Ладно у коня

Результатов: 43 . Точных совпадений: 43 . Затраченное время: 64 мс

Ну, междометіе понудительное, понукательное: пошелъ, ступай; не дури, смирно. Да ну, иди, что ли! Ну, соколы, въ горку! Все ну, да ну, а птрукнуть-то и некому. Ну, что же молчишь? || Полно, отстань, отойди, отвяжись, не замай. А ну, тебя, говорятъ! Ну не ?детъ, птру не везетъ. Ты ну, я ну, а выехать не на чем. Ну, да ну, а самъ ни съ м?ста! На птру, ни ну. || Мждм. угрозы, вызова. А ну-ну! ударь, коли смеешь. А ну еще! А ну, подойди-ка! Ну, сунься! Ну, я же тебя, погоди! || Мждм. брани, проклятій. Ну тебя, отвяжись, пропади. Ну васъ вс?хъ къ семи чертямъ! || Мждм. изумленія. Ну, братъ, выкинулъ же ты штуку! Ну, вотъ это лошадь, такъ лошадь! Ну, какъ я уморился! Ну? полно, неужто? || Со. близкій по знач. съ мждм. давай, началъ, начнем. Вотъ онъ, ну его бить! И новые друзія ну обниматься, Крыловъ. || Сиб. ась, чего, что, что надо? откликъ на зовъ. || Со. убежденія, ободренія ипр. Ну, полно теб? упрямиться. Ну, пожалуйста, для меня. || Со. согласія или уступки: пожалуй, да, такъ, ладно, хорошо, слушаю с?в. и вост. Приходи же завтра; — «ну». Кланяйся своимъ! — «Ну, ну!» Иногда прибавляютъ частицы: инъ, се, то-то и др. Ну-се, ну ладно; ну, инъ поди, пожалуй. Ну то-то же, смотри же, помни. Ну-ну, какой сердитый, ой-ой! Ну-ка, ну-тка, вызовъ къ чему; вы, нынешніе, ну-тка! Грибоедов. Ну-кас?, поди сюда! Ну что съ нимъ д?лать, пусть его. Во многихъ случаяхъ ну можетъ быть принято и за со., и за междометіе, напр. Ну, какъ бы я не посп?лъ, б?да бы! Ну сказывай, я слушать стану, иногда ну какъ бы только усиливаетъ, подтверждаетъ: Ну, смотри же, не прозевай! Ну конечно; ну разумеется; ну вотъ еще! Какъ окрикъ на лошадей: ну, пошелъ, ступай, или: не шалить! Птру, съ-съ, стой; этому съ-съ противоп. понукательный свистъ и чмоканіе. Воловъ погоняютъ: гей; праваго или подручнаго собъ, леваго или бороздиннаго саб?, а останавливаютъ чмоканьемъ, понудительнымъ для коней. Ну?-ка, ну?-тка, ну? же, а во мн. ну?т?, ну?тетъ-ка, ну?т? же, ну, давай, берись, д?лай, ну что ли. Ну-ка, за д?ло. Нутетъ-ка, берись дружище. Ну-тка, подойди, сунься! Люди ну молотить, а мы ну-тко замки колотить! Ну?кать, ну?кнуть, ну?кивать, понукать, понуждать, нудить, гнать, торопить, погонять, ободрять покрикивая ну! Нукни на него, что онъ ровно сонный! Мы съ нимъ ну?кались, понукали другъ друга. Нечего нукать, и самъ свезешь (не торопи). Что нукнешь, то и уедешь. Нукать — нукай, да не пришлось бы и птрукать. Не нукнешь, и не уедешь. Нукали, нукали, да стали птрукать, поспешая, д?ло испортили. Изъ этого коня не вынукаешь рыси. Донукались до того, что стали. Занукалъ опять. Совс?мъ занукались ?дучи, замучились понукая. Изнукали коней, и сами изнукались. Нанукаемся еще вдоволь. Понукай его чащ?, вм?сто понукивай. Понукали, да и стали. Пронукали весь перегон. Вишь, разнукался! Ну?каніе ср. д?йст. по знч. гл., понуканіе. Ну?кальщикъ м. ну?кальщица ж. ну?тникъ, ну?тница (ну?дникъ?); нукала об. понукала, понукальщикъ, погоняла, кто ободряетъ или погоняетъ, понукаетъ, нукает. Барыня наша такая нутница, что швеямъ покою н?тъ отъ нея; а у барина, къ сказочнику приставленъ нукала, чтобы тотъ не дремалъ. || Ну?тникъ, ярс. ниж. и др. сгонщикъ, прогонщикъ рогатаго скота. Отъ нутниковъ падежей не убережешься.

Ну, междометие понудительное, понукательное: пошел, ступай; не дури, смирно. Да ну, иди, что ли! Ну, соколы, в горку! Все ну, да ну, а птрукнуть-то и некому. Ну, что же молчишь? || Полно, отстань, отойди, отвяжись, не замай. А ну, тебя, говорят! Ну не едет, птру не везет. Ты ну, я ну, а выехать не на чем. Ну, да ну, а сам ни с места! На птру, ни ну. || Мждм. угрозы, вызова. А ну-ну! ударь, коли смеешь. А ну еще! А ну, подойди-ка! Ну, сунься! Ну, я же тебя, погоди! || Мждм. брани, проклятий. Ну тебя, отвяжись, пропади. Ну вас всех к семи чертям! || Мждм. изумленья. Ну, брат, выкинул же ты штуку! Ну, вот это лошадь, так лошадь! Ну, как я уморился! Ну? полно, неужто? || Со. близкий по знач. с мждм. давай, начал, начнем. Вот он, ну его бить! И новые друзья ну обниматься, Крылов. || Сиб. ась, чего, что, что надо? отклик на зов. || Со. убежденья, ободренья ипр. Ну, полно тебе упрямиться. Ну, пожалуйста, для меня. || Со. согласия или уступки: пожалуй, да, так, ладно, хорошо, слушаю сев. и вост. Приходи же завтра; — «ну». Кланяйся своим! — «Ну, ну!» Иногда прибавляют частицы: ин, се, то-то и др. Ну-се, ну ладно; ну, ин поди, пожалуй. Ну то-то же, смотри же, помни. Ну-ну, какой сердитый, ой-ой! Ну-ка, ну-тка, вызов к чему; вы, нынешние, ну-тка! Грибоедов. Ну-касе, поди сюда! Ну что с ним делать, пусть его. Во многих случаях ну может быть принято и за со., и за междометие, напр. Ну, как бы я не поспел, беда бы! Ну сказывай, я слушать стану, иногда ну как бы только усиливает, подтверждает: Ну, смотри же, не прозевай! Ну конечно; ну разумеется; ну вот еще! Как окрик на лошадей: ну, пошел, ступай, или: не шалить! Птру, с-с, стой; этому с-с противоп. понукательный свист и чмоканье. Волов погоняют: гей; правого или подручного соб, левого или бороздинного сабе, а останавливают чмоканьем, понудительным для коней. Ну?-ка, ну?-тка, ну? же, а во мн. ну?те, ну?тет-ка, ну?те же, ну, давай, берись, делай, ну что ли. Ну-ка, за дело. Нутет-ка, берись дружище. Ну-тка, подойди, сунься! Люди ну молотить, а мы ну-тко замки колотить! Ну?кать, ну?кнуть, ну?кивать, понукать, понуждать, нудить, гнать, торопить, погонять, ободрять покрикивая ну! Нукни на него, что он ровно сонный! Мы с ним ну?кались, понукали друг друга. Нечего нукать, и сам свезешь (не торопи). Что нукнешь, то и уедешь. Нукать — нукай, да не пришлось бы и птрукать. Не нукнешь, и не уедешь. Нукали, нукали, да стали птрукать, поспешая, дело испортили. Из этого коня не вынукаешь рыси. Донукались до того, что стали. Занукал опять. Совсем занукались едучи, замучились понукая. Изнукали коней, и сами изнукались. Нанукаемся еще вдоволь. Понукай его чаще, вместо понукивай. Понукали, да и стали. Пронукали весь перегон. Вишь, разнукался! Ну?канье ср. дейст. по знч. гл., понуканье. Ну?кальщик м. ну?кальщица ж. ну?тник, ну?тница (ну?дник?); нукала об. понукала, понукальщик, погоняла, кто ободряет или погоняет, понукает, нукает. Барыня наша такая нутница, что швеям покою нет от неё; а у барина, к сказочнику приставлен нукала, чтобы тот не дремал. || Ну?тник, ярс. ниж. и др. сгонщик, прогонщик рогатого скота. От нутников падежей не убережешься.

Шут
автор Матвей Михайлович Коргуев
Из сборника « Беломорские сказки ». Опубл.: 1938. Источник: Беломорские сказки, рассказанные М. М. Коргуевым / редакция А. Н. Нечаева. — М.: Советский писатель, 1938. — С. 167-186; Примечания, с. 251; Словарь местных слов, с. 253-254.

Не? в котором царстве, не? в котором государстве был-жил прожиточный человек, имел большое количество земли и имел скота разного много тоже. Ну, у него были два сына, но они еще были малые, и в одно прекрасное время он говорит жене:

— Слушай, жена, уж нам слишком стало тяжело работать на земле, хотя мы и держим работников, но работы уж очень много. А я что, жена, надумал? Давай так сделаем: продаем часть скота, а потом накупим товару и будем торговать. Сыновья уже подросли, они нам будут помогать.

— Ну, что же, хозяин, давай, сделаем так.

Вот он, конечно, сделал так: взял коров, овец, быков и повел на базар, поехал в город. И нужно ему было переезжать через мост — и проехал.

Роспродал на ярмарке скота этого, накупил товару, нагрузил пять подвод и поехал домой. Когда подъехал он домой, то едет он обратно по этому мосту, мост был, конечно, большой, река была быстрая, и возьмет, случилось: обрушился этот мост, и со всем своим товаром, — и понесло его туда. Когда понесло его по реке, он думал, что погибнет, но выбрался все-таки, вышел на гору и повесил голову чуть не до самой земли, и сказал:

— Вит мой куда ушел капитал — в реку!

Ему было очень жалко. Вдруг послышался голос с той стороны реки; — Что, мужичок, задумался, повесил голову до самой земли? Хошь, я тебе помогу?

— Чем ты мне можь помочь теперь, как оно ушло?

Он сейчас перескочил нa своей лошади через реку и пришел к нему.

— Ну, скажи, кто ты такой есть из молодцов?

— Ну, что ты мне можь помочь, коли мой капитал ушел в реку и унесло?

— Я тебе его обратно верну, только отдай, что у тебя есть незнаемое дома. Отдашь, то верну.

Он подумал: «Что у меня есть незнаемое? Двое сыновей, жена, скот у меня известен, богатство — тоже. Что у меня есть незнаемое, я только два месяца из дому».

И не узнал, что у него есть незнаемое. Подумал, ну все-таки ему жалко своего, и сказал:

— Ну, ладно, вернешь — отдам. Он делает с ним запись такую:

— Вот подпишись, что я к тебе приеду за этим делом через девять месяцев и тогда возьму. Вот он, конечно, подписался.

— Ну, а теперь иди против течения, где стоял мост.

И так он пошел, а этот Шут исчез.

И только приходит, напротив моста, где этот мост стоял по-старому, и его подводы шли по? мосту. Он сел и поехал домой, только очень дивился: «Подумай, как он мне их быстро вернул. Что такое у меня дома есть незнаемое?» Когда приезжает в свой дом на двор, то выбегают два сына:

— Здравствуй, папенька! Отвечает:

— Здравствуйте, сынки! И они заговорили:

— Папа, у нас родился брат, которого зовут Иваном. И он с нас. ростом и говорит, и уже знает грамоту.

«Вот какое дело, что же она мне не сказала, что она в положении. Вот беда!» Это он подумал, и вот он, конечно, этот товар разложил по своим лавкам, начал торговать. Сыновья ему помогали. Жить ему стало очень хорошо, только он очень заботился, что посулён у него сын. Был он меньше всех, а ростом был больше всех, и умный и довольно грамотный. Вот однажды сидят, пьют чай, она и спрашивает у мужа:

— Что же ты такой печальный, или ты что потерял дорогой? Ведь нам, слава богу, жить стало хорошо, сыновья — помощники и не о чем печаловаться.

— Да, жена, был такой случай. Когда я продал скота, поехал обратно, а ехать нужно было по мосту через реку, и вот этот мост обрушился, унесло меня в реку, и я еле выбрался на берег и крепко задумался, что вот весь капитал теперь пропал. И вдруг послышался голос с той стороны реки: «Что, мужичок, задумался, повесил голову?» Я отвечаю: «Как же не думать? У меня весь капитал унесло в реку». Тогда опять же отвечает: «Отдашь незнаемое дома, тогда я верну». И он перескочил через реку на лошади и пришел ко мне. Я его спросил: «Кто ты такой?» — «Я есть Шут, и вот отдашь, то верну». Я отдал и пошел прочь, этот мост был по-старому, и шли подводы, я сел и поехал домой. А это я посулил меньшого сына Ивана, а ты меня не повестила. И он придет через девять месяцев. Вот за это я и печалуюсь, что он годами меньше всех, а умом и ростом больше всех.

Тогда она сказала:

— Слушай, муж, уж раз так пришлось — делать нечего. А вот у нас есть три, и когда он придет, то пусть узнает. Если не узнает, то мы не дадим никоторого.

И он стал меньше думать, на том они и порешили. И, конечно, живут себе, вдруг однажды обедают, и у них в избе зате?мнилось. А это уже прошло девять месяцев.

Посмотрел он в окно и говорит жене:

— Ну, посмотри, вот он и приехал.

На дворе уже стояла такая большая лошадь, что с ихну избу была высотой. Он спустился с лошади, приходит в дом и заговорил:

— Здравствуй, здравствуй, хозяин и хозяюшка!

— Здравствуй, Шут, садитесь.

— Сесть недолго, но помни, хозяин, я пришел за долгом к тебе, который ты мне обещал. Тогда говорит хозяйка:

— Ну, ладно, коли узнаешь, то получай долг, а уж не узнаешь, тогда остаются нашими сыновьями. Вот она привела всех трех:

Ну, конечно, он посмотрел и улыбнулся:

— Ишь ты, хозяйка, вздумала обмануть Шута. Вот который больше всех, тот и младший, тот будет мой.

Вот берет его, распростился, и поехали. А хозяин и хозяйка остались плакать, очень им жалко было сына, большой, сильный, умный и грамотный.

Вез он его целый месяц. Приезжают к большому дому, вокруг дома — железный тын, очень высокий, так что никакая лошадь через него не перемчит. Ну, нигде не было дверей. И он разгонил свою лошадь, перескочил через, и вот заводит он его в дом. Когда он заводит его в дом, и трои сутки прожил и говорит:

— Ну, Ваня, вот здесь ты будешь жить.

Ну, у него в этом жительстве не было никого, жил один, — ни собаки, ни кошки. И приносит ему он двенадцать ключей.

— Вот, Ваня, ходи в одиннадцать, а в двенадцатую не ходи, которая в темном углу, лыком завязана, навозом Запечатана. Если я вернусь, узнаю, что ходил, -убью тебя. А я проезжу три года, а потом приеду. А тебе достаточно всего здесь, будешь жить один.

И вот, конечно, он кряду же, как рассказал ему, и уехал.

Он пропустил день-два, потом начал ходить по комнатам. И ходил целый месяц, все смотрел редкости, чего у него только не было: и вина, и припасов, и товаров, и сбруи, и золота, и серебра, ну, только не было живого человека или хоть собаки и кошки. Это ему было очень скучно. И вот он уж на второй месяц задумал: «Что он мне не велел в эту дверь входить? Однако, дай схожу, двум смертям не быть, одной не миновать. Он уехал далёко, теперь и не узнает».

И на другой день приходит, лыко разрывает, навоз отрывает — открывает дверь. Только открыл дверь, то полилась кровь оттуль так сильно через порог, что он еле стоит на ногах. Он стоит, смотрит, и кровь эта Окончилась. Он заходит в дверь и смотрит — стоит конь связанный. Он обрадел, что конь, взял его, развязал, вывел на двор, дал ему напиться, принес пшеницы, и конь стал наливаться, а он думает: «Вот теперь эти три года я проведу с ним — будет мне хороший товарищ».

И такой был конь большой, что не меньше был Шута, ну, он хоть росту был порядочного, но не мог заскочить на него, а ему охота. Он взял, лесенку нашел и выстал на нее. Ну, конь стоя поглядывал и ел. И вот когда он забрался наверх, то там начал сидеть на нем и заснул.

Спал он долго ли, коротко, уж Шут обратно вернулся, узнал, что вывел он коня. Приехал, так ударил его кнутом, что он вылетел оттуда чуть не мертвый, с коня. Встал на ноги, опомнился. Шут ему и говорит:

— Ну, что ты сделал, зачем вывел коня? Сейчас я тебя убью. Ну, он уж знает, что виноват, молчит, только говорит:

— Мне стало очень скучно, хотел испытать коня и вывел его.

Теперь и говорит ему Шут:

— Ну, на этот раз я тебя прощу, не убью, а если ты еще выведешь коня, — все равно я уеду на три года, — то я тебя убью.

Взял коня, накачал ему воздуху и запер. А сам сел на лошадь, перескочил через тын и уехал. Он теперь и думает: «Ну, больше не знаю, что делать, нельзя пойти».

И прожил он целый месяц, не ходил. Потом опять ему сильная скука навалилась, надо еще жить три года, думает: «Пойду, открою, смерть, так смерть, все равно убьет. Уж такая моя судьба, видно, делать нечего».

И вот кряду же пошел к этой двери, разрыл навоз, раскидал, открыл, и опять кровь полилась. Потом это уничтожилось, выводит он коня, накачал воды, принес пшеницы, кормит и поит его. Конь ест, пьет и поглядывает на него, сам наливается. Когда он накормил, лошадь встала, поглядела на него и говорит:

— Ну, мой дорогой Ваня, торопись, Шут едет. Беги, неси заступ, вырой у меня перед передними ногами яму. Уж коли ты вывел меня второй раз, я тебе помогу, не думал, что ты осмелишься вывести меня другой раз. И он принес, конечно, заступ, открыл яму.

— Ну, наклонись, что там видишь?

— Там, дорогой мой конь, золото ключом кипит.

— Ну, опускай наперед руки, золоти выше локот.

И вот он спустился туда, позолотил руки и вылез оттуда. Конь и говорит:

— Ну, Ваня, зарывай яму. Шут этого еще не знает. Теперь рой яму под заднима ногами и торопись скорей — Шут едет, И он враз вырыл под заднима. Когда вырыл под заднима:

— Ну, наклонись; что там?

— Дорогой мой конь, там серебро ключом кипит.

— Ну, серебри скорей ноги.

Он спустился, посеребрил ноги выше колен и вылез обратно.

— Ну, зарывай яму; Шут еще не знает, и пускай не узнает никогда. А теперь бежи скорей в комнату, принеси мне уздечку, она висит на гвоздю, и скорее, а то Шут приедет.

И он побежал, уздечку хочет снять, и поднять ее не может. Прибежал и говорит:

— Да не могу поднять уздечку, она тяжела.

— Да она только сто пудов. Ой, Ваня, Ваня, ты еще молод. Ну, бежи обратно скорее. Увидишь — тут есть шкап, открой шкап пониже, увидишь три бутылочки: одна с белым, другая с красным, третья с зеленым. Выпей с белым и принеси мне уздечку.

Он побежал, выпил бутылочку с белым, поднял уздечку, приносит.

— Ну, дорогой мой Ваня, принеси скорее седёлко. Ну, седёлко тяжельше. Выпей вторую бутылочку с красным, а то не поднять тебе будет седёлка. А потом бежи сюда, торопись, Шут близко!

И он прибежал, выпил вторую бутылочку, принес седёлко. Конь и говорит:

— Ну, теперь заскакивай на меня, я два круга сделаю по двору, если удержишься, то поедем, еще некоторые вещи возьмем с собой.

И вот он, конечно, садится на него, и он только первый винт сделал по двору, как Иван выскочил из седла.

— Эх, Ваня, Ваня, слабый ты еще, не уехать нам от Шута! Ну, бежи скорей, выкупайся в колодце с живой водой и захвати с собой пузырек с этой водой, и потом сбегай и выпей последнюю бутылочку и захвати мыла и щетку. Неси скорей. Шут близко!

И он побежал. Приходит к колодцу, выкупался и захватил пузырек. Потом побежал, выпил последнею бутылочку и захватил мыло и щетку.

— Ну, дорогой мой конь, я все принес.

— Ну, молодец, Ваня, теперь еще бежи, скорей бежи, Шут совсем близко, чтобы нам убраться! И он опять побежал и сказал; — Захвати оттуда платок, в том же шкапу есть, и сунь себе все в карман. Тогда еще сказал:

— Ну, бежи в сад, наломай яблок золотых два мешка и перекидывай через меня, и садись на меня.

И вот он сбегал, наломал два мешка, перекинул через него и сел на коня.

— Ну, Ванюша, теперь держись, как можь, я еще два винта сделаю и перескочу через тын. Если можь удержаться, то уедешь, а уж не можь, то обоим гибель. И когда он скочил на него, конь и сказал:

— Я могу ехать пятьсот верст в час, а конь его тысячу верст.

И вот он сделал два винта, на третий перескочил через тын. И только отъехали недалеко — стал их Шут догонять. Конь и говорит:

— Ну, Ваня, Шут-то нас начал догонять и стрелы спускать. Как стрела нас ткнет до чего, так то место и горит.

Ну, до Ивана ничего не достается, только горит на нем платье. И потом говорит ему конь:

— Ну, Ванюша, спусти теперь щетку под хвост мне.

Когда он спустил щетку, то встали непросветимые леса, а Шут остался за лесами. И они в это время опять едут далёко.

Шут вернулся домой, за скребками пропилить деревья.

Прогрыз и погнался опять вслед за нима. И вот он гнался, гнался, опять стал волшебные стрелы спускать и кричит:

— Ох, ты, подлец, утащил у меня волшебного коня, ну, все равно не уйдешь никуда! Конь ему и говорит:

— Ну, Ваня, спускай мыло мне под хвост.

И только мыло спустил — образовались горы, и Шут вернулся к лесам, берет скребки и опять прогрызает дыру себе на ход. Пока он прогрыз, они в это время далёко отъехали, а он опять гонится и начинает огненные стрелы спускать. Конь и говорит:

— Ну-ко, Иванушко, спустись на землю и узнай, далеко ли Шут гонится.

И Ванюша, конечно, спустился, только спустился, слышит — земля так трясется, что Ваня закатался, как мячик, и упал на землю, что стоять не может. Конь и говорит:

— Ну, Ваня, близко ли Шут?

— Не знаю, земля очень трясется, стоять не могу. Упал и подняться не знаю как!

— Эх, Ваня, Ваня, слабый ты. Ну, да ладно.

Спустился конь на колени, взял Ванюшу в зубы и подкинул его на спину.

— Ну, спускай мне теперь под хвост платок. Уж сейчас мы уедем, а не уедем, так убьет нас Шут.

И вот он только успел спустить платок, то стало огненное море назади.

— Ну, теперь, Ваня, мы уедем.

И Шут позади, бросился в огненное море, и закричал:

— Ну, счастлив, что увез у меня платок, а не увез бы — догнал и убил бы вас обоих!

И так Шут залетел и сгорел в море.

И вот они приехали на одну равнину. Это было, наверно, недалеко от города, уж конь это знал.

— Ну, теперь, Ванюша, сходи с меня и повались спать. Ты сам знаешь, мы утомились, не спали долго.

— Да, дорогой мой конь, спать-то бы недолго, да ты сам видишь — платья нет у меня, я наг.

— Ну, что ж, Ваня, что наг. Вот видишь — волы ходят, сдери с них шкуру, завернись в шкуру и повались спать.

И Ваня пошел, сдернул с одного вола шкуру, завернулся в нее и повалился на траву, а конь его ушел траву есть. Но конь, конечно, пошел не траву есть, а побежал в город и узнал, что у царя дочь выходит замуж и царь ищет садников, чтобы засадить сад золотыми яблоками, и успели яблоки через три дня. И за это отдаст, что тот пожелает. Дочь его выходит замуж за одного германского короля, и нужно это к свадьбе приготовить. И вот прибегает конь, конечно, и будит Ивана:

— Ну, Иванушке, ставай, ведь выспался теперь уж?

— Дорогой мой конь, разве я долго спал?

— Да, порядочно, отдохнул. Теперь ты иди в город. Вот отсюда неподалеку будет город, верстах, может быть, в пяти, и там царю нужны садники. И ты становись, где садники стоят. Как ты большого росту — становись на правый фланг. Тогда будет царь выкликать садников по-очереди, кто может засадить ему сад золотыми яблоками и вырастить это. Он будет предлагать за три дня. И вот когда дойдет до тебя очередь, тогда берись ты. И берись с таким условием, чтобы он обещал, что ты хошь, а он будет говорить, что уж если не сделаешь, то твоя голова прочь. Когда порядишься, то пусть царь приготовит и земля будет выпахана, а мы приедем садить. Царь скажет: «Хорошо, приезжай». Поди и берись, и приходи сюда, а я тебя буду здесь ожидать.

Тогда Ванюша, конечно, встал и пошел в город. Приходит на площадь, и встал туда, где стоят садники. И не через долго приходит царь и выкликает садников к работе, что кто может сад рассадить золотыми яблоками и во сколько времени. И вот назначает им срок — За три дня. Ну, садники стали откликиваться, и никто не берет, только месяца три, четыре и пять, и меньше двух с половиной месяцев никакой садник не решил ему это сделать. И, конечно, дошла очередь до этого Ивана. Он вышел, росту был порядочного и в воловьей шкуре. И спросил царь у него:

— Ну-ко, ты, молодец, что ты можешь сказать, как ты стоишь в очереди садников?

— Ваше величество. Я, конечно, могу вам сделать, как вы говорите, за три дня, но только что вы обещаете, то отдаете мне?

— Отчего, отдаю; я отдаю дочерь через три дня замуж, так мне нужно будет. А если не сделаешь?

— Если не сделаю, то рубите мне голову.

Конечно, он ему порядился и приказал:

— Вот что, ваше величество, выпашите мне землю и укажите где.

— Хорошо, вот на этом-то месте будешь садить сад.

И он пошел к своему коню. Приходит к своему коню, конь и спрашивает:

— Ну, дорогой мой Ваня, как порядился у царя сад садить?

— Да, порядился, ну, не знаю, что будет.

— Ну, как, что рядил?

— Дорогой мой конь, а что ты мне говорил — царь мне то дает, ну, и не знаю, что он даст. А если мы не сделаем, то уж я не знаю, что будет.

И сильно Иван задумался. Тогда немного конь помолчал и говорит:

— Ну, ладно, Ваня, не печалуйся, завтра поедем. Знаешь где, сказал про землю паханую?

И вот, конечно, они переспали ночь и пережили целый день. Приезжают на вечеру, где земля была паханая. Говорит ему конь:

— Ну, вот, Ваня, бери эти мешки с яблоками и повернись лицом к заду, а я буду ходить вкруг, и ты смотри на мои задние ноги и успевай спускать яблоки в эти дыры, которые я сделаю ногами. А я уж знаю, где ходить вкруг.

Иван поворачивается к хвосту головой; конь ходит, а Иван начинает спускать яблоки. И вот, спускал, спускал, и у него не стало.

— Больше не стало, дорогой мой конь.

— Не стало? Ну, хорошо. Теперь отъедем прочь. Я-то уйду от тебя теперича, а тебе придется следить за твоим садом. И вот смотри три дня, а через три дня я к тебе приду.

И так Иван наш начал следить за своим садом. И вот в первые сутки расцвела яблоня, и налились яблоки, так быстро работалось. И царь очень удивился, ну, не Знает, что дальше будет. На вторы сутки яблоки все налились, и аромат понесся по всему царству. На третьи сутки, когда яблоки вызрели все, то Иван заснул, и вдруг приходят царские дочери все, смотрят садника, как он быстро сделал. Две были замужние, а третья выходит сейчас замуж, меньшая самая. И вот они ходили, ходили и увидали спящего садника. Старшая посмотрела — от него воняет там очень. Ну, как в шкуре, то мух там и всего. Она острашилась, пришла к сестрам и говорит:

— Я не знаю, кто там — зверь ли, человек спит.

Пошла вторая. Втора тоже посмотрела, ей больно опротивело, пришла обратно. Меньшая говорит:

— Я не знаю, что вы, сестры, надо же посмотреть: он спит, не бросится же на нас. Вы подождите, а я пойду.

Пришла меньшая смотреть, подошла к нему очень близко и стала поднимать у него руку от копыта от воловьего. Ну, она его не боялась. Когда она отогнула, то смотрит — рука у него золотая, пальцы золотые, но слишком толстые. Посмотрела на вторую — тоже золотая. Тогда стала засматриваться на ноги. Видит, ноги серебряные, и подумала: «Нет, это наверно не садник, а какой-нибудь уж очень знаменитый человек».

Она скидывает свой перстень и хочет ему надеть на какой-нибудь перст, но ему не лезет. Тогда взяла свой именной платок и продела в перстень и привязала ему к руке. Пришла и говорит сестрам:

. — Сестры, знаете что, — все-таки нам надо садника хоть водочкой напоить. Он спит, а мы пока принесем, станет — и выпьет.

И сестры пошли и принесли ему два графина вина и разных десертов на подносе — оставили все рядом, а сами ушли. Ну, не сказала она, что там еще оставила или чего видела. Иван пробудился: «Как же быть-то? Царь начинает меня уже дарить теперь, а я заснул». И спомнил своего коня. Тот явился:

— Ну, милый мой коньчик, царь уже начинает нас дарить теперича, а яблоки совсем созрели.

— Ну, так что ж, дорогой мой конь, выпьем, что ли?

— Давай, давай, выпьем. И еще что тебе подарили? — спрашивает конь (уж он знает все).

— Да вот, дорогой мой конь, я не знаю, каким путем тут образовалось связанное кольцо, наверно царской дочери.

— Да, это царской дочери, меньшой; стало быть, она хочет за тебя замуж выйти. Так вот, дорогой мой Ваня, знаешь что? Теперь сорви-ко яблоко одно и иди в магазин, а купец тебе наверно не откажет, даст за это яблоко одежду всю полную, а эту — бросай и умойся, побрейся там же, как будешь, и приди сюда — я здесь буду.

Вот он, конечно, сейчас срывает одно яблоко и приходит в магазин.

— Вот вам, притащил яблоко, как вы его оцените? И дайте мне одежду всю.

Приказчик даже ничего не мог сказать и оценить золотое яблоко и сказал:

— Ну, вот, молодец, мы тебе приносим одежду всю, выбирай и одевайся, как только тебе нужно будет.

И вот наносили ему самую большую одежду, и он это все для себя подобрал и оделся: и сапоги и так дальше, пальто, фуражку и все, и сказал:

Приказчик, конечно, обрадел, что такое яблоко оставила его даже и не оценить, очень оно дорогое. Иван зашел, конечно, попутно в парикмахерскую, побрился, подстригся, и пришел обратно в сад. Когда он пришел обратно в сад, и говорит:

— Ну, дорогой мой конь, я оделся.

— Вот хорошо, теперь ты стал на человека походить. Теперь ты срывай три яблока, положи на поднос и иди к царю — сдавай работу. И помнишь, за что ты рядился с ним — проси то.

Ну, он еще не знает, за что он рядился.

— А что, дорогой мой конь, теперь за работу взять?

— Да как что, раз он обещал, что ты пожелаешь, то проси у него дочерь замуж взять, и он обещал и должен отдать.

— А. если он не отдаст, дорогой мой конь?

— Нет, отдаст. А если не отдаст, там видно будет, придешь сюда.

И вот он сорвал три яблока, положил на поднос и пошел к царю. И приходит он, конечно, уже не в том виде, как был садником, а в хорошем порядке. Пришел и говорит:

— Здравствуйте, ваше величество. Я принес вам покушать яблоки и хочу сдать работу.

— Очень доволен я, Иван, а почему ты сейчас снял одежду садническую, которая у тебя была?

— А у меня уж такой обряд, ваше величество, — не снимать ту одежду, пока я не кончу работу.

— И вот вам принес теперича три яблочка, можете покушать и принять мою работу.

— Очень доволен, Иван, мы уже второй день наедаемся ароматом, ты исполнил свою работу за три дня для меня, которая была очень нужная. Говори теперь, что ты хочешь, что тебе надо?

— Ваше величество, а мне больше ничего не надо. А раз обещано, ты сказал, что даешь, что я хочу. Отдай свою дочь за меня замуж.

— Ах, дочь тебе замуж? Ну-ко, слуги, идите сюда, повалите его на скамью и давайте ему двадцать пять розог!

Конечно, приходят слуги, приказали ему повалиться, он послушал, ему дали двадцать пять розог. И это ему было так легко, будто били его сенинкой, или легким прутиком. И он встал на ноги, и пошел обратно в сад к своему коню.

— Ну, что, дорогой мой Ваня, скажешь те переча, что тебе царь сказал?

— Слушай, дорогой мой конь, мне царь вот что пожаловал: он приказал повалить меня на скамью и дал двадцать пять розог.

— Мало, этим он думает отделаться? Нет, не за то мы работали. Ну-ко, поди теперь снова к нему и скажи ему так: «Ваше величество, я работал вам сад незадаром, и что ты мне обещал, то должен отдать. Я работал три дня ив три часа уничтожу, и тебе ничего не будет. И к тому же она обещалась итти за меня замуж и дала мне своей перстень.

И, конечно, он пошел опять обратно к царю. Когда приходит к царю, царь и спрашивает:

— Ну, что, Ваня, теперь тебе надо?

— Ваше величество, я пришел объясниться опять же.

— Ну, говори, Иванушко, что тебе надо?

— Так вот что, ваше величество: так ли вы думаете отделаться, что за двадцать пять розог я вам сад работал? Если не отдашь мне дочь замуж, я за три часа все уничтожу, и больше ты нас не увидишь. А к тому же мне твоя дочь обещалась. У меня есть от нее перстень.

Царь ему ничего не сказал и приказал позвать свою дочерь.

Когда пришла дочь, он у нее и спрашивает:

— Ну, дочка моя любимая, ты обещалась за садника замуж выйти?

— Да, папенька, обещалась, и я хочу за него выйти.

Она смотрит на него, какой он стал стройный, и знает, что он за человек, и переходит на сторону к нему. Тогда говорит царь:

— Ну, ладно, дочка, коли так ты изменила мне, сделала конфуз, стыд; сегодня приедет зять, а мне уж подать некого, то уходи из царства совсем со своим Иваном, совсем с глаз долой!

И вдруг услыхала мать и приходит к нему:

— Слушайте, муж, вы судите очень легко и хочете свою дочь выкинуть совершенно и считаете как-то чужой. Хошь не для зятя — для своей дочери вы должны смиловаться. Должны ей дать какую-нибудь оседлость или какое-нибудь приданое, все-таки нельзя так, отец, поступать со своей дочерью. Она у нас последняя, и те наделены, а уж ейная, видно, судьба такая, что выйти за этого садника, и нечего, видно, делать.

Тогда сказал отец:

— Ну, ладно, жена. Вот у меня есть тридцать верст отсюда хутор, вот пусть она там живет со своим Иваном и не ходит ко мне никогда. Тогда она сказала:

— Ну, ладно, Ваня, пойдем.

Вот они приходят, конечно, в сад, конь и заговорил:

— Ну, что, Ваня, получил прекрасную царевну?

— Получил. Вот он велел ехать на хутор.

— На хутор? Ну, ладно, дорога знакомая, садитесь на меня и поедем.

Жена, конечно, удивилась, что конь может говорить, но не знала, что за конь. И вот они приезжают на этот хутор, где узнали последнюю дочь царя, встретили ее, конечно, начали они жить. И вот прошли одни сутки, приезжает германский король, а у царя уж дочери нет. Тогда ему объявил войну за то, что он его обманул. И вот, конечно, объявил войну и кряду же нагнал войска в большом количестве, так что царь испугался и выступил тоже с войсками. А Иван живет со своей женой и ничего не знает. И потом подошел к нему конь

— Слушай, дорогой Ваня, ведь твой батюшко в большой беде, ведь германский король его разгромит и возьмет в плен. Ты знаешь, взял дочь, так и помочь надо.

— Ну, что же, дорогой мой конь, и поедем.

И вот он, конечно, сел на коня, взял кладенец и поехал. Приехали на поле и укинулся этот конь на войско. Иван рубил мечом, а конь топтал и зубами рвал. Не прошло и шести часов, как все поле было усеяно этими войсками. И пришлось царю смотреть, но не знал, кто Этот воин. Когда он вернулся обратно, остановил его царь:

— Позвольте вас спросить, молодой рыцарь, кто вы есть и за что вы мне так помогли? Поедемте ко мне, я вас угощу и прославлю по всем государствам, и даю большое вознаграждение. Он сказал:

— Ваше величество, мне ничего не надо от вас; это я тебе все помогал за двадцать пять.

Повернул лошадь и уехал. Царь очень удивился и не понял:

— Что это «за двадцать пять»?

Приехал Иван домой, отпустил свою лошадь, сам пошел спать. А этот германский король собрал в два раза больше войска и выступил опять на царя в скорое время. Опять подходит к нему конь и говорит:

— Ну, слушай, Иван, опять надо поехать помочь отцу, ему без нас будет трудно. Он сказал:

Сел на лошадь и поехал. Приехал на поле и бросился опять бить это войско. Не прошло шесть часов, как все войско было перебито, больше конь рвал зубами и ногами, не успевал даже Иван работать мечом. Ну, царь опять же заинтересовался таким храбрым воином. Когда Иван вернулся обратно, царь его остановил и говорит:

— Слушай, добрый витязь, скажи — за что ты мне помогаешь и кто ты есть? Поедем со мной, я тебя прославлю по всем государствам.

— Слушай, ваше величество, мне ничего не надо, я тебе все помогаю за двадцать пять.

Повернул свою лошадь и поехал обратно.

— Что такое «за двадцать пять»? Ничего не понимаю, — говорит царь. — И ему ничего не надо.

Ну, этот германский король собрал войска еще больше и взял двенадцать богатырей и сам выехал делать окончательный бой. Вот когда приехал; конь ему опять и говорит:

— Ну, слушай, Иван, опять придется отцу помогать. Ну, уж не знаю, что будет; ты поищи-ко пузырек с живой водой, от Шута взятый. Дай мне попить, сам попей, да смажь свой меч.

Он отыскал пузырек, попили оба, смазал меч, он сел на коня, конь и говорит:

— Ну, Иван, десять богатырей это тебе легко с нима, а два богатыря — чуть не супротив тебя, а два коня — чуть не супротив меня, и я боюсь, чтобы тебя не обранить. А войско-то это что, хоть в пять раз больше, нам не страшно. Ну, ничего, поедем.

И так они поехали. Когда приехали на поле, то начинает рубить по-старому, так ужасно бьет, что не успевают подставлять войско?в, как все уничтожается. Все поле было посеяно войсками, и царь стоял и дивился такому сильному воину. Когда это войско пало, то сразу выступило три богатыря напротив Ивана один за одним. Ну, Иван с нима очень легко справился. Тогда выступило пять. И та же была участь с пятима. Потом выехало два, с этыма двума он очень легко справился.

Выезжает одиннадцатый богатырь один. Когда съехались, то он так сильно мечом ударил Ивана, что он выпал из седла и был ранен. Но с горячки богатырь проскочил мимо. Конь, конечно, не растерялся, стал на колена и зубами перекинул его на спину, увез в лагерь, сам выбежал биться с этим богатырем. И вот когда увидал богатырь, что бежит один конь на него, он поворачивает свою лошадь и хочет ударить его мечом. И вот сразмаху Иванова лошадь, как только подъезжает к нему, опустила голову книзу, и тот богатырь хотел ударить ее, а попал в свою лошадь и убил ее, и эта лошадь Иванова заскочила и расколола ему пополам голову. Тогда еще выезжает двенадцатый богатырь. Ну, царь стоял, дивовался этой лошади без хозяина, как она работает. И вот когда увидал богатырь, что бежит лошадь на него какая-то, он поворачивает лошадь, и несутся друг на друга. И так съехались когда, высоко стали на дыбы, так что богатырь выпал из седла, Ивана лошадь захватила глотку у этой лошади и перегрызла, потом кинулась на богатыря. И проломила ему голову.

И вот конь вернулся к своему хозяину, но только был тоже сильно ранен в ногу, прибегает и говорит:

— Ну, дорогой мой Ваня, жив теперича?

— Жив, мой конь, только очень тяжело.

— Ну, тяжело — это не страшно, поедем.

Стал на колени, закидывает его на спину и поехал. Тут подбегает царская свита и говорит:

— Куда ж ты, добрый витязь, поедешь раненый и лошадь твоя обранена? Мы повезем тебя в царство, вылечим и прославим по всему свету.

— Нет, ваше величество, я поеду. Это я тебе все помогал за двадцать пять, а теперь поеду.

И жалко его было отпустить, но делать нечего — поехал. Приезжает на свой хутор, жена перепугалась и начала его лечить. Докторов позвала, сама была сестрой милосердной, все меры приняла и так стала его лечить. И вот когда этот царь приехал домой, то собирает пир, созывает всех своих гостей, зятевей и так далее, и выславился этот царь большим воином, победителем такого крупного королевства. И вот когда все гости собрались и стали беседовать, сидеть, жена ему и говорит:

— Слушай, муж, я тебе опять скажу: как хоть, у нас есть три дочери, две сейчас сидят на пиру. А почему же третьей дочери не сидеть? Я думаю, она у нас все равно, что и другие. А почему же и зятя не позвать, может, и придет. Я думаю, что должен ты сделать это. Тогда он сказал:

— Ну, ладно; слуга, съезди на хутор и позови мою дочерь и зятя.

И вот приезжает слуга, заходит в ихний дворец, то встретила его дочь. И он ей поклонился и стал просить на пир, вместе со своим мужем, что батюшко велел приехать. Она ответила так:

— Слушай, слуга, скажи моему отцу так: что я от мужа никуда не поеду. Он у меня болен, и я никуда не поеду. Он сильно ранен.

Тогда слуга сразу понял из слов ейных, что вот кто помогал — его зять, и уехал прочь к царю. Приехал туда, вызвал царя отдельно и сказал:

— Вот что, ваше величество, я был у вашей дочери, и она отказалась. Почему? Потому что у нее муж болен, он сильно ранен.

И царь сразу догадался, что это зять был на коне.

— И он мне сказал, что вот, батюшко, я работал «за двадцать пять», — это за двадцать пять розог. Пришел к жене и говорит:

— Собирайся, поедем на хутор за своей дочерью и зятем, а вы, гости, подождите.

Вот они приезжают на хутор, и он кряду же приходит к дочери своей. Поздоровался и стал ее просить на бал и спрашивать:

— Ну, как зять, в каком положении?

— Да, папенька, я не знаю ничего без мужа. Можете пойти к нему и спросить, пойдет он на бал или позволит мне пойти, а я не пойду без его позволенья, тем более, что он как болен. И вы, наверно, сами знаете.

— Я, дочка, только сейчас узнал, когда приехал курьер, а раньше он мне ничего не говорил, как помогал. Тогда разрешите, дочка, его увидать.

Повела она его в спальну, где он лежал болен. Подошел к нему и говорит:

— Ну, зятюшко, прости меня, что я не давал тебе дочерь и что ты мне не сказал, ведь я тебя спрашивал. А теперь пойдем на бал, и наши гости охотно бы посмотрели на тебя. И мы тебя прославим и наградим, и наделим тебя полуцарством.

— Слушай, батюшке, я не поеду с вами, потому что ваш экипаж меня не возьмет, а жена пусть с вами едет, я дозволяю. А уж если конь сможет нести меня, я спрошу у него, то и я приеду.

— Хорошо, ну, ладно, мы будем ждать, приезжай на коне.

Жена срядилась и поехала с отцом-матерью на бал. А он оделся и пошел к своему коню, и говорит:

— Ну, дорогой мой конь, как царь нас просит на бал, так как: поедем или нет, говори мне теперь правду? Конь немного подумал и сказал:

— Дорогой мой Ваня, поеду, если будешь исполнять, что я тебе буду говорить. Вот когда мы приедем к царю на бал, а там есть широкий двор, где приезжающие принцы и короли ставят лошадей, и там их стоит, может быть, сотня, и для меня там место будет приготовлено; и вот ты приедешь туда, поставь меня в ту конюшню, но только не вяжи. И я поем немного и выбегу из этой конюшни, и всех лошадей передавлю, и буду носиться по двору, как бешеный. И все конюха и слуги перепугаются и придут к царю, и будут просить тебя, чтобы ты меня поймал. И вот когда, конечно, скажет царь, все эти гости станут говорить напротив, ну, царь не позволит меня ни корить, ни бить, скажет только: «Поди, Иван, уйми свою лошадь». А ты поди со шпагой и скажи: «Бешеную скотину никогда не держат», — и поди, отруби мне голову. Если сделаешь это, то я поеду, а там уж увидишь, что будет. Иван немного подумал и говорит:

— Так как же, дорогой мой конь, разве мне не жалко будет тебя убить, как ты мне делал много хорошего, женил на царской дочери, и я добился до большого почета и славы. Что ты говоришь такое?

Потом он немного подумал и сказал ему:

— Ну, ладно, дорогой мой конь, коль ты так велишь, то я сделаю.

— Ну, садись на меня и поедем. Есть мне теперь единственный случай.

И так приехали на двор. Как конь ему сказал, так он и сделал, поставил его и зашел на бал. Конечно, его с радостью встретили, посадили за стол и начали угощать, и все гости радовались, ценили его, такого сильного витязя. Не прошло полчаса, как бежат конюха, кучера со страхом, и говорят своим хозяевам такое слово:

— Вот не знаем, что творится с лошадью Ивановой, перегрызла всех лошадей и носится по двору, попросили бы Ивана, чтобы он ее убрал или что сделал. Тогда царь говорит:

— Ну, зять, слушай: поди, убери свою лошадь. Вы, гости, не волнуйтесь, я заплачу убытки, она нам много хорошего сделала. Ты ее только убери, и будем держать ее до тех пор, как желает зять. Тогда стает Иван на ноги:

— Ну, бешену скотину никогда не держат; пойду, отрублю ей голову!

Царь скочил и говорит:

— Слушай, Иван, не надо, я заплачу все убытки, только ты ей ничего не делай!

— Нет, надо отрубить голову.

И пошел на двор. Все присутствующие бегут за ним и просят. Он прошел на двор, лошадь увидала его, вытянула голову и стоит. И он подходит к ней рядом и ударил ей мечом и отсек голову. В этот же момент выскочил мужчина такого же росту и говорит:

— Ну, здравствуй, зять, я твой шурин. А теперь пойдем на бал, и я тебе скажу еще, кто я есть такой.

И когда Иван пошел домой, а он стал ему говорить дорогой:

— Вот я есть одного царя сын, Иван-царевич. А помнишь, мы с тобой были у Шута, и вот я пробыл там двадцать лег, и тебя бы он обратил конем, но ты сумел меня второй раз взять, и я уверился, что ты парень боевой, и помог тебе. А теперь молчи пока и пойдем на бал, и я там выясню, кто я есть.

Когда они пришли на бал, не знали, конечно, кто незнакомец, ну, такою же роста богатырь, как и зять Иван. Посадили их рядом, стали угощать. Потом, когда он немного подвыпил, стал на ноги и стал говорить:

— Слушайте, ваше величество, я вам поясню, кто я есть такой, может, вы меня узнаете, хотя это было давнее дело. Бывал ли у вас когда от роду сын?

— Да, добрый витязь, бывал у меня сын, но только этому уже лег двадцать.

— Ну, а каким путем он у тебя не стал, можете пояснить мне?

— А вот каким путем. Однажды я был на охоте, и я завяз в болоте так сильно, что не мог попасть домой. А потом послышался голос: «Вот, ваше величество, отдашь, что не Знаешь, дома у тебя есть — я тебя спасу, а не отдашь — умрешь в болоте». И вот мне пришлось отдать, а приезжаю домой — у меня сын, ну, я этого не знал. И вот росту был сын, помню, большого, ну, пришлось все равно отдать. Через девять месяцев приезжает Шут, и пришлось ему сына отдать. И вот сегодня исполнилось двадцать лет, как я отдал сына.

— Да, ваше величество, верно; двадцать лет назад я и был ваш сын, и был у Шута двадцать лет. И вот ваш зять, что у вас здесь сидит, он меня два раза выводил от Шута, и вот вывел.

Царь очень обрадел и говорит:

— Ну, сын, теперь ты женись и становись на престол, и я отдам престол, потому что стал стар, а зятю нашему дадим полцарства.

Тогда, конечно, отыскали ему невесту, и царевич женился, и гости дивились очень: два таких славных богатыря, и как они скрылись от Шута и могли у хитрить его.

А это он, конечно, веселым пирком да за свадебку. Споженился царевич, и стали жизнь проводить до глубокой старости как Иван-царевич, так и его зять.

admin

Наверх