Конь родео

Для одних родео — это красивый праздник, для других — бизнес, для третьих — стиль жизни. Национальные финалы родео в Лас-Вегасе собирают зрителей не меньше, чем крупные футбольные матчи. Жители Иллинойса в родео участвуют чуть не с пеленок — существуют отдельные категории соревнований для старшеклассников и младших школьников. В любом случае, родео — нечто, без чего конную культуру Америки просто невозможно представить.

Слово «родео» испанское: «родеар» на языке первых бледнолицых хозяев Дикого Запада значило «окружать», «сгонять скот». На рубеже XVIII-XIX веков большая часть этих мест принадлежала Испании. Уже тогда край начал специализироваться на скотоводстве: простора в прериях хватало, а сбыт продукции был обеспечен. Для тяжелой и непростой работы на ранчо требовались умелые всадники, и надо сказать, в них не было недостатка – испанское искусство верховой езды общепризнанно, и тогдашним ковбоям, называвшимся по-испански «вакеро», было у кого учиться. Вакеро работали рука об руку со своими североамериканскими коллегами даже после того, как в 1848 году Техас и другие территории Запада были присоединены к Соединенным Штатам.

В 60-х годах XIX века, после гражданской войны, работа ковбоя достигла максимальной популярности. Огромные стада, рассыпавшиеся по прерии, два раза в год необходимо было собирать для сортировки и таврения молодняка, после чего коров перегоняли за сотни миль на скотные рынки. Окончание такой тяжелой работы нельзя было не отметить – и тут не обходилось без излюбленных ковбойских развлечений. Нет, не тех, о которых, возможно, подумал любитель вестернов: ковбои бросали друг другу вызов, чтобы выяснить, кто самый ловкий и умелый, кто лучше других справится с необъезженным конем или непослушным бычком. Если учесть, что такие самодеятельные родео подчас были единственным развлечением на много миль в округе, нетрудно понять, какой популярностью они пользовались.

Однако вскоре «золотой век» ковбойской романтики кончился. Судьба явилась в образе скотовозного вагона. Появление железных дорог сделало работу перегонщиков скота ненужной, и многим ковбоям пришлось осваивать новые профессии.

В качестве соревнования с определенными правилами родео впервые состоялось в 1872 году в городе Чийенн, штат Вайоминг. Популярность ковбойских «игр со скотом» росла, родео регулярно включалось в программы различных шоу и представлений в стиле Дикого Запада. Но только начиная с первых десятилетий XX века о нем можно говорить как о новом виде спорта. С середины 20-х годов чемпионаты по родео в Бостоне и Нью-Йорке благодаря активным антрепренерам приобретают национальную известность. Появляется новая профессия – ковбой родео. Причем она даже имеет свой «профсоюз» – Ковбойскую ассоциацию (CTA), созданную в 1936 году во время забастовки ковбоев на чемпионате в Бостоне.

Кстати, ковбой родео – отнюдь не чисто мужская работа. Например, в такой дисциплине, как скачки вокруг бочек, доминируют представительницы прекрасного пола, да и в других состязаниях «ковгерлы» готовы оспорить первенство мужчин. И уж непременный пункт программы – выбор самой обаятельной и привлекательной, королевы родео.

Современное родео состоит из пяти «классических» видов состязаний: это езда на неоседланной «дикой» лошади, на оседланном «бронке», на быке, борьба с бычком и ловля теленка – «в личном зачете» и командная. «Бронк», или «бронко» – значит «необъезженный конь»; этот вид соревнований уходит корнями вглубь истории ковбойского Запада. Конечно, сегодняшние «бронко» – животные совершенно домашние, даже более того, бить задом, передом, спиной, поясницей и всем чем только можно, выпрыгивая при этом вверх на высоту собственного роста, они обучены специально. Правда, этому весьма способствует специальный широкий ремень, который охватывает тело коня на уровне паха: в затянутом виде он вызывает у лошади, так сказать, некоторый дискомфорт, от которого она стремится избавиться не меньше, чем от всадника. Однако стоит ослабить ремень – и необузданная ярость утихнет сама собой: отработал – можно и отдохнуть.

Однако «бронк» – хоть и «дикая» (или доведенная до «дикого» состояния), но все же лошадь. А вот усидеть на здоровенном быке, который по своей природе гораздо менее управляем – это вам уже не шутки. Недаром «скачки на быках» так популярны, что есть ковбои, работающие только с быками. На быке (как, впрочем, и на неоседланном «бронке») нет дополнительной опоры в виде седла: из всего снаряжения только подпруга с толстым ремнем – за него ковбой держится одной рукой. Другая его рука находится в воздухе – и не дай бог ему коснуться ею хоть чего-нибудь: последует немедленная дисквалификация.

На беснующемся «бронке» или быке нужно продержаться восемь секунд. Причем стартовая позиция ковбоя дает животному преимущество: ноги должны быть на уровне плеч коня или быка. Однако продержаться контрольное время – полдела. Не менее важно, как держится ковбой. Лошадь на каждом прыжке полагается пришпоривать – и оценивается не только «работа шенкелем», но и вообще все движения всадника, то, как он сохраняет контроль над ситуацией. Очень важно и то, насколько активно ведет себя лошадь. Быка шпорить не требуется: тут хотя бы продержаться положенные восемь секунд, ведь эта «туша» до тонны весом способна развивать поразительное ускорение.

Ловля теленка – соревнование, появившееся из ежедневной практики ковбойского труда. Поймать и привязать бычка – обычное дело на любом ранчо, но на арене это надо еще и сделать быстрее всех. После стартового сигнала ковбой бросает лассо на бегущего теленка. «Зверь» пойман – теперь долой с седла и бегом к нему, чтобы как можно быстрее связать любые его три ноги вместе. Как только дело сделано, ковбой выбрасывает руки вверх – сигнал судьям о «финише». Однако если в течение шести секунд теленок освободится, результат не засчитывается. В этом виде соревнований чрезвычайно важны взаимопонимание человека и лошади, ведь теленка нужно изловить в считанные секунды, а пока ковбой суетится вокруг него на земле, конь стоит на месте, удерживая лассо, привязанное к его седлу, натянутым.

В таком виде соревнований, как борьба с бычком, ковбою придется иметь дело уже с более крупным, подрощенным животным. Здесь и тактика другая: ковбой устремляется за ушедшим вперед бычком и, настигнув его, прыгает ему на спину. Его задача – в течение нескольких секунд затормозить бычка или заставить его развернуться. На арене при этом присутствует второй всадник, который следит за тем, чтобы бычок бежал по прямой.

В командной ловле бычка уже два активных участника. Один из них набрасывает бычку лассо на рога или шею, после чего разворачивает свою лошадь влево. Теперь очередь его партнера: он должен при помощи лассо поймать бычка за заднюю ногу. Несколько секунд – и бычок «распят» на веревках между двух коней, стоящих по разные стороны от него мордами друг к другу.

Основные разновидности «скачек» на родео – скачки вокруг бочек и гонки фургонов. На первый взгляд эти состязания проще, чем описанные выше, но чтобы почувствовать, что это такое, надо учесть скорости, на которых все происходит. Вокруг бочек лучше всего скачут лошади породы кватерхорс – пожалуй, такие крутые виражи только им под силу.

Впрочем, перечисленными видами соревнований программа родео отнюдь не ограничивается. Здесь даже есть свои клоуны. Ведь родео – это прежде всего хорошо срежиссированное шоу – и огромный бизнес. В течение года в США и Канаде проводится около двух тысяч родео различных уровней, на которых выдается порядка двенадцати миллионов долларов призовых. Можно представить себе доходы их организаторов, если трансляции главных чемпионатов собирают аудиторию в тринадцать миллионов зрителей.

Во время родео в мексиканском городе Тикуль разъяренный бык поднял на рога одного из участников представления, а затем ранил упавшую лошадь. Об этом сообщает издание Daily Mail.

На глазах у многочисленных зрителей бык сбил на землю и принялся топтать одного из конных наездников. Затем он подцепил лежащего на земле мужчину рогами и подбросил его в воздух. Это привело к падению лошади с другим всадником. Человек успел отбежать, и бык вонзил рога в животное.

В ноябре сообщалось, что во время корриды в мексиканском городе Санта-Мария-де-Керетаро бык атаковал тореадора и ударил его рогом в область паха.

Больше ада и странных новостей в Telegram-канале «Лента дна». Подпишись!

На родео в Мексике бык поднял на рога лошадь и наездника, сообщает Daily Mail. Кадры нападения разъяренного животного опубликованы в Сети.

Бык на глазах у зрителей сбил на землю и начал топтать одного из участников представления. После он зацепил его рогами и подбросил в воздух, что привело к падению лошади с другим наездником. Ему удалось убежать.

* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры??», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир»

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС77-66269 от 01 июля 2016 года.При использовании материалов сайта просьба ссылаться на телеканал РЕН ТВ, используя гиперссылку.

Доставка и оплата:

Доставка
  • Доставка по Москве: от 1 000 руб.
  • Доставка по Московской области: от 3 000 руб.
  • Оплата
    • Наличный расчет
    • Перевод на счет в банке
    • 50% предоплата и 50% после сдачи площадки, перед началом мероприятия

      Внимание! Скидки на доставку не распространяются.

      Батут Родео Конь в аренду

      Планируете веселую вечеринку? Решили устроить запоминающийся корпоратив? Вас выручат аттракционы для взрослых. Обратите внимание на аттракцион«Родео Конь». Он станет незабываемым развлечением для гостей и сотрудников. Кто-то захочет попробовать себя в качестве наездника, а кому-то придется по душе роль активного болельщика. Главное — это развлечение никого не оставит равнодушным.

      Мы предлагаем батут для взрослых в аренду. Причем цена включает установку на месте проведения мероприятия и последующий демонтаж, а также поддержку технического специалиста. Чтобы сделать заказ, позвоните в компанию «Батут в аренду» или закажите обратный звонок.

      XII . ВРАГ ЗА ВРАГОМ

      Вокруг маленького городка Громаха на телеграфных столбах были развешены большие афиши. Такие же афиши можно было увидеть и в окнах городских лавок, объявлялось в них о приближающемся родео — чемпионате ковбоев. Среди списков призов на афишах напечатаны были фотографии неукротимых лошадей и быков. А по самой середине афиши и втрое крупней всех других был снимок коня, сбрасывающего седока таким манером, каким редкому всаднику случалось быть выбитым из седла. Внизу крупными буквами было написано:

      КУГУАР ВЫЗЫВАЕТ НА БОЙ ЧЕМПИОНОВ МИРА

      Кугуар (горный лев) было имя лошади, которой по брыкливости не нашлось бы равной, померяться с ней силами было искушением для любого хорошего ездока. В состязании мог участвовать всякий, из каких бы далеких краев он ни приехал, а награда, обещанная тому, кто сумеет на ней усидеть, была так велика, что охота побывать на родео возникала у многих.

      Многие уже пытали свои силы в других родео, где участвовал Кугуар, и убедились, что это не просто брыкливая лошадь. Все, кто пробовал усесться на него, говорили в один голос, что он зол и хитер и в глазах у него убийство, если бы не «подымалыцики», отгонявшие его прочь, не один ковбой был бы растерзан в куски.

      Эта лошадь, казалось, ненавидела весь род человеческий и помышляла только о том, как бы стереть его с лица земли. Но самое страшное, что замечали в ней всадники, — это то, что были люди, которых она ненавидела больше других, сильнее всего проявляла она ярость при виде людей, похожих на ее врага.

      Необычайная история повсюду сопровождала эту лошадь и передавалась от всадника к всаднику на различных родео и других торжествах. Эта история гласила, что лошадь была найдена в степи, в табуне необъезженных дичков, с пустым седлом на спине. Запекшаяся кровь была у нее на шерсти у морды и на коленях. Лошадь заарканили, связали, и всадники стали искать на ней раны и порезы, но не нашли ни царапинки. О поимке ее даны были публикации в местных газетах штата, причем описание ее было таково: «Мышастой масти, с белой отметиной на морде, в чулках и с тавром, похожим на колесо повозки». Публикация печаталась изо дня в день в течение двух недель, и никто не заявил притязаний на лошадь. Несколько дней ее продержали на пастбище, а потом один из всадников загнал ее в кораль.

      Ковбою приглянулась лошадь с первого дня, едва он ее только увидел. Сперва он решил, что это обыкновенная лошадь, кем-то немного испорченная. Но скоро он убедился, что лошадь придется повалить наземь, иначе не положить на нее седла. В глазах у нее горел огонек, который не нравился ковбою, потому что на своем веку он навидался лошадей всякого сорта и прекрасно знал, что означает этот огонь. Он держался на расстоянии и работал веревками с места, пока лошадь не опустилась на колени, а потом врастяжку и на бок. Седло было туго затянуто, и, проверив, хорошо ли сидит уздечка, он сел верхом на лежащую лошадь, изловчился и сдернул веревки с ног.

      То, что случилось в следующие несколько минут, не может быть передано словами, и сам ковбой понимал, что рассказывать об этом все равно что пытаться нарисовать Большой каньон Аризоны черною краской на черном холсте.

      Так или иначе, ковбою удалось добраться до ограды кораля и перемахнуть через нее, прежде чем лошадь как следует разошлась, и здесь, в безопасности, он осмотрелся и понял, в чем дело.

      Он вспомнил пустое седло, которое было найдено на спине у лошади две недели тому назад, потом засохшую кровь, которой были измазаны ее морда и ноги.

      — Горный лев в тысячу двести фунтов весом — вот что такое эта лошадь, — сказал ковбой, осматривая «людоеда» сквозь колья кораля.

      Вот откуда взялось имя «Кугуар», и никогда кличка не подходила лошади больше, чем это имя мышастому жеребцу.

      Потом прошел слух о празднествах, устраиваемых четвертого июля, в День независимости, в одном из больших южных городов, там ожидалась езда на дичках и все, что полагается в таких случаях.

      Приз в сто долларов был обещан тому, кто доставит самую брыкливую лошадь, и вот как случилось, что в день торжества Кугуар впервые был выведен на арену.

      «Подымальщикам» и «гоняльщикам» было отдано распоряжение быть под рукой и смотреть, чтобы не вышло худа. И все оценили справедливость этого предостережения задолго до того, как кончился день.

      Кугуар был «испробован», и сотня долларов была вручена ковбою, приведшему лошадь. Он выиграл приз. Ни для кого не могло быть сомнений в том, что злей и трудней этой лошади нет, и не только там, но и всюду, где ездят на крутых лошадях.

      Лишних пятьдесят долларов было предложено ковбою за право оставить лошадь для родео. Ковбой отказался, и, когда пришел последний день испытаний, вторые полсотни добавлены были к первым и приняты. Купчая была выправлена, и с этого дня Кугуар пошел ходить от конюшни к фургону и от арены к арене.

      Его слава катилась из штата в штат — слава бойца, «людоеда», неукротимого дикаря, и по прериям, и по городам собирались толпы народа, чтобы посмотреть, как будут с ним управляться наездники, потому что одно это стоило во сто раз больше, чем входной билет на площадки родео.

      Скоро по всему Юго-Западу из штата в штат народ только и говорил что о Кугуаре не иначе, как если б он был кинозвездой, актером или принцем Уэльским. Туристы из Европы и из всех частей Соединенных Штатов приезжали и уезжали и увозили с собой рассказы о неукротимости этой лошади. Устроители родео насторожились и принялись отбивать Кугуара друг у друга. Иметь Кугуара — значило иметь полные сборы, и пришло время, когда конкурент, поставлявший норовистых лошадей для родео, предложил за него чистоганом пятьсот долларов и ушел несолоно хлебавши. Вряд ли его уступили бы и за тысячу.

      Каждое лето мышастую лошадь погружали в поезд вместе с другими неукротимыми лошадьми и выгружали на какой-нибудь из арен родео, каждые несколько недель три или четыре дня кряду на ней «ездили». Во время родео по два или по три раза на день взбирался на нее незнакомый ездок, распахивались двери «клетки», а из них вылетал визжащий, рвущийся ком стальных колец, обрушивался на арену, как бочка лавы, и земля взлетала из-под копыт до самой трибуны.

      Судьи, «подымальщики» и все, кто стоял вокруг, превращались в глаза, чтоб увидеть каждое движение Кугуара. В это время никто не дышал, но не дышать приходилось недолго, потому что уж очень скоро вылетал из седла ражий ковбой, который в эти несколько мгновений успевал получить немало злых толчков и сразу приходил к убеждению, что даже такому прекрасному ездоку, как он, не стыдно вылететь вверх тормашками вон из седла — такова была эта лошадь.

      Редко всаднику приходилось возвращаться издалека, и чаще всего только несколько шагов было между встающим с земли седоком и стойлом, из которого он только что вылетал вихрем.

      Как норовистая, неукротимая лошадь, Кугуар не знал соперников: ни в этом, ни в соседних штатах не было лошади, которая могла бы поспорить с ним в умении прыгать и бить задними ногами, и, часто знатоки удивлялись, потому что всякий, кто понимал в лошадях, мог видеть, что у Кугуара нет прирожденной злобы, как у большинства брыкливых лошадей родео, у этой лошади было немало ума, это видно было по тому, как она сбрасывала с себя человека. Обычная брыкливая лошадь сплошь и рядом, брыкаясь, усаживает обратно в седло потерявшего равновесие всадника. Кугуар же, почувствовав, что человек подался на дюйм, никогда не возвращал ему этого дюйма. С этой минуты седло начинало уходить из-под седока.

      Недюжинный ум был виден и в том, как ненавидел Кугуар человека.

      — По тому, как он злится, — говорил ходивший за ним ковбой, — видно, что кто-то обошелся с ним, как болван. Но есть у него что-то на уме и помимо злости, он будто о чем-то скучает. Порой найдет на него стих — и меня подпускает, и радуется мне, будто принимает меня за кого-то другого. А пройдет этот стих — и не суйся к нему, так и брызжет пеной.

      Первые два года Кугуар был самой свирепой из всех лошадей, какие только бывали на родео. Это было жестокое время не только для лошади, но и для всех, кто ходил за ней и пытался сесть на нее верхом. В сердце лошади было столько яда, что казалось, одной ненавистью она и жила, это была ее пища, и брусья, и колья, которые отделяли ее от людей, показывали, как она жаждет убийства: глубокие следы зубов и копыт говорили об этом достаточно ясно.

      Не эта лошадь стояла перед ковбоем лет восемь тому назад. Тогда она не искала битвы и только хотела избавиться от человека, только старалась порвать веревку. И хотя недоверие и ненависть к человеку были у нее в крови, у нее не рождалось желания уничтожить, искалечить ковбоя.

      Она немало бесилась в коралях «Рокин Р.», и Клинту не приходилось слишком зевать в седле. Но это была детская забава по сравнению с тем, как бесновался Кугуар. Между Дымкой и Кугуаром была такая же разница, как между человеком, играющим сам с собой в мирную игру, и игроком, который со злейшим врагом ставит всю свою жизнь на карту.

      Кугуар убил бы себя самого, чтобы дорваться до человека, он не заботился о собственной шкуре и жил для одной только ненависти. Но как ни сильна была эта ненависть, он не старался причинить вреда никому, кроме тех, кто ходил за ним или пытался на нем ездить.

      Возможно, это объяснялось тем, что кругом всегда было слишком много народа: трибуны были полны народа, народ толпился вокруг проходов и коралей родео. Может быть, эти толпы смущали его, и потому он смирно стоял, пока кто-нибудь не подходил к нему ближе.

      Маленький веснушчатый человечек, который разделался только что с «большим финалом», подошел однажды к стойлу кораля, чтобы сесть на Кугуара. Он приехал из другого штата и в течение первых трех дней родео показал себя мастером в деле объездки дичков и в работе с быками.

      — Ей-ей, — сказал он, когда Кугуара загнали в стойло для седловки, — я недаром отмахал столько миль, чтобы сесть на эту лошадку!

      Он пощупал свои кривые шпоры, чтобы проверить, прочно ли они сидят на ногах.

      — Я вам покажу, — продолжал он, улыбаясь, — как играют джигу шпорами на лошадиных ушах.

      Маленький вакеро (ковбой) был в ударе: он не был в городе год или больше, и случай поездить на злых лошадях при толпах народа был для него праздником, единственными свидетелями его искусства были кактусы и испанский кинжал, а скачка на крутых дичках по пересеченным равнинам и высоким холмам куда меньше давала возможности всаднику показать себя, чем ровная арена, где играет оркестр и галдит народ.

      — Эта лошадка в моем вкусе, — сказал он, осмотрев Кугуара.

      То, как вела себя лошадь во время седловки, нимало не смутило его, улыбка на его лице расплывалась все шире по мере того, как приближалось время карабкаться на загородку. Как истый наездник прерий, он рад был всему, что могло показать его искусство и ловкость, и, явись Кугуар прямой дорогой из ада, вырасти у него рога, и вилкою хвост, и двойные копыта — он оскалил бы зубы еще шире и годовым своим заработком побился бы об заклад, что заставит его поджать хвост и пуститься наутек туда, откуда пришел.

      — Всадник в седле! — крикнул «гоняльщик», но судьи уже впились глазами в арену, потому что Кугуар был на выходе.

      Ковбой испустил воинственный клич и улыбнулся, когда распахнулись ворота стойла и Кугуар был «раскупорен». Ту же улыбку довез он до судей и, подъехав к ним, лихо черканул своими кривыми шпорами от самых ушей повисшего в воздухе коня до задней луки седла.

      — Э-эп! — гаркнул он, когда воющий Кугуар прянул вверх от земли.

      Облако пыли скрыло от глаз судей то, что случилось дальше, но если б и не было пыли, они б не успели уследить за этим, потому что случилось это слишком быстро. Мгновением позже пружиной согнувшаяся лошадь мышастого цвета неслась по арене к забору и к стойлам. Ковбой по-прежнему воинственно гикал, но он подался вбок и болтался в седле, точно кнут на кнутовище. Кугуар добивал ездока.

      «Подымальщики» выехали на арену, чтоб овладеть головой коня, прежде чем он успеет сбросить с себя человека, но было уже поздно, и в ту же секунду зрители на трибуне побледнели и ахнули все, как один, потому что резкий толчок выбил ковбоя из седла и, прежде чем всадник успел упасть, Кугуар вскочил на дыбы, обернулся и, прижав уши, сверкая зубами и полыхая копытами, рванулся к повисшему на поводьях врагу.

      Мгновенье человек болтался в воздухе, потом упал, и лошадь-кугуар кугуаром ринулась, чтобы прикончить жертву.

      Провидение или что-нибудь в этом роде вмешалось тут в дело, потому что, когда всадник упал и коснулся земли, он был по другую сторону забора и не был окончательно превращен в порошок.

      Но даже тут Кугуар не отстал. Слышно было, как под ударами копыт в щепу разлетается тес, когда две веревки упали рассвирепевшему зверю на шею.

      Несколько всадников подскакали к ковбою и увидели, что он сидит и трясет головой, будто старается восстать из мертвых. Он поднял глаза на обступивших его людей, и недоуменная улыбка расплылась по его лицу. Потом он взглянул на свое платье и заметил, что на нем почти не осталось рубахи. Лицо его сморщилось, когда он повернулся, — колотье прошло по ребрам и по спине, он посмотрел на свои самодельные, сыромятной кожи, помятые и изорванные жестокими копытами штаны. При виде этих следов он снова улыбнулся и вымолвил через силу:

      — Счастье мое, что на мне были эти штаны, иначе я был бы сейчас в костюме Адама.

      С этого дня ковбой с веснушчатым лицом бывал или старался бывать на всяком родео, которое осчастливливал своим участием Кугуар. Он наскочил на лошадь, на которой не сумел усидеть, и не мог взять в толк, как могло такое случиться. Никогда еще он не видал лошади, которая была бы для него слишком трудна. А для Кугуара недостаточно было одного лишь уменья и нервов, здесь нужно было что-то другое, и он понять не мог что.

      Каждую зиму, весну и осень он проводил в прерии, делая свое дело, а когда приходило лето, он пускался вдогонку за Кугуаром, полный новых надежд на то, что он сможет вернуться на ранчо и заявить своему хозяину, что он «обработал Кугуара на ять ровным счетом в одну минуту».

      Два лета он бродил за Кугуаром с родео на родео, состязаясь с другими искусными ездоками, и трижды за это время ему удалось добраться до Кугуара и попытать счастья. Но всякий раз эти попытки кончались тем, что он падал наземь и пускался бежать.

      — Эта лошадь знает, что делает, — как-то сказал он одному из всадников, — и потому-то я никак от нее не отстану.

      Прошло еще три долгих лета работы на родео, а Кугуар по-прежнему вызывал на бой лучших ездоков мира. Снова пришла весна и новые родео, и в афишах опять стояло: «Будет участвовать Кугуар».

      Дальше в афишах рассказывалось о том, как за пять лет ни один ездок не сумел усидеть на лошади до выстрела из ружья, и ковбои, читая афишу, замечали: «Совершенно верно, чистая правда».

      Дымка продолжал швырять людей направо и налево всю эту весну и все лето. Он держал свой рекорд и дальше, до поздней осени, а потом, к началу родео, ковбой, приехавший на зиму из Вайоминга на юг, услыхал о его подвигах. Двумя днями позже этот объездчик явился в главный штаб родео и, заметив, что слышал чудеса о Кугуаре, записался в число охотников.

      «Пробы» и «полуфиналы» показались ему детской игрой. К Кугуару допускались лишь те, кто справлялся с «большим финалом», и так как ковбой пришел на родео только для того, чтобы померяться силами с Кугуаром, все прочие лошади были для него только ступенькой.

      Он легко добился права сесть на лошадь, а вместе с тем и права на получение тысячи долларов в случае, если усидит в седле. На следующий день после полудня он был у стойла для седловки. Подходило ему время по-настоящему испробовать свое уменье, и в ожидании этого он осматривал, крепки ли ремни и подпруги, удержат ли они седло на спине Кугуара во время решительной схватки.

      Судья выкрикнул его имя, и тотчас же мышастая лошадь была загнана в «клетку», она глянула на него сквозь брусья загона и захрапела, ездок присвистнул при виде пышущей злобой морды и, слегка усмехаясь, заметил:

      — Сдается мне, эта лошадь нисколько не похожа на тех, на каких я когда-либо ездил. Ну да ладно, пожелаю себе удачи.

      — Удача тут нужна большая, — ответил ему один из ковбоев.

      Седло было положено, подпруга затянута, потом всадник перелез через брусья «клетки» и сел на спину, с которой скатывались лучшие наездники страны. Он подобрал немного поводья, ноги подал чуть-чуть вперед и откинулся назад, чтобы встретить первый толчок. Затем снял с себя шляпу и, вытянув ее в руке для баланса, крикнул:

      Правильней было бы, если бы он крикнул: «Полетел!» Во всяком случае, судьи увидели человека и лошадь только тогда, когда они были уже на арене. На всех лицах было написано удивление, когда, после того как улеглось первое облако пыли, оказалось, что всадник все еще в седле и, главное, не собирается падать.

      Судьи сидели на своих лошадях и, остолбенев, смотрели на представление. Редко приходится видеть такого всадника на таком коне, и все они были так захвачены происходившим, что не заметили, как всадник отработал положенное время, и забыли выстрелить из ружья в знак окончания скачки, потом кто-то крикнул и вывел их из оцепенения. Выстрел был дан, и не успел еще стихнуть его звук, как всадник скатился с лошади, — с него за глаза довольно было полученной порции. При первом прыжке он почувствовал, будто позвоночник проткнул ему глотку, и это чувство повторялось при каждом быстром толчке, пока он едва не потерял сознание. Но он был хороший ездок и продолжал держаться, старался прогнать дурноту и в то же время боролся с лошадью, ему казалось, что прошло не меньше часа, когда он услыхал слабое эхо выстрела и смутно понял, что взял первый приз. Он первым справился с этой лошадью, и этого с него было довольно. Его не печалило в эту минуту, что до финиша он не дошел.

      Один из всадников, который знал Кугуара как нельзя лучше, смотрел, как лошадь «пошла на выход» с таким же трепетом, как и всегда. Он десятки раз уже видел, как «выходил» Кугуар, и когда это последнее представление пришло к концу, он наклонился к стоявшему рядом с ним парню и сказал:

      — А знаешь, мне кажется, что Кугуар начинает сдавать. Что-то не тот он последние разы, и в особенности сегодня. Взберись на него этот ковбой прошлым летом — голову даю на отрез, — он не выдержал бы так долго.

      — Да, мне тоже сдается, что нет в нем той прыти, — согласился с ним всадник. — Но этого нужно было ожидать, потому что Кугуар таскается по аренам вот уже шесть лет, я и то не пойму, как он не разбил еще себе ног за столько лет.

      Эти замечания были справедливы: они нисколько не касались ковбоя, которому только что удалось досидеть до конца, у говоривших и в мыслях не было, что они смогли бы сделать то же. Больше того: и другие ковбои обратили внимание на перемену. Кугуар начал сдавать, и, глядя на него, с трудом можно было себе представить, что за лошадь Кугуар был прежде.

      С каждым разом заметней становилось, что Кугуар сдает. Маленький вакеро из соседнего штата в эту осень вернулся домой довольным: он был вторым человеком, который «ездил» на Кугуаре, а к закрытию последнего в этом году родео еще двое усидели на знаменитом коне. И мало того, что усидели, — дошли до финиша. Народ на трибунах был изумлен и пришел к заключению, что лошадь не так уж трудна. Награда в тысячу долларов, обещанная всякому, кто справится с Кугуаром, упала до пятисот, потом до трехсот, и репутация неукротимого зверя начала быстро сходить на нет.

      Даже ненависть его к человеку, казалось, стала слабеть. Однажды он сбросил всадника, и тот упал к самым его ногам, толпа затаила дыхание, ожидая, что ковбой будет разнесен в куски. Кугуар растерзал бы его в мгновение ока, случись это год назад. А теперь он как будто и не приметил человека. Он проскакал над ним, осторожно опуская копыта, чтобы не задеть ковбоя. По трибуне прошел ропот, ворчали, что Кугуар ничуть не норовистая лошадь, а ручной жеребец, которого научили брыкаться. А насчет репутации «людоеда» похоже было на то, что это липовый козырь, пущенный в оборот для приманки.

      Что бы там ни говорили на трибунах, у Дымки были свои причины, чтобы мало-помалу перестать быть Кугуаром. Не то чтобы расшатались и ослабели его ноги — нет, просто давал себя знать самый ход вещей, когда год за годом он встречался с незнакомыми всадниками, и хотя никто из них не искал близкой дружбы с ним, никто из них не давал и пищи для ненависти.

      Ни разу с того дня, как Дымка впервые тряхнул головой перед высокой трибуной, ни палка, ни прут не коснулись его. Первые несколько лет сердце, вложенное в него мексиканцем, управляло его действиями. Яд ненависти мешал ему замечать доброе обращение, и только на пятый год его острые уши стали ловить знаки восторга и восхищения, которыми он был окружен. Имя Кугуара еще жило, но лошадь, носившая это имя, быстро утрачивала на него права.

      Пришла следующая весна, здесь и там стали открываться родео, и хорошие ездоки, как и прежде, пустились за Кугуаром в надежде, что рано или поздно они смогут стащить седло со спины коня и сказать: «Я на нем ездил».

      Но не пришла еще и середина лета, а у многих ковбоев надежда эта развеялась дымом, потому что Кугуар больше не был Кугуаром. Эти быстрые, кривые и жесткие прыжки, которые вытрясали разум и чувство баланса из лучших наездников, исчезли, и Дымка стал заурядной брыкливой лошадью — только и всего. Всадник за всадником взбирались к нему на спину, и скакали на нем, и правили им по своей воле.

      Кугуар продолжал брыкаться всякий раз, как его седлали, но чаще и чаще его доводили до финиша, пока наконец ни один ездок уже больше не вылетал из седла.

      Скоро безопасно стало ухаживать за мышастым конем, не нужно уже было высоких коралей для защиты от его копыт и зубов, и, подобно другим коням, его можно было теперь вести из вагона-конюшни к площадкам родео без веревок, держащих его позади на приличном расстоянии от конюха.

      Потом однажды кто-то привел на родео большую серую лошадь с широкой костью и заявил, что «вот он — настоящий неукротимый». И действительно, лошадь была дика. От горбатого носа до глубоких, с поволокою глаз, от впалых щек до массивной шеи — все говорило, что эта лошадь с природным норовом, но что делало ее неоценимой для родео — это ее уменье брыкаться. Тотчас ей дано было имя «Серый Кугуар» — как бы для того, чтобы заменить настоящего Кугуара. Но серый дикий не выдерживал сравнения с Кугуаром времен расцвета.

      Начать с того, что серая лошадь была злонравна по природе, у нее не было ни ярости, ни ума Кугуара. В ней только и был что неукротимый норов, и не ей было спорить с мышастым «людоедом», хоть и была она дикарь дикарем. С самого начала удалось ей сбросить несколько седоков, и тогда-то слава старого Кугуара начала меркнуть. Появление серого дикаря было как бы поворотным пунктом в карьере Дымки, а потом — и очень скоро — пришел последний его день на родео.

      Как обычно, объявлено было, что выступит Кугуар, и те, кто знал понаслышке, но никогда не видел этой лошади в деле, загорелись волнением, когда знаменитый конь показался в загоне для седловки. Многие на трибунах видали когда-то, как треплет он седоков, и у многих остановилось дыхание, когда отворились ворота загона: от этой лошади ждали всего и надеялись, что она превзойдет ожидания. Ворота открылись, из них вырвалась мышастая лошадь с ковбоем в седле, и неукротимый Кугуар пошел по арене ровным галопом.

      Везде и всегда с небольшим уважением относятся к «бывшим». Если бы Кугуар боролся и бушевал, как когда-то, ему кричали бы «браво» и толпа была бы в восторге, но лошадь отбушевала. Не осталось в ней прежней злобы, потому что сердце Дымки выросло и заглушило сердце, принадлежащее Кугуару. Он стал теперь «бывшим», и ничего ему не хотелось, кроме как снова стать ковбойской лошадью — Дымкой. Зрители были разочарованы: им казалось, они даром заплатили деньги. Слышны были крики: «Уберите его, ему впору молоко возить!», «Продайте его под дамское седло!»

      Ковбой доскакал на Кугуаре до другого конца поля, там он остановил его, слез и, слыша, как воет народ на трибуне, похлопал лошадь по шее:

      — Не тужи, старина, ты свое дело сделал, будь на то моя воля, я спустил бы тебя на этот табун, что там воет и верещит, и ты показал бы им, где раки зимуют. Но где твоя злость?!

      В этот день закрывалось родео. Вечером были розданы награды, а наутро лошадей погрузили в вагоны-конюшни для отправки в город, где должно было состояться родео. В этих теплушках было местечко, где всегда во время пути стоял Кугуар. Но на этот раз это место было занято серой лошадью, которая захрапела, когда тронулся поезд. Кугуар был оставлен в загоне и, стоя в одиночестве, смотрел, как поезд исчезает из глаз.

      Попробуйте оседлать и удержаться на «диком» коне.

      Стоимость указана до 6 часов аренды аттракциона (стоимость последующей работы аттракциона оговаривается отдельно)

      Внимание! Транспортные расходы в пределах 30 км от МКАД составляют: 5000 рублей

      Стоимость аренды аттракционов не включает их доставку!

      Стоимость аренды аттракциона на большом спортивном массовом празднике оговаривается отдельно!

      Известно, что ковбои живут в Техасе и устраивают там родео. По местным правилам на скакуне надо продержаться восемь секунд. На Алтае тоже есть родео, но правила другие — гораздо жестче


      В соревнованиях по объездке лошадей Эмдик Уредиш выступают команды из трех человек. Каждой по жребию достается дикий молодой конь и дается пять минут, чтобы его заарканить, выгнать из загона, взнуздать, оседлать и объездить. При этом в седле объездчик должен продержаться одну минуту. Не продержался — проигрыш. За ошибки и нарушения — штрафное время. Побеждает команда, справившаяся быстрее остальных

      Эмдик Уредиш — часть большой программы «Всенародных игр» алтайцев — Эл-Ойын. Их устраивают раз в два года в долине реки Урсул, рядом с селом Ело, в 150 км от столицы — Горно-Алтайска. Праздник проходит в июне-июле в течение четырех-пяти дней

      Одно из соревнований праздника — «гладкие скачки» на ипподроме (Ат-Чабыш). Дистанции — от 1000 м до 12 км. Участвовать могут и чистокровные лошади, и полукровки, и беспородные. Наездникам обоего пола должно быть не меньше 18, хотя еще недавно допускались и 13–14-летние. В денниках, скрытых от зрителей, жокеи готовят лошадей к скачкам: чистят, укрепляют суставы ног защитными бинтами

      Когда заарканенный конь выбегает из загона, объездчики быстро обматывают другой конец веревки вокруг столба-коновязи. Плененный конь продолжает носиться кругами. Оседлать испуганное животное, встающее на дыбы, — непростая задача

      Команда объездчиков высматривает животное, которое выпало им по жребию для усмирения. С первой попытки заарканить коня получается редко. Он всеми способами пытается освободиться от аркана. Даже если веревка обовьет ему ноги, скакун упадет на спину и сбросит петлю. Но когда она на шее, ему не уйти от объездчиков

      Публика гудит, как на футбольном матче. Если аркан соскальзывает с гривы, люди насмешливо выражают неодобрение. И все кругом радуются, если уже оседланный скакун сбрасывает неумелого наездника и уносится в степь

      Вадим Омыров из поселка Усть-Кан — специалист по объездке. В этом году он и его команда победили в состязаниях Эмдик Уредиш, управившись со скакуном за 3 минуты 20 секунд. Но чтобы обучить коня по-настоящему, а не просто оседлать на родео, требуется от месяца до полугода, считает Вадим. Всех молодых коней после соревнований отпускают, и они возвращаются к вольной жизни

      Горный Алтай — один из главных конных регионов России. Кочевое скотоводство, перегон скота — традиционные занятия жителей этих краев. Не умеющий ездить верхом — не алтаец, говорят местные

      admin