто даст своему мозгу возможность переключиться с правой (инстинктивной) части на левую (рациональную), она начнет облизывать губы. Дайте ей поразмыслить и пооблизываться немного, а после снимите пакет с хлыста и потрите им лошадь везде, чтобы она еще раз приняла к сведению, что бояться нечего.
Помните, что это не разовая процедура, а программа! Для начала делайте упражнение по крайней мере четыре дня подряд, потом по несколько раз неделю до тех пор, пока не убедитесь в том, что перепрограммирование прошло удачно. В любой нестандартной ситуации лошадь должна помнить: «Ничего особенного не происходит. Моя задача просто стоять на месте!» И, конечно, о технике безопасности: не нужно этим заниматься, если вы не чувствуете уверенности в своих силах, если ваша лошадь излишне агрессивна и пуглива – это чревато. Всему свое время.

Несколько полезных советов
Я могу сказать, что пробовал это упражнение примерно на шести тысячах лошадей, успех был стопроцентным. Все вышеизложенное – это несложная техника, основанная на воображении, которая помогает лошади преодолеть противоборствующий рефлекс и справиться с инстинктивной привычкой пятиться от страха. Такая техника применяется вместе с позитивным, прогрессивным и естественным отношением человека, поддержанному знаниями о натуре животного-жертвы. Прочитать эту статью недостаточно для того, чтобы отучить свою лошадь вырывать у вас повод. Те, кто действительно хочет стать естественными конниками, сперва начинают работать над собой.
И последнее: пожалуйста, не торопите переход от обычного к естественному – это опасно для здоровья. Если вы серьезно занимаетесь по моей системе и дошли уже до Уровня 2, тогда, возможно, вы готовы к такому переходу. Но во всех остальных случаях – чем медленнее вы будете продвигаться, тем лучше и безопаснее это будет для вас и вашей лошади.
Не ждите скорых результатов, лошади нужно достаточно долгое время, чтобы оценить ситуацию и сделать выводы. Когда занимаетесь лошадью, не спрашивайте с нее, начните с себя и задайте вопрос: «Насколько хорошо я помогаю своему коню стать более спокойным, уравновешенным и сильным физически?» Гораздо важнее определиться с тем, что вы делаете для своей лошади, чем то, что вы делаете с ней. Я также призываю вас к тому, чтобы использовать вашу физическую силу и механические средства воздействия на животное в минимальном объеме. Будьте естественны, знание – лучший помощник.

Все за сегодня

Политика

Экономика

Наука

Война и ВПК

Общество

ИноБлоги

Подкасты

Мультимедиа

Некогда бывшая на грани полного вымирания популяция этих диких лошадей вновь восстанавливается в пыльных степях Монголии.

Священное животное Монголии — коренастое и с массивной головой — похоже скорее на пухлого жеребенка-переростка, который раздался в самых причудливых местах. Его туловище цвета кофе с молоком, а ноги темные и как будто одеты в чулки. Морда белая, а черная и щетинистая грива торчит как свежевыстреженный ирокез. По всей спине, подобно полоске гоночного автомобиля, тянется темный «ремень». Детеныши часто имеют бледно-серый окрас и покрыты шерстью, как ягнята. В то время как любому нормальному человеку сразу бы захотелось их погладить или даже обнять, то для волков это не более чем лакомый обед.

Если бы вам довелось наблюдать этих животных в дикой природе — что сделать довольно трудно, ведь места их обитания крайне ограничены — вы бы обнаружили, что они ведут стадный образ жизни, собираясь в гаремы, группы численностью от 5 до 15 особей, где доминирующий жеребец присматривает за кобылами и их потомством. Для этого вам следует отправиться в Монголию, Казахстан, Китай или Россию — единственные на земле места, где лошадь Пржевальского обитает в дикой природе. Не так давно этот некогда плодовитый вид в степях Центральной Азии был лишь на одну суровую зиму, одну стаю голодных волков, одну вспышку болезни далек от полного исчезновения.

Это животное известно как «лошадь Пржевальского» (произносится shuh-VAL-skee), или для краткости «P-horse», но монголы называют ее тахи, что значит «дух» или «достойный поклонения». На тахи не ездят верхом, ее не держат в конюшне и — хотя эта лошадь чрезвычайно похожа на пони — не седлают ее, чтобы катать детей по праздникам. Для этих целей лошадь слишком дикая. Пока ее не поймали и не ограничили пределами зоопарка, лошадь Пржевальского остается неприрученной: это единственная по-настоящему дикая лошадь из существующих в природе. Другие лошади, которых мы считаем дикими, на самом деле просто одичали.

В настоящий момент в мире насчитывается около двух тысяч тахи, и большинство из них живут в Национальном парке Хустай, в 60 милях от столицы Монголии Улан-Батора. Мне показалось удивительным, что столь дикое животное обитает так близко к городу с населением в 1,4 миллиона человек. Но, как я недавно обнаружил, в Монголии там, где заканчивается город, сразу же начинается сельская местность. Ярко-зеленые холмы западной провинции Туве расстилаются уже за последней автозаправкой, последним скоплением юрт, последними дымящими трубами, за последним дворником, который в потоке безудержного уличного движения прилагает совершенно тщетные усилия, размахивая на пыльных обочинах своей огромной, как у ведьмы, соломенной метлой.

При чистой дороге и приличной погоде до Хустая как правило можно доехать за пару часов. Лучше отправиться в путь на Land Cruiser, как сделал я и мой проводник. Последние десять миль мы преодолели по бездорожью, трясясь по ухабистой грязи и поднимая клубы красноватой пыли. Дорога огибала выпуклые песчаные дюны и поля пшеницы и рапса, масло которого пользуется особой популярностью на китайском рынке. Сегодня в этой зоне правительством разрешено вести фермерские хозяйства, хотя специалисты по охране природы опасаются, что столь близкое соседство сельскохозяйственных культур и формирующегося вида нарушит равновесие экосистемы.

«Этот вид лошадей находится под угрозой исчезновения — почему они засевают поля в непосредственной близости к парку?» — позднее сказал мне биолог дикой природы Хустая по имени Усухаргал «Уску» Дордж (Usukhjargal «Usku» Dorj). Вдали со всех сторон виднелись низкие выветрелые горы, а на юге за ними простиралась пустыня Гоби. Где-то в предгорьях и паслись тахи.

Как однажды заметил эколог Церенделег (J. Tserendeleg), «без лошадей Монголия не Монголия». Для национальной идентичности лошади имеют настолько важное значение, что даже официальный флаг Монголии делают из шерсти лошадиного хвоста. Наряду с дикими тахи монголы имеют и свою собственную местную породу лошадей, которая, как считается, хранит большинство своих характеристик со времен Чингисхана: это невысокие, коренастые, быстрые и сильные лошади с длинным хвостом и гривой.

Монголы способны ездить на этих лошадях по самой непроходимой местности — их называют лучшими наездниками в мире. Детей учат обращаться с лошадьми с трехлетнего возраста — в пустыне Гоби нередко можно увидеть маленькие фигурки, одетые в дели и туфли с загнутыми носами, которые ведут зверей за уздечку и поводья. Коневоды, которые разводят и пасут лошадей, считают их членами своей семьи.

Как ни крути, но Чингисхан не был бы Чингисханом без обычных монгольских лошадей: в 13-м веке его Монгольская империя верхом завоевала половину Азии и Восточной Европы. Тремя «мужскими» спортивными состязаниями в Монголии считаются борьба, стрельба из лука и, как вы уже догадались, скачки. На летнем фестивале Надом, ежегодно проходящем в июле, жокеи окунают заднюю часть туловища своих лошадей в приносящее удачу кобылье молоко, а затем устраивают забег на целых 16 миль. Наблюдать за тем, как десятки лошадей и их всадников достигают вершины далекого холма и галопом спускаются вниз через пастбище, значит видеть в движении древнюю цепь времен.

С другой стороны, тахи настолько же неуловимы, насколько приметны обычные лошади. В тот же день в Хустае мы сели в автомобиль и отправились на их поиски по каменистой дороге, ведущей вглубь заповедника. За рулем сидел директор парка Дашпурев Церенделег (Dashpurev Tserendeleg), или просто «Даш», между тем как Уску панорамировал холмы с биноклем в руках. Лошади не появлялись, зато повсюду в низкой траве сновали толстозадые сурки, чтобы поскорее спрятаться в своих норах.

«За тридцать секунд четыре сурка», — сообщает Уску.

«Они, наверное, голодные», — отзывается Даш. В последние два дня шли дожди, которые, предположил он, не давали суркам выходить на поиски корма.

Уску упомянул трех видов орлов, которые живут в парке, и указал на сокола, который выслеживал кузнечиков с вершины кабеля. Через дорогу перебежал длиннохвостый суслик. Окна были опущены, дул теплый ветер; поля наполнялись стекотанием сверчков. Даш остановился у объекта, который редко можно увидеть в глуши: у бело-синего знака парковки с пометкой «P». Травянистый прямоугольник, выложенный булыжниками, стоянка автомобилей обозначала зону для наблюдений за дикой природой, где, как надеялся Уску, могли появиться тахи. Выбравшись из внедорожника, он кашлянул и сказал: «Национальный символ Монголии это пыль».

Невооруженному глазу могло показаться, что на холмах не было ничего кроме валунов и древостоев, некоторые камни были столь причудливой формы, что казалось, будто их составили специально. «В некоторых местах они похожи на руины замка», — сказал Даш. Уску установил штатив и телескопическую трубу.

Первые письменные упоминания о тахи датируются 900-м годом, когда тибетский монах по имени Бодова (Bodowa) написал об этих лошадях в своих трудах. Позднее, как сообщается, на лошадей обратил внимание во время своих завоеваний Чингисхан. В 15-м веке немецкий писатель Йоханн Шильтбергер (Johann Schiltberger), который случайно увидел лошадь в Монголии, будучи в плену у турок, написал о тахи в своем дневнике. А в 1630 году тахи, как говорят, были представлены императору Маньчжурии.

Считается, что первым эту лошадь открыл в 19-м веке географ и исследователь Николай Пржевальский, который проходил службу в качестве офицера российской армии. В 1878 году Пржевальский, возвращаясь из экспедиции в Среднюю Азию, получил в дар от одного из сановников череп и шкуру лошади. Останки были изучены в Санкт-Петербурге в Зоологическом музее Российской Академии наук, чей рестовратор пришел к выводу, что принадлежали они дикой лошади, которую официально назвали Equus przewalskii.

Пржевальский пытался охотиться на тахи, но «те проносились мимо, как ураган, и мгновенно исчезали из вида», писали Инге и Ян Боуман (Inge and Jan Bouman) в книге «Лошадь Пржевальского: история и биология исчезающего вида», под редакцией Ли Бойд (Lee Boyd) и Кэтрин А. Хоупт (Katherine A. Houpt). Тахи «были очень застенчивы и обладали тонким обонянием, слухом и зрением. Похоже, они держатся соляных степей и в состоянии долгое время обходиться без воды». Зоологи и любители экзотических животных заинтересовались поимкой этих лошадей, но это оказалось непростой задачей. Все, чего могли добиться охотники, были жеребята, большинство из которых умирало вскоре после поимки.

Atlantico 14.08.2016
В то время успешный немецкий скупщик животных по имени Карл Хагенбек (Carl Hagenbeck) занимался тем, что собирал всякого рода живых существ, которых только мог найти. Сын любителя экзотических животных, он был одержим этой идеей начиная с 14-летнего возраста, когда его отец якобы подарил ему зверинец, включавший белого медведя и нескольких тюленей. Путешествуя из одной страны в другую, Хагенбек пополнял свою коллекцию пойманных животных. Не удивительно, что он умер от осложнений после укуса змеи. К тому времени как Пржевальский «открыл» тахи, Хагенбек занимался торговлей животными по всей Европе и Соединенным Штатам — он стал известен благодаря совершенной им революции в устройстве зоопарков, при котором предпочтение отдавалось не клеткам, но вольерам с воспроизведением естественной среды обитания. Вскоре он приобрел тахи и продал их в зоопарки Лондона, Цинциннати, Парижа, Амстердама, Гамбурга и Нью-Йорка.

Хагенбек, по его собственным подсчетам, поймал по крайней мере 52 жеребенка. Экспедиции по поимки тахи длились около 20 лет. Захватывая жеребят, охотники часто убивали взрослых жеребцов, что впоследствии поставило под угрозу естественное размножение. Лошадь также не очень хорошо чувствовала себя в неволе; после Второй мировой войны популяция ее сократилась до 31 племенной лошади, которые жили в Мюнхене и Праге. Девять из них приносили потомство. Но к 1950-м годам популяция сократилась до 12. В 1959 году один немецкий зоолог собрал племенную книгу, которую впоследствии вел Пражский зоопарк. Были организованы специальные группы для сохранения подвида, и к 1965 году насчитывалось уже 134 лошади Пржевальского, живущие в 32 зоопарках и частных питомниках.

В то же время суровые зимы погубили тысячи лошадей, а выбитые пастбища обрекли на голод остальных. Последняя группа монгольских тахи была замечена примерно в 1969 году. Тогда, по всей видимости, животное перестало существовать в дикой природе. Монголы, родившиеся и выросшие в 1970-е и 1980-е годы, знали о тахи лишь по рассказам и фотографиям.

Еще 20 лет понадобилось для того, чтобы программы сохранения и разведения показали свою эффективность, а лошадь продемонстрировала способность выжить. К 1990 году популяция ее выросла почти до тысячи (961): эти лошади Пржевальского жили более чем в 129 учреждениях в 33 странах мира на четырех континентах — этого было достаточно, чтобы попытаться вернуть тахи к жизни на воле. Все живущие сегодня в естественных условиях тахи происходят от всего лишь 12 пойманных лошадей и нескольких скрещенных пород.

В 2008 году ветеринары Смитсоновского института внесли свой вклад в долголетие тахи, обратив вспять вазэктомию (сделанную другим учреждением с целью предотвратить появление потомства у самок, живших вместе с жеребцом), а в 2012 году сделав искусственное осеменение одной из кобыл. «Сегодня мы глубоко сожалеем о гибели столь большого числа диких лошадей Пржевальского на рубеже веков, когда совершались попытки поимки и транспортировки жеребят, но… если бы этого не произошло, этот вид почти наверняка бы исчез, — читаем в книге Бойд и Хоупт. — Пример сохранения лошади Пржевальского показывает нам, что массовое вымирание бывает трудно предсказать, и потому чрезвычайно важно иметь в неволе популяцию, на которую можно рассчитывать, если появится надобность в реинтродукции».

1990-е годы, когда Монголия перешла к демократии, стали подходящим временем для того, чтобы вернуть лошадь в естественную среду обитания. Как поведал мне во время поездки в Хустай мой гид, соучредитель Mongolia Quest, компании, занимающейся природным и культурным наследием, Герелтув Дашдооров (Gereltuv Dashdoorov), смена политического режима позволила дать ход проектам, которые невозможно было бы осуществить при социализме. Он сказал: «Это как если бы Монголия страдала нехваткой кислорода, и вдруг дверь бы открылась и все судорожно принялись хватать ртом воздух».

В Монголии есть три места, где тахи внедряют в естественную среду обитания, и во время моего визита в страну Клаудиа Фей (Claudia Feh), один из ведущих мировых экспертов по лошади Пржевальского, находилась на одном из этих объектов, в западном регионе Хоминтал, что в двух часах полета, а затем шести часах езды от столицы Улан-Батор.

Швейцарский этоэколог, специализирующийся на непарнокопытных, Фей страстно увлеклась дикими лошадями еще в 19 лет, увидев наскальный рисунок, сделанный 17 тысяч лет назад в пещере Ласко, Франция. Впервые она увидела тахи в зоопарке. «Она была великолепна! — однажды сказала она мне по Skype. — Но в то же время мне было немного грустно видеть ее за решеткой зоопарка — так что это были смешанные чувства. Лошади степные животные. Им нужны открытые пространства».

На протяжении более 20 лет Фей пыталась переломить траекторию вымирания тахи. В 1993 году она перевезла 11 рожденных в зоопарке лошадей во Францию и начала их разводить. Примерно десять лет спустя она внедрила тахи в семейные группы в Хоминтале, недалеко от Национального парка Хар Ус Нуур, который расположен в шести часах езды от ближайшего более или менее приличного аэропорта. Когда туда доставляли первых лошадей, Фей и ее команда ехали с ними в грузовом отсеке, подкармливая яблоками и сеном и рассказывая истории, чтобы лошади сохраняли спокойствие.

Самолет приземлился прямо на грязь, на взлетно-посадочную полосу, отмеченную красными флажками, развевавшимися на ветру. Собралась толпа, кто-то сам проскакал на своей лошади не одну сотню миль, чтобы снова или впервые увидеть тахи. Перед тем как выпустить животных, облаченные в дели добровольцы молоком опрыскали контейнеры с лошадьми.

Смотритель парка по имени Санхмятав Цендееху (Sanjmyatav Tsendeekhuu) однажды видел подобного рода высвобождение лошадей в Хустае. Это большой, высокий 45-летний парень с детским лицом, и когда я встретился с ним в Хустае, на нем была мешковатая зеленая форма, фуражка, армейские сапоги и нагрудный значок. Он только что вернулся из Миннесоты, где в зоопарке проходил учебный курс по поимке диких животных без причинения им вреда. Если раньше Цердееху осуществлял патруль верхом, теперь он ездит на мотоцикле и носит с собой пистолет, который стреляет резиновыми пулями на тот случай, если ему повстречаются браконьеры, промышляющие сурками.

Он начал работать в Хустае в 1994 году и был там в тот день, когда контейнеры с тахи прибыли на грузовом самолете. Вентилируемые ящики с лошадьми были выставлены в ряд среди поля, и Цендееху занял позицию на воротах. По сигналу он и другие одновременно подняли раздвижные двери ящиков. Некоторые лошади отпрянули, тогда как другие робко выступили вперед, прежде чем поняли, что они свободны.

«Меня охватило особенное чувство, сравнимое с тем, когда родились мои сын и дочь», — сказал мне Цендееху.

Коллеги Фей ставят ей в заслугу то, что она одной из первых обратила внимание монголов на важность защиты тахи. «Невозможно защитить вид, не защищая при этом среду его обитания», — убеждает она местных жителей. Фей объясняет, что главным стимулом работы по сохранению лошади было осознание того, что в наших руках спасение всего вида. «Идея заключалась не только в том, что, мол, хорошо, давайте вернем тахи обратно домой, — рассказывает она мне. — Идея была в том, чтобы сохранить вид, которому грозила серьезнейшая опасность исчезновения».

Прежние опасности никуда не делись — суровые зимы, хищники, гибридизация с тремя миллионами домашних лошадей Монголии. «Двенадцать или тринадцать лошадей это очень узкая генетическая основа», — сказала Фей, но позднее добавила, что, по результатам недавних исследований, лошади Пржевальского демонстрируют удивительно высокое генетическое разнообразие, что внушает определенный оптимизм. «Главная задача — убедиться, что популяция достаточно велика, чтобы избежать слишком сильного инбридинга. Решить эту проблему будет очень нелегко».

Уску, биолог и специалист по дикой природе — 36-летний долговязый мужчина с энергией молодого жеребца — объяснял нечто подобное в ходе слайд-презентации во второй половине дня в Хустае. Перед тем как мы отправились на поиски тахи, он стоял на небольшой площадке перед экраном проектора, в джинсах и мокасинах, в полосатой рубашке и круглых очках. Его аудитория состояла из дюжины британских орнитологов в полевых жилетах и с камерами, сидевших в затемненной конференц-юрте, которая находилась недалеко от юрты визит-центра, рядом с которым расположена юрта сувенирная лавка. В Хустай съезжается множество любителей дикой природы. В парке можно наблюдать более 50 видом млекопитающих, более 200 видов птиц и более 400 видов растений: маки, фиалки, кусты красной смородины, алые лилии, предрассветные ромашки.

Можно выбрать маршрут по дикой природе, по цветам, по птицам, также есть программа по опеке жеребенка. Парк раскинулся среди нижних отрогов Хэнтийских гор, отмеченных синими железными воротами. Туристы останавливаются в трех десятках юрт с низкими ярко окрашенными дверями; в летнее время их можно видеть в сандалиях и шортах или штанах карго развешивающими мокрое белье на солнце или шествующими в столовую, которая располагалась в здании из коричневого кирпича с офисами и ванными. Когда я гостил там, столы и стулья в столовой были украшены атласной тканью персикового цвета, как будто ожидался свадебный прием.

Меню соответствовало западным вкусам: тушеная говядина, белый рис, макароны перышки, краснокачанная капуста, но был и термос с традиционным монгольским чаем с молоком, соленым и крепким. Стены были увешаны фотографиями представителей дикой природы, которых можно встретить на 125 тысячах акр территории Хустая: здесь были благородный олень, рысь, зайцы и архары с огромными рогами, закрученными как гульки принцессы Леи. Тахи дразняще представали на фотографиях во всем своем величии, а на одном из плакатов можно было прочесть «Земля диких лошадей».

Примерно через год после прибытия в Хустай первой партии тахи парк был зарегистрирован в качестве особо охраняемого природного заповедника; в 1998 году Хустай получил статус национального парка. В течение десяти лет он работал благодаря пожертвованиям голландских защитников природы. Сегодня, уже независимый, Хустай функционирует за счет грантов и туризма, а также работает над развитием экотуризма. Обращаясь к британским орнитологам, Уску пояснил, что Хустай вернул в естественную среду обитания больше тахи, чем любой другой из семи существующих в мире реинтродукционных центров: парк насчитывает более 350 лошадей и намерен расширять популяцию.

На слайдах он показал графики и изображения тахи, объясняя, что некоторые попытки интеграции не удались, в то время как другие увенчались успехом. Некоторых лошадей нельзя было выпустить в дикую природу сразу после зоопарков — животные нуждались в «полузаповедной» зоне, своего рода базовом лагере в виде огороженного загона, чтобы акклиматизироваться. «Все мгновенно выпущенные на волю животные погибли в первый же год», — сообщалось на одном из слайдов. Уску сказал группе: «Без адаптации животным крайне тяжело!»

«Тахи очень любят землю, где они родились», — продолжал Уску. Хотя в Монголии заборов не много, лошади предпочитают не уходить далеко. Они питаются ковылем, костером, овсяницей. По мере роста численности лошадей Пржевальского увеличиваются также популяции оленей, сурков, газелей и овец. Здесь Уску поведал жуткую новость: оказывается, туристы отдыхали в месте, которое можно назвать лагерем Дарвина. Ежегодно волки убивают здесь от 8 до 12 жеребят, а лесничие, как известно, отстреливают волков. Несмотря на то, что сотрудники Хустая следят за лошадьми так пристально, что знают их по гарему и по возрасту, они стараются не вмешиваться. С глубоким убеждением Уску сообщил своей аудитории: «Должны иметь место и естественные причины».

Вдалеке, как будто за кулисами, послышалось энергичное ржание. Прищурившись в подзорную трубу, Уску воскликнул: «Там! И там, и там, и там!» Отступив, он передал мне телескопический аппарат.

Место, на которое была направлена подзорная труба Уску, все еще оставалось совершенно пустым. Но как только я прижался глазом к стеклу, в окуляре, как будто по мановению волшебной палочки, возникли лошади.

Тахи паслись. Они махали хвостами, вскидывали головы, следили за жеребятами. Через трубу казалось, что они настолько близко, что их можно погладить. Я с таким нетерпением ждал встречи с этими лошадьми, что ожидал испытать непреодолимое чувство удивления или страха, но, увидев животное, когда-то находившееся на грани исчезновения, я почувствовал благодарность за то, что вообще могу его наблюдать. Нетрудно было понять, почему люди, подобные Уску или Фей, решают посвятить свою жизнь спасению тахи.

«Все, что произошло за последние 20 или 30 лет, очень здорово, но этот вид по-прежнему под угрозой, — позднее сказала нам Фей. — Нам нужны более крупные популяций, больше популяций. В долгосрочной перспективе у нас нет никаких гарантий. Когда говорят о сохранении видов — к примеру, мои временные рамки это что-то вроде четырех миллионов лет».

Уску вновь обвел горы подзорной трубой. Обнаружив стадо благородных оленей, он передал трубу Дашу, который, заглянув в нее, сказал: «Точно больше 50!» В тот момент на туристическом автобусе подъехали британские орнитологи и остановились на стоянке. В тишине они вышли из автобуса и принялись настраивать свои штативы и камеры.

«В этих горах много лошадей», — тихо сказал им Уску.

«Мы можем подойти к ним поближе?» — спросил один.

«Да, конечно, потому что это туристический коридор, — ответил Уску. — Мы сможем увидеть их, когда они спустятся к воде».

Обычно лошади приходят на водопой в прохладное время суток, рано утром и с наступлением темноты, пояснил он. Для волков они наиболее уязвимы в ночное время, а также вблизи лесов. «Когда подходят волки, весь гарем пытается защитить детенышей, — сказал он. — Волк атакует, когда гарем расслабляется».

Ну и ну — по-туристически заметил я.

Уску покачал головой: «Даже волк пытается выжить. Если посмотреть на ситуацию с точки зрения волка, он должен съесть этого малыша. Волки и лошади поднимают друг против друга целые армии. Мы называем это коэволюцией».

Наблюдая за лошадьми, кто-то из орнитологов спросил, как они пасутся. Чтобы ответить на этот вопрос, Уску отправился в поле. Он поискал что-то на земле и вернулся с пригоршней высохшего конского навоза. Когда он разломил его на части, ветер унес сухую траву. «Видите, все это растительные волокна, — сказал он. — Они много едят, но переваривают очень мало. Они все время пасутся. Вы можете увидеть, как лежат олени. Но не лошади. Большую часть своей жизни они едят. Если они теряют энергию, то не выживают».

«Отличимы ли друг от друга гаремы?» — поинтересовался кто-то. Да, сказал Уску. Гарем, который сотрудники парка прозвали burgad, или орел, особенно полюбился ему своей беззаботностью. «Их можно видеть почти каждый день. Ареал гарема отличается постоянством». Другие гаремы иногда исчезают на несколько дней. Уску добавил, что каждый год в борьбе за самку умирают от ран два или три жеребца: после удара в голову или перебитого ахиллова сухожилия. «!Если вам интересно посмотреть по-настоящему ужасные фотографии их гибели, я могу показать вам на компьютере», — сказал Уску. Неудачливые в любви жеребцы формируют группу «холостяков» и скитаются вместе.

«Порой у жеребцов нет никаких шансов поймать самку, — сказал Уску. — Тогда никакого секса».

«Печально», — сказал Даш.

«Такова жизнь», — констатировал Уску.

Когда разговор о сексуальной жизни лошадей подошел к концу, мы вернулись в Land Cruiser и поехали дальше. Мимо нас пролетел удод и кулики, проскочили суслики с еще более длинными хвостами. На бывшей полевой станции парка, в двухэтажном здании, синем, как монгольской небо, два студента мылись водой из колодца. Уску обратил внимание на темно-зеленые травы и крапиву. Даш указал на растение, из малиновых цветков которого его бабушка делала ему отвар от болей в животе. Тут появились сурки и принялись сновать туда-сюда. «В других регионах Монголии сурки боязливые, — сказал Уску. — Но не у нас».

Мы остановились у источника, куда тахи часто приходят на водопой. Уску набрал воду в ладони и отпил. Потом он встал, прикрыв глаза, и посмотрел в небо: «Степной орел. Три года. Негнездящаяся птица». Орел опускался, кружась, и пропал из виду.

Поскольку день был жаркий, пояснил Уску, лошади не придут на водопой до темноты. Мы поехали обратно в сторону лагеря. За это время орнитологи далеко не продвинулись; они остановились там же, где мы видели их в последний раз, и наблюдали за амурским соколом. Весь автобус уставился на птицу в полной тишине, как будто это был маленький зал в театре, с замиранием сердца следящий за спектаклем. Проехав еще немного, Уску объявил: «Беркут. Линька».

Мы ехали среди зеленых просторов холмов, которые через нескольких недель станут по-осеннему желтыми. В Монголии далекие горы всегда кажутся близкими, и только когда по ним начинает двигаться достаточно крупное животное, расстояния проясняются. Что-то шевельнулось среди камней, пересекая склон справа налево. Теперь казалось, что горы подернулись зыбью. Опускалась ночь, это скакали тахи.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

admin

Наверх