Как зовут коня жукова

О войне до сих пор почти не говорят правды. Ее было не разглядеть в советских фильмах. Не видно и в современных, куда на смену прежней лакировке пришла наступающая грязным сапогом довольно дешевая выдумка. В Москве, у станции метро «Аэропорт» тихо, почти не выходя из своей квартиры, живет человек, знающий правду. Бывший тренер сборной СССР по конному спорту Валентин Мишин, стоявший с курсантами Военной академии на Параде Победы 24 июня 1945 года.

В тот день он видел, как Рокоссовский на вороном коне собранным, печатающим галопом подъезжает к Жукову…

Должна бы написать – а Георгий Жуков на белом. Но, поскольку я и сама полжизни провела в седле, не могу не знать, что белых лошадей не бывает.

И масть такой лошади была серой, даже если лошадь идеально белого цвета.

«У Жукова была идеальная посадка, – живым, чуточку резким, как взмах хлыста, голосом говорит Мишин. – А ведь Георгий Константинович был уже в летах и грузноват немножко, что уж скрывать. Но на галопе сидел, как влитой. У меня клички их лошадей где-то были записаны. Только сегодня я видел эти записи, но сейчас уже не найду, переложил куда-то, а вот куда…

Мне из Парада Победы больше всего запомнилась встреча Рокоссовского, командовавшего парадом, и Жукова, который его принимал. Как Рокоссовский приближается к Жукову – рука к козырьку и начинает докладывать… Они, надо заметить, оба были кавалеристы, в седле не плюхались. Знали, что такое лошадь, и лошадь их понимала».

КЛИЧКА ЛОШАДИ ЖУКОВА ЗАСЕКРЕЧЕНА ДО СИХ ПОР

Очень жаль, что Мишин не смог найти эту бумажку, ведь она могла пролить свет на тайну, которой ровно столько же лет, сколько параду 45?го. Лошадь Рокоссовского звали Полюс, тут нет ни малейших сомнений.

А кличка лошади Жукова… засекречена по сей день!

Одни источники утверждают, что то был ахалтекинец Араб и от него впоследствии родился Абсент. А на Абсенте Сергей Филатов стал олимпийским чемпионом!

Другая версия сводится к тому, что никакой это не ахалтекинец и не Араб, а Кумир терской породы. Эта версия появилась в 80?е, однако тут же вызвала множество вопросов. У терских лошадей обязательно должно быть особенное тавро, которое ставили горячим способом. А у лошади Жукова ни с одной, ни с другой стороны на фото- и кинохронике такого тавра нет!

«Не терская это была порода, однозначно, – горячо возражает Мишин. – И не ахалтекинец! Ахалтекинцы – они же лещеватые*. А Жуков лещеватых не любил».

Получается – не Араб и не Кумир, а кто-то третий…

Спустя время я позвонила Валентину Мишину. Но он так и не смог отыскать свои записи: «Не могу помочь! И никто не сможет! Никто из стариков-конников вам тоже ничего не подскажет. Никого из них уже нет…».

Если бы только конников… Валентин Васильевич – возможно, один из последних оставшихся в живых олимпиец-фронтовик.

– Да и я уже очень устал. Я так любил свою жену, а после того, как она ушла, жить стало как-то неуютно и… незачем. Я только хочу к ней, остальное все равно… Кличка лошади Жукова… Самое поразительное, что я помню, как звали лошадь Василия Сталина – он выступал на турнирах по конкуру под псевдонимом Волков, а лошадь его звали Борт. Рыжий. А сам Василий – в гимнастерке. У Василия был второй разряд.

Однажды он пришел в манеж с Капитолиной, Капой – она потом стала его женой. Расположились на трибуне. Я подхожу и, обращаясь к Капе: «Здравия желаю!».

Василий так и взвился: «Откуда знаешь?».

– Так это тренер мой, – отвечаю. – Я занимался пятиборьем, а Капитолина была моим тренером по плаванию. В каком же году у нас Василий выступал? 36?й – 37?й…

– Еще до войны.
– Война? Война мне уже и не снится. Это было очень давно. Мне снится моя жена, снятся лошади, которых давно нет на свете. А война – никогда. Вы простите, возможно, я вас очень разочарую, но память меня очень подводит. Многого не помню. Одно время не помнил совсем ничего, а в последнее время стало получше, память частично вернулась. Мне вот давно не звонил Миша Буденный (сын Буденного. – Прим. авт.).

И я, к ужасу своему, не знаю, жив он или нет… Мне, наверное, кто-то говорил, только я не запомнил. Это уже не в моей власти.

ПОД ЧЕРНЫМ РЕПРОДУКТОРОМ

– Начало войны было самым тяжелым временем, – отрешенно перебирает пальцы Валентин Васильевич. – Было много хаоса, неорганизованности… 22 июня я, как и все, растерянно стоял под черным репродуктором. Ловили каждое слово.

– Знаменитая речь Молотова: «Братья и сестры…».
– Да-да. И двери всех квартир – настежь, нараспашку. Люди сразу перестали запирать двери в надежде, что кто-то войдет, скажет что-то важное. «После Молотова еще кто-то выступал. А по радио то-то передали!» Потом все пришло в порядок. Народ уже понял – да, это война. И руководители, соответственно, поняли на местах. А так охали, ахали, бродили, словно в полусне, из квартиры в квартиру: «Война! Война! Что делать-то будем?». Потом: «А что дальше? Как с продуктами?».

– Продукты сразу исчезли?
– Продукты были! Некоторые любят рассказывать о панике. Ерунду какую-то… Были продукты. Конечно же, расхватали их в первое время, в некоторых местах появились очереди. Вскоре наладили обеспечение, ввели карточки, а то некоторые брали мешками, а кому-то ничего не доставалось.

– Почему вы, конник, попали в авиацию?
– Окончил авиационное училище… Но ни разу не поднимался в воздух. Героем я не был. Мы заправляли топливом самолеты. В том числе и во время битвы за Москву. Я недолго пробыл на фронте, до 42?го. А в 42?м уже учился в Военной академии. Там и встретил свою будущую жену. Она у меня очень интересная была. Настоящая женщина. Во всех вопросах. И внешне, и внутренне. О жене могу только хорошее сказать…

– Вы вырастили 11 олимпийских чемпионов.
– Не могу уже точно вспомнить, сколько… Понимаете, я возглавлял долгое время сборную Москвы. А Москва была самой сильной командой. В командном зачете всех побеждали. В дальнейшем стал главным тренером сборной Советского Союза.

– На первой для нас Олимпиаде в Хельсинки сборной уже вы руководили?
– В Хельсинки мы выступили не совсем удачно. Был ряд неприятных моментов. Снимались наши всадники с конкура по разным причинам. Закидки – бум! бум! бум! – и уезжали с поля. Выездка выглядела более достойно. В общем, остались без медалей. Первая проба пера… Ну а дальше… Дальше появился Филатов в выездке. Его за границей побаивались. Он выступал на очень интересной лошади – на Абсенте. Вот это был не лещеватый ахалтекинец, а массивный. По рисунку, по движениям необычная лошадь. И сам Филатов ездил хорошо. Знаменитый немец Болт вынужден был с ним считаться. Филатов такой был «чапаистый» парень, русский, с шашкой наголо!

– Победа над немцами в Мюнхене-72 в командной выездке Петушковой, Кизимова и Калиты в свете сегодняшних реалий кажется чем-то невероятным.
– Выиграли за счет более чистого исполнения. При том, что судьи были не на нашей стороне, как вы понимаете…

«БУДЕННЫЙ ХЛОПАЛ ШПОРАМИ И КРУТИЛ УСЫ»

– Правда, вы лично знали легендарного Семена Буденного?
– Буденного я знал по улице Воровского, там я начал заниматься конным спортом. В школе Осоавиахим. Она и носила имя Буденного. Время от времени маршал приходил либо приезжал к нам в манеж. Буденный ездил на «эмочке». Отличный у нас был манеж по тем временам. Крытый, с большой площадью. На соревнованиях наших Буденный обязательно присутствовал.
В манеж зайдет, шпорами похлопает, усы покрутит…

– Всегда крутил усы?
– Крутил усы и снимал стружку с некоторых руководителей: «Там непорядок, здесь непорядок!». Ну что Буденный… Я ведь еще и искал Германа Титова после его приземления из первого его полета в космос. А у нас на радиопеленгаторной станции сидел Юра Гагарин. И жутко нервничал, впившись глазами в показатели приборов. Мы засекали пеленги летательного объекта и на пересечении этих пеленгов его обнаруживали. И приземлившийся объект они фиксировали, и находящийся в воздухе. Но не всегда это удавалось. Средства-то были примитивные. Помню, был такой генерал Харитонов: «Валентин Васильевич, вот с вами и сам Королев работал…». Я его тут же поправляю: «Наверное, все-таки не он со мной, а я с ним!». Харитонов: «Понятно, но я вот о чем хотел…». А я уже догадался, о чем: «Делаем все возможное, но примитивными средствами…». «Пусть так, – осекся Харитонов. – Пусть примитивными, но вы ищите, ищите!». А разве не искали? Семь точек у нас было таких по всему Советскому Союзу, начиная от Хабаровска и заканчивая Москвой и Подмосковьем.

Юра Гагарин на одной из таких баз аккуратненько так присел на стульчик в углу и молча смотрел, что мы делаем. Он сразу к нам прибежал, как только взлетел Герман Титов. Очень переживал.

– Почему тренер сборной СССР по конному спорту искал Титова?
– Полагаете, я за давностью лет что-то путаю? Ну что вы! Люди тогда все успевали. И работать с Сергеем Королевым, и тренировать. Спорт – это спорт, а у Королева была работа. Как говорится, функциональную обязанность выполнял. Я всю жизнь много работал. И еще общественная нагрузка… Я и от нее не отказывался. Это сейчас у нас как… «Деньги дадут – пойду. Денег не дают – не иду».

А тогда о деньгах никто и не говорил! Я из дома выбегал в пять утра, возвращался в темноте – и так день за днем, много-много лет. Я и московской федерацией конного спорта командовал, и союзной. И каждую конюшню знал в каждой из пятнадцати советских республик. Каждую конюшню, всех ее тренеров, всадников и лошадей поименно. Со всеми держал постоянную связь! Тогда же никаких переносных телефонов не было. И даже машины у меня не было. На своих ногах, со стационарным телефоном – все успевал…

– И при этом основной работой была работа у Королева?
– У Королева, кстати, был зам. Первый! Мишин.

– Однофамилец?
– Точно. Василий Мишин. Идем как-то с Королевым, я упомянул того, другого Мишина. Обмолвился, значит, о полковнике Мишине в связи с чем-то, а Королев как всплеснет руками: «Ну что ж это такое! Здесь – Мишин, там – Мишин, другие фамилии у нас в стране есть?!».

* Лещеватый – узкий, сухой, с как бы сдавленной грудью.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

МИШИН Валентин Васильевич

Родился в 1922 году.

Заслуженный мастер спорта по конному спорту, заслуженный тренер СССР и РСФСР, тренер сборной СССР по конному спорту, подготовил 11 чемпионов Олимпийских игр. Воевал на Западном фронте.

Награжден двумя орденами Отечественной войны II степени и двумя орденами Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги».

Тема в разделе «Трибуна», создана пользователем Anet, 5 май 2010 .

Кумир— легендарный конь, светло-серой масти, именно на нём Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков принимал Парад Победы. Рожден в Терском конном заводе, арабо-доно-кабардинского породного комплекса.

Подготовка к Параду Победы

И.В.Сталин дал указание принимать Парад Победы на коне светлой масти, которая символизирует Победу и Славу.

Сталин дважды делал строгий выговор маршалу С.М.Будённому за то, что различные маршалы принимают парад на Красной площади на одной и той же лошади. По словам Семёна Михайловича, Сталин после высказанных резких упрёков спросил его: „Что у вас мало конных заводов? Или вы не можете выбрать для парада других лошадей?“

Семён Михайлович Буденный очень болезненно переживал этот упрёк Сталина. На следующий день после ноябрьских праздников он срочно вызвал к себе, в Наркомат обороны СССР, Игоря Федоровича Бобылёва — ветеринарного врача Манежа Наркомата обороны СССР, и с волнением рассказал о случившемся. После небольшой паузы он сказал: „Я сам немедленно поеду в конные заводы выбирать лошадей“.

В Манеже Наркомата Обороны СССР были лошади, подготовленные специально для торжественных мероприятий подобных Параду, однако, из-за богатырской стати Георгия Константиновича, эти лошади ему не подходили. Жукову необходим был конь более «капитальный». На поиски подходящего коня было отведено пять дней. Искали по всей стране: в кавалерийских частях, на Московском ипподроме, на Московском конном заводе, в кавалерийском клубе ДОСААФ, Высшей офицерской кавалерийской школе имени Будённого, в конноспортивных школах и других организациях. Наконец, наткнулись на Кумира из кавалерийского полка МГБ (Часто ошибочно указывается КГБ, хотя тогда, разумеется, данная организация еще не носила этого названия). Коня осмотрели Буденный, Антонов и другие — все остались довольны. Когда Жуков сел на Кумира, стало понятно, что в верховой езде он мастер.

Оба маршала, и Жуков и Рокоссовский, тренировались около месяца — Жуков входил в манеж, молча занимался выездкой и быстро уезжал на работу. Рокоссовский мог ещё долго любоваться лошадью, которую солдаты отшагивали после работы.

На смотр приехал сам Верховный Главнокомандующий Сталин.

Чем ближе Парад, тем напряженнее становилась жизнь обслуги и Кумира. Коня долго водили шагом по Манежу, учили делать остановки, проходить строй галопом, подводили коня к танкам, приучали к разным шумам, для чего вызывали в Манеж целый оркестр. Месяц Кумира кормили по высшему разряду — «деликатесами». А за два дня до Парада посадили на голодную диету. Два офицера МВД круглые сутки охраняли коня.

В день Парада Победы накрапывал дождь, и коней заботливо накрыли попонами.

Ровно в 10 часов утра, по первому удару Кремлевских курантов из ворот Спасской башни выехал на серебристо-белом Кумире Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Его сопровождал, также на белом коне по кличке Целебес, генерал-майор Пётр Павлович Зеленский. Они направились к Мавзолею. Навстречу от стен Исторического музея с шашкой наголо скакал на Полюсе Рокоссовский. Его сопровождал адъютант — подполковник Клыков на коне по кличке Орлёнок.

Моросящий дождь не помешал полководцам красиво скакать манежным галопом по Красной Площади, встречаться с представителями всех фронтов. Объехав и поприветствовав войска, стоящие на площадях Революции и Манежной, Жуков и Рокоссовский под звуки «Славься!» Глинки неслись чуть ли не карьером по Историческому проезду, снова на Красную Площадь, которая встречала их громким солдатским «Ура-а-а!» и бурными аплодисментами. Рокоссовский остановил Полюса возле Исторического музея. А Жуков разгоряченного Кумира — возле Мавзолея, после чего быстро спешился и, похлопав коня по шее, направился на трибуну Мавзолея.

После Парада его отправили обратно в кавалерийский полк НКВД. Вспомнили о нем через три года. Буденный приказал разыскать коня для майского парада 48-го года. И вновь Кумир предстал перед Сталиным. Увы, эти «смотрины» оказались для него последними. Видимо, красавец-конь напомнил генералиссимусу о звёздном часе тогда уже не любимого им маршала Жукова.

После тех смотрин Будённый приехал к нам в Манеж в мрачном настроении. „Знаете, — сказал он, — товарищ Сталин запретил принимать парады на белом коне, давайте другую лошадь найдем“. Кумира отправили обратно в полк. Больше о нём никто не слышал.

Конь Жукова был терской породы светло-серой масти, и звали его Кумир. Существует версия, что конь маршала Жукова был ахалтекинской породы, светло-серой масти, по кличке Араб. Именно эта кличка и сбивает многих с толку. Именно с него и началась линия Араба. Однако эта версия не получила подтверждения. Конь Рокоссовского был чистокровным верховым караковой масти. Его кличка — Полюс.

Решение о проведении Парада Победы было принято Сталиным в середине мая 1945-го (24 мая 1945 года), практически сразу после разгрома последней не сдавшейся группировки немецких войск 13-го мая.

Во время Парада Победы лил сплошной дождь, вплоть до ливня, это хорошо видно на кинохронике. Многие участники Парада Победы вспоминают о том дожде.

В связи с проливным дождём были отменены воздушная часть парада и прохождение колонн трудящихся столицы.

Парад Победы принимал не Верховный Главнокомандующий (Сталин), а его заместитель (Жуков).

Отвечавший за подготовку парада С. М. Штеменко утверждал, что принимать парад изначально и должен был Жуков. Ряд источников утверждают, что Сталин не принимал парад в связи с тем, что у него не было достаточных навыков верховой езды. В мемуарах Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления», со слов сына Сталина — Василия, утверждается, что перед самым парадом Верховный Главнокомандующий пытался научиться управляться с лошадью, но она его понесла и Сталин упал. В первых изданиях книги данный эпизод отсутствует

Принимавшего парад маршала Жукова сопровождал генерал-майор Пётр Павлович Зеленский на белом коне по кличке Целебес. Командовавшего парадом маршала Рокоссовского сопровождал адъютант — подполковник Клыков на коне по кличке Орлёнок.

Заказ на пошив парадной униформы для участников Парада Победы на Красной площади был размещен на московской фабрике Большевичка.

Низложение немецких знамен намеренно проводилось в перчатках, чтобы подчеркнуть отвращение к разбитому врагу. После парада перчатки и деревянный помост были торжественно сожжены.

Вражеские знамёна и штандарты, брошенные на помост у Мавзолея, были собраны трофейными командами СМЕРШ в мае 1945 г. Все они устаревшего образца 1935 г., взяты в местах полкового хранения и цейхгаузах (новые не были изготовлены до конца войны; немцы вообще никогда не ходили в бой под знамёнами).

Разукомплектованный лейбштандарт LSSAH тоже старого образца — 1935 г. (полотнище от него хранится отдельно — в архиве ФСБ). Кроме того, среди знамён — почти два десятка кайзеровских, в основном кавалерийских, также флаги партии, Гитлерюгенда, Трудового фронта и т. д. Все они ныне сберегаются в ЦМВС. Слухи о том, что будто бы среди низвергнутых трофеев был «власовский триколор» не соответствуют действительности. Впрочем, в цветной версии фильма чётко видно как падает какое-то белогвардейское знамя (время 00:10:24) с иконой Спаса.

Сводный оркестр завершил парад мелодией «Патриотической песни» — музыкального произведения, до этого длительное время бывшего под фактическим запретом.

Г. Жуков нарушил сразу две древнейшие традиции, которые запрещают проезд верхом и с непокрытой головой через ворота Спасской башни Кремля.

Ради прихоти вождя на Красную площадь пришлось пустить чужака

23.06.2015 в 21:32, просмотров: 12569

Природа была против и попыталась испортить грандиозную акцию, затеянную в столице Советского Союза. Но никакие каверзы «небесной канцелярии» не смогли помешать тому, что было запланировано по воле «отца народов». Ровно 70 лет назад, 24 июня 1945 года в центре Москвы под затянувшимся на долгие часы дождем прошел Парад Победы.

Официальное решение провести такой парад было принято в конце мая 1945-го на заседании «первых лиц» в Кремле. Сама идея исходила от Сталина: полтора месяца спустя после разгрома гитлеровской Германии устроить на Красной площади помпезное шествие армии-победительницы.

Конечно, главным действующим лицом этой «супер-акции» должен был стать военачальник, принимающий парад. Роль триумфатора наши кремлевские большевики дружно предлагали исполнить самому Иосифу Виссарионовичу, но тот отказался, пояснив ситуацию: «Традиция к нас в России такая: на коне на Красную площадь выезжать, а я уже стар в седле скакать. Есть у нас два маршала-кавалериста – Жуков и Рокосcовский. Вот пускай один командует парадом, а другой парад принимает!»

И еще одно указание дал «хозяин»: чтобы гарцевал Жуков перед парадными «коробками» сводных батальонов непременно на белом коне.

Откуда взялась подобная прихоть? Видимо Сталин отлично знал, что русские полководцы-победители – Румянцев, Суворов, Кутузов. – в особо торжественных случаях выезжали к войскам именно на белых лошадях, тем самым символизируя славу русского оружия.

«Главные военные лошади Советского Союза» содержались в те годы при манеже Министерства обороны в Хамовниках. Здесь холили-лелеяли Слединга и Софиста – любимцев маршала Буденного; в денниках стояли красавец Символ для Ворошилова, Полюс – для маршала Рокоссовского. Среди прочих «VIP-скакунов» находились и две лошади Георгия Константиновича – Мелекуш и Ода. Но ни один из этих коней не годился Жукову на роль «персонального транспортного средства» во время торжественной церемонии 24 июня: масть не та, не белая. В итоге конь, которому в июне 1945-го доверили столь ответственную «парадную» роль, на самом деле был чужаком в элитной кремлевской конюшне.

Как вспоминал позднее полковник Иван Бобылев, служивший тогда в манеже Минобороны, в один из майских дней 1945 года к ним в Хамовники приехал Начальник Генштаба Советской армии генерал Антонов и попросил показать ему имеющихся в наличии белых лошадей. Увы, ассортимент оказался весьма скромным: только пара жеребцов – Цветок и Целебес. Но оба они были «мелковаты» ростом для представительной фигуры маршала. Ради пущей парадности требовалась лошадь покрупнее. «Ищите другого коня, – резюмировал Антонов. – Даю вам четыре, максимум пять дней на решение этой задачи!»

Сотрудники армейского манежа обшарили буквально все «лошадиные организации» столицы – конный завод, Центральный ипподром, конно-спортивные школы. Однако нигде подходящего четвероногого красавца не встречалось. Наконец повезло, в конюшне кавалерийского полка госбезопасности, расквартированного неподалеку от Хорошевского шоссе, обнаружился жеребец Кумир, который по всем статьям подходил для предстоящих торжеств на Красной площади.

Распорядились срочно привезти этого «постороннего» скакуна в Хамовнический манеж, и едва Кумир оказался там, на «смотрины» уже приехали все тот же генерал Антонов и «первый кавалерист Страны Советов» маршал Буденный. Высокое начальство осталось довольно и дало «добро» на участие Кумира в ответственной церемонии.

Жукову Кумир тоже понравился. В течение нескольких недель Георгий Константинович регулярно приезжал в манеж на тренировки. (Очевидцы вспоминают, что во время маршальских упражнений в громадном помещении царила полнейшая тишина: все прекрасно знали крутой характер прославленного полководца.) Старая кавалерийская закваска, сохранившаяся еще с дореволюционных времен, помогла Жукову легко управляться с лошадью, так что на параде объезд маршалом частей, построенных на Красной и Манежной площадях, прошел без сучка, без задоринки.

Однако «упертые» историки все-таки нашли серьезный изъян в действиях Жукова на том знаменательном параде. Он, оказывается, нарушил (впрочем – по воле организаторов парадной акции!) сразу две древние традиции. Чтобы появиться из Кремля на Красной площади с последним ударом курантов, Георгий Константинович проехал через ворота Спасской башни верхом и в фуражке, а по законам наших предков через это «намоленное» место из уважения к нему следовало идти только пешком и с непокрытой головой.

Перед парадной церемонией тренировался не только Жуков – тренировались маршировать тысячи воинов, включенных в сводные батальоны от всех фронтов действующей армии и частей Московского гарнизона.

Сам сценарий Парада Победы был продуман очень тщательно. В первоначальном варианте предполагалось, что открывать его должен парадный расчет со Знаменем Победы – тем самым, «официально признанным» «знаменем №5», которое подняли над Рейхстагом бойцы 756-го стрелкового полка. 19 июня реликвию привезли в Москву из Берлина на специальном самолете. По Красной площади знамя должны были нести его «водрузители» – капитан Неустроев с сержантами Егоровым и Кантарией. Однако, лишь только увидев этих героев на репетиции, Жуков дал «отбой», поскольку увиденное ему не понравилось: Неустроев заметно хромал после ранения, а оба сержанта выглядели сильно изможденными. В итоге было решено провезти знамя по Красной площади на специально оборудованном грузовике.

Но в эти «сценические задумки» вмешался зарядивший с самого утра 24 июня дождь. Из-за него полотнище обвисло, мокрая ткань обмоталась вокруг древка, и зрители, собравшиеся на Красной площади, «главный флаг» практически не разглядели.

Зато заключительный аккорд парада «плачущая» природа испортить не смогла. Он был был срежиссирован очень удачно: штандарты разбитой Германской армии бросали к подножию главной большевистской святыни. Для выполнения этого «действа» пришлось обучить две сотни солдат-знаменосцев сложным приемам перестроений, принятым еще у легионеров древнего Рима.

По воспоминаниям ветерана-фронтовика Ивана Назарова, их привезли в столицу почти за три недели до парада. Строевые упражнения на плацу продолжались по 6 – 7 часов в день. А генеральная репетиция проходила на поле Центрального аэродрома, где был построен даже специальный макет, имитирующий мавзолей Ленина, перед которым требовалось в конце марша повергать нацистские стяги. Вроде все прошло нормально, однако уже в конце один из инспектирующих генералов вдруг высказал недовольство: «Что это вы знамена фашистские складываете перед мавзолеем? Их не складывать, а швырять надо!!» – После этого пришлось парадным расчетам маршировать по новой.

Чтобы обеспечить столь внушительную (200 штук) кучу вражеских знамен и штандартов на помосте у Мавзолея, эти «артефакты» собирали по всей Германии года специальные команды, сформированные из сотрудников армейских «спец-органов». Исследователи выяснили, что многие из поверженных на Красной площади немецких штандартов были старого образца, и их взяли из полковых музеев и цейхгаузов. Любопытный «штрих»: некоторые очевидцы Парада Победы утверждают, что последним на площадку перед мавзолеем было брошено знамя Русской освободительной армии генерала-изменника Власова – тот самый дореволюционный триколор, который ныне является государственным символом России.

И еще один примечательный рассказ, услышанный от ветеранов. После окончания торжественной церемонии специально сколоченный помост, на который бросали вражеские знамена, а также белые перчатки всех солдат, несших эти штандарты, были сожжены. Такая вот символическая «санитарная» акция избавления от фашистской «заразы»!

Справка «МК»: В Параде Победы 24 июня 1945 года принимали участие 67 войсковых частей, представлявших все 10 воевавших фронтов Советской Армии, сводные полки Военно-Морского флота и Наркомата обороны, слушатели военных академий и курсанты суворовских училищ. Отдельной колонной прошли представители Войска Польского.

Всего в парадных расчетах по Красной площади промаршировало около 12 тысяч человек, кавалерийская бригада и более 1850 единиц вооружения и военной техники – танки, «катюши», артиллерия, бронетранспортеры. Парад продолжался свыше двух часов. А мог бы длиться и еще дольше: из-за дождя авиационную часть, которую усиленно репетировали лучшие советские асы, пришлось отменить.

http://www.horseworld.ru/?article=787
www.ug.ru/issue/?action=topic&toid=8846&i_id=102 (Конем номер один был белоснежный Палладий. На нем маршал Георгий Жуков принимал Парад Победы. Лошадь сдающего звали Ирис. Палладий и Ирис имели солидный стаж проведения парадов с конца тридцатых годов. Чистокровные арабские жеребцы выделялись своей статью среди других служивых четвероногих. Палладий был весь белый от гривы до копыт.)
www.vestnik.com/issues/2002/0529/koi/kordovsky1.htm
«Конь Жукова был терской породы светло-серой масти, и звали его Кумир» (ru.wikipedia)
www.terets.ru/index.files/Page5398.htm (Кумир – терской породы, светло-серой масти. Типичный арабчонок: голова сухая, шея лебединая)

Судя по этим и многим другим материалам до сих пор не известна не только порода «Белого коня Победы», но и его личность.

MetalScorpion, извините, но за авторитет «Вестник» принять не могу — не знаю этого издания, возможно — к сожалению.
про тавро и его отсутствие было в «КМ» — все-таки это более «лошадиное» издание, там и место таким подробностям ) хотя, почему-то, ссылка там идет не на Жукова ) да и про бесследное исчезновение лошади КМ загнул — выбирали не лучших из лучших, а лучших из единиц оставшихся кондиционных светло-серых лошадей. тогда вообще с кондиционными лошадьми, прямо скажем, беда была, как и со всей страной, впрочем.

я, если позволите, продолжу «гнуть текинскую линию» ) на фото в движении лошадь с достаточно серьезной шеей, но селедистая по корпусу. я понимаю, что это уже напоминает темы «а какой породы лошадка? угадайте по фото )))», но, к сожалению, раз некому дать достоверную информацию (а когда ее некому дать — ее страсть, как хочется!), остается нам гадать по фото и видео того одного парада.

ребяты! вот такую ссылочку мне прислали:
rw-base.ru/horse.php?id=69&ret=3443
Араб, жеребец, 1930 г.р.
Масть: серая
Порода: ахалтекинская

Рожд. в колхозе им. Ворошилова Ашхабадского района (ныне «Туркменистан» Гяурского района). Его промеры: 157-158-172-19,5. По тем временам это был крупный, костистый жеребец правильного экстерьера, сухой крепкой конституции, один из лучших представителей породы. Араб скакал на Ашхабадском ипподроме, в пятилетнем возрасте участвовал в легендарном пробеге Ашхабад — Москва, после которого в качестве подарка С.М.Буденному был оставлен в Москве. Под кличкой Казбек успешно участвовал во всех дисциплинах конного спорта, на нем Г. К. Жуков принимал Парад победы в 1945 году. Родоночальник собственной линии в ахалтекинской породе.

как по мне, так похож по экстерьеру.

Леди Ксения, ну какой орловец. на корпус-круп посмотри, пожалуйста.

[email protected], как кто? ) если чего-то не видел — то этого нет или это ну оооочень большая редкость )

так. пошла искать и перерывать воспоминания Жукова. должны же мы до истины докапаться — нас тут вон сколько! )

так.
«Точно не помню, кажется, 18—19 июня меня вызвал к себе на дачу Верховный.

Он спросил, не разучился ли я ездить на коне.

— Нет, не разучился, да и сейчас продолжаю упражняться в езде.

— Вот что, — сказал И. В. Сталин, — вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский. Я ответил:

— Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности парад следует принимать вам.

И. В. Сталин сказал:

— Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе. Прощаясь, он заметил, как мне показалось, не без намека:

— Советую принимать парад на белом коне, которого вам покажет Буденный.

На другой день я поехал на Центральный аэродром посмотреть, как идет тренировка к параду. Там встретил сына Сталина Василия. Он отозвал меня в сторону и рассказал любопытную историю:

— Говорю вам под большим секретом. Отец сам готовился принимать Парад Победы. Но случился казус. Третьего дня во время езды от неумелого употребления шпор конь понес отца по манежу. Отец, ухватившись за гриву, пытался удержаться в седле, но не сумел и упал. При падении ушиб себе плечо и голову, а когда встал — плюнул и сказал: “Пусть принимает парад Жуков, он старый кавалерист”.

— А на какой лошади отец тренировался? — спросил я Василия.

— На белом арабском коне, на котором он рекомендовал вам принимать парад. Только прошу об этом никому не говорить, — снова повторил Василий.

И я до сих пор никому не говорил. Однако прошло уже много лет, и думаю, что теперь об этом случае можно рассказать. «

арабском. не арабе или Арабе.

и не написано, на этой же лошади он принимал парад, или на другой.

. Осталось ответить на последний, третий вопрос: кто были эти кони? Кто был Белым Конем Великой Победы? Собственно, ответ на этот вопрос наиболее интересен, и, прежде всего, для конников.

Итак, под маршалом Рокоссовским был крупный и нарядный караковый Полюс Ворошиловского конного завода. Высококровный конь (сын чистокровного Партфоора), рожденный в сальских степях, он был безупречно выезжен и обладал превосходными статями. Адъютант Рокоссовского, подполковник Клыков, ехал на тракененском Орленке караковой масти. Я бы просила специалистов по тракененской породе внести разъяснения, если только это возможно — был ли тракененский Орленок лошадью отечественного разведения или попал в Москву как военный трофей? Тракененская порода являлась предметом особой гордости, национальным достоянием Германии и немцы-конники очень болезненно пережили тот факт, что воспроизводящий состав Тракененского конного завода вместе с бронзовыми статуями жеребцов — основателей породы, был в результате Потсдамского соглашения передан России. Полагаю, что ответ на этот вопрос еще можно получить у специалистов-кураторов породы.

Третий конь, светло-серый, серебристый Целебес был выбран для адъютанта Жукова — генерала П. П. Зеленского. У этой лошади интересная история. Белоснежный Целебес был сыном стрелецкого Цилиндра, одного из последних представителей некогда знатной отечественной породы стрелецких лошадей.

Стрелецкая порода, неоднократно вызывавшая восхищение зрителей на международных выставках, была практически полностью утрачена в гражданскую войну. Братья по отцу, Цилиндр и Ценитель, отбитые красными у Врангеля, считались очень ценными трофеями и, к счастью, уцелели, окруженные заботой и вниманием С. М. Буденного — великого знатока лошади. По крови они прямо восходили к одному из самых красивых и знаменитых арабов своего времени — белоснежному Обейану Серебряному, получившему имя за необыкновенный серебристый отлив шерсти. Оба жеребца не только остались невредимыми в горниле гражданской войны, но и продолжили себя в потомках, став родоначальниками новой породы лошадей, созданной уже в советское время. Порода, названная Терской, пусть не очень благополучно, но существует и поныне, имея своих поклонников.

Кто же был Лошадью Победы? Кто тот белый конь, вокруг которого до сих пор не утихают споры историков? Все свидетельства очевидцев разноречивы…

Маршал Антонов, большой знаток конного дела, выбирал коня для парада со всем тщанием. Стрелецкие Целебес и Цветок были отклонены. Безупречно красивые, белоснежные, они были мелковаты для Жукова. Маршалу Жукову нужна была не только фактурная, но крупная лошадь! В кавполку НКВД на Хорошевском шоссе отыскали жеребца по кличке Кумир, которого немедля привезли в манеж Министерства Обороны. Жуков лично опробовал лошадь под верхом. То, что лошадь готовилась к параду — несомненно! И правы очевидцы, утверждающие, что именно Кумира целый месяц мыли с мылом по два раза на дню, добиваясь ослепительной, сияющей белизны.

Но ровно с этого момента в истории Белой Лошади начинается таинственная путаница.

Профессор И. Ф. Бобылев неоднократно повторял и настаивал на том, что под седлом Жукова — Кумир. Но тот же И. Ф. Бобылев утверждал в научных публикациях, что Кумир (арабо- доно-кабардинец) родился в Терском конном заводе. Но достоверно известно следующее: все лошади Терского завода таврились крупным горячим тавром на бедре — прописной буквой «Т» с волнообразной линией поверх буквы. Такое тавро на серой лошади особенно заметно, выглядит как черная печать, и скрыть такое тавро ни мелом, ни краской не представляется возможным! Заведующая отделом музея коневодства МСХА — Юлия Николаевна Кузнецова — затеяла собственное расследование. Оно основано, главным образом, на показаниях очевидцев, которых, к сожалению, уже нет в живых. На собранные ею материалы, мы и будем в основном и полагаться.

На вопросы о дальнейшей судьбе предполагаемого участника парада — Кумира, ответов нет. Следы его, что называется, потерялись в житейском море. Сегодня с трудом верится в то, что легендарная лошадь «жуковского седла» могла бесследно кануть в Лету, когда кавалерия как род войск еще не была упразднена. Перед именем Жукова трепетали по-настоящему и было бы любопытно взглянуть на смельчака, дерзнувшего самовольно отчислить коня, овеянного славой, в заштатный полк.

Другая версия нам кажется исторически более правдоподобной: известный советский конник Елизар Львович Левин до конца своей жизни, как, впрочем, и его супруга — они оба утверждали, что под седлом Жукова был ахалтекинский Араб-Казбек. Ахалтекинец серой масти, получивший кличку Араб, он был, согласно военной традиции, переименован в Казбека. Призванные в строевую службу лошади получают новую кличку, начальная буква которой означает год призыва. Итак, Казбек родился в 1930 году в Туркмении. Высокопородный текинец, он показывал феноменальные результаты во всех видах спорта, где бы его ни пробовали — от дистанционных пробегов до испытаний на мощность прыжка. Казбек был участником пробега Ашхабад — Москва. 4300 км лошади прошли за 84 дня. Абсолютно во всех войсковых соревнованиях на протяжении нескольких лет он занимал первые места. Его последний старт в соревнованиях 1947 года, включавших полевые испытания, конкур и манежную езду, окончился победой, что свидетельствует о выезжанности лошади ее тренером — Е. Левиным. В 1947 году Казбеку было 17 лет и в его экстерьере еще не было ни малейших признаков увядания.

На фотографиях 1945 года (еще один аргумент!) видно, что этот совершенно белый жеребец великолепно обмускулен, довольно крепок, достаточно крупного роста и обладает выразительным густым типом текинской лошади. По свидетельству людей, знавших Казбека, его движения были очень эластичны, нарядны и уверенны. Лошадь обладала гибкостью и была необыкновенно устойчива на всех аллюрах. Сам Буденный очень высоко ценил эту лошадь — а его авторитет знатока считался в те времена непререкаемым! То, что Казбек был самый знаменитой и титулованной белой лошадью в Манеже, несомненно — достаточно взглянуть на его послужной список в учетной карточке.

Жуков, регулярно тренировавшийся в манеже Министерства Обороны, не мог не знать Казбека!

Так что есть большая доля вероятности, что именно Казбек в 10 часов утра звенел подковами на глазах сотен тысяч восхищенных людей. Любопытно, что начкон Луговского конного завода (в котором Араб-Казбек основал целую заводскую линию) был абсолютно уверен в том, что именно этот серый жеребец был Лошадью Победы. Арабу-Казбеку в Луговском конном заводе поставлен мемориальный памятник. Сын Казбека — Абсент, стал первой советской лошадью-олимпийским чемпионом.

Под седлом Сергея Филатова Абсент в блестящем стиле выиграл Большой Приз по выездке Олимпиады 1960 года в Риме.

Какая красивая история могла сложиться, если бы все мы были абсолютно уверены в правдивости этой версии. Но, увы, существует и несколько других, не имеющих пока под собой документального подтверждения или опровержения. Так, в журнале «Огонек» (1986 г., № 28, с. 13) в статье Ю. Христинина «Конь маршала» говорится о терской лошади по кличке «Цепкий». Т. Пономарева в публикации «Арабские лошади в Ставрополье» («Кавказская здравница», 1988 г.) пишет: «Эталоном терской породы можно назвать белоснежного жеребца «Символа», на котором маршал Жуков принимал на Красной площади исторический парад Победы», а в газете «Сельская жизнь» за 1988 г. лошадью маршала назван некий Салют.

Почему официальные историки не придали значения личности белого коня? У нас нет ответа на этот вопрос. Хотя, можно предположить, что в государстве, округлившем в своей истории число погибших и замученных сограждан до десятков миллионов, вполне могло и не найтись лишней маленькой строчки для имени лошади. Прекрасного, незабвенного, легендарного и безымянного коня.

На сайте «Завтра» 20 марта с.г. появилась статья А. Сошенко «Замена памятника Г.К. Жукову — вандализм, ритуальный акт или глупость?». Название резануло по глазам; созвучно «Глупость или измена» приснопамятного П. Милюкова, которое этот лидер либералов распространил после «отдыха» в Лондоне осенью 1916 года, откуда привёз эту заразу, ставшую спусковым крючком государственного переворота в феврале 1917 года, когда то письмо странным образом распечатанное во всех фронтовых и тыловых типографиях, разошлось по всем фронтам и всколыхнуло аполитичную, к тому моменту, Армию, готовившуюся к победоносной весенне-летней компании, которая неизбежно должна была закончиться разгромом Германии. Но недальновидные генералы, вкупе с некоторыми вел. князьями, поддавшись уговорам милюковых-гучковых, заманили Государя на станцию Дно, где арестовали. Дальнейшие события хорошо известны. А что же насочинял г-н Сошенко в своей статье? Вышибая слезу сочувствия у незнакомых с темой, возопил о «подмене памятника» Маршалу Жукову на Манежной площади. Не знакомые с историей вопроса могли воспринять всё излитое в статейке за правду. Чтобы не допустить распространение дезинформации, я первым опубликовал под его статьёй пост, где указал, что автор совсем не знает темы и не знаком с историей вопроса. Сообщил, что я один из последних, кто прошёл курс Новочеркасской школы высшей верховой езды – цитадели российской и советской кавалерии, КМС по современному пятиборью, был чемпионом Дона по боям султанчиков, на лошадь сел, когда мне не было и семи лет, а профессионально занимаюсь с 12-ти лет. Также я сообщил, что сие позорное «творение» было воздвигнуто на Манежке в самый разгар правления Бориса-Бражника, когда массово крушили, сносили и уничтожали все советские и социалистические символы и памятники, стирали из памяти народной великие подвиги и достижения, «вдруг смилостивились»; разрешили поставить памятник Советскому Маршалу. Либералы вроде «отступили», но когда мы увидели, что за чудище водрузили в сердце Москвы, то обомлели, и поняли, что большей подлости и придумать было невозможно. Патриоты возмутились, а либеральная шваль всех мастей восторженно визжала от такого «художественного изображения» русского героя, бесстыдно приговаривая: «так вам и надо!». Изображение – циничное глумление над образом символа Советской Победы, художественное оболванивание народа. То, что выставили напоказ, не укладывается ни в какие рамки здравого смысла и художественной правды. Изображённая «скульптором» лошадь, нелепая смесь неведомых пород, движение которой не соответствуют ни одному из лошадиных аллюров, хвост нелепо задран так, как не держат даже «арапчатата». Так ставить ноги лошадь может, если ей их перед этим переломают. А посадка всадника! – ну не может, не может кавалерист так сидеть в седле. Ведь Жуков вырос в селе, гонял лошадей на водопой, ходил в ночное, а в германскую служил в кавалерии, до войны командовал Донской казачьей дивизией. А тут изображён враскорячку так, как редко сядет человек, впервые оказавшийся в седле, но которому на корде в манеже сразу исправят такое нелепое «облегчение». Странно, как профессиональный скульптор мог «наваять» такое: ведь в художественных ВУЗах есть курсы изображений людей и животных (анималистика), при этом в них изучают анатомию животных, их скелеты, и вдруг такой непрофессионализм, то ли Кулачкова, то ли Клычкова, который схватил жирный гонорар за «объект» в центре Москвы и был таков. Он, видите ли, таким увидел Маршала! Как-то читал, как подбирали лошадей Жукову и Рокоссовскому (тоже профессиональный кавалерист) для Парада Победы: высшие чины кавалерии придирчиво подбирали стати лошадей под фигуры всадников, отбраковав немало прекрасных скакунов, которые «не вписывались» в форматы этих кавалеристов. Последнее слово в выборе лошадей было за Жуковым: посмотрите, какие лошади под Маршалами на параде – блеск, возможно они, как скульпторы и художники, не изучали золотое сечение и золотые пропорции, но их выбор идеален. А что за уродство представлено на главной площади страны? Понятно, что выставленное изображение, прямое оскорбление памяти Воина, который от такого себе «памятника», должен перевернуться в гробу. Тогда, в 1995 году, как и во многих других вопросах, мы проиграли либералам, под улюлюканье поддонков они взгромоздили это безобразие.

«Изваяние» стояло в одном ряду с сатанинскими гульбищами, что постоянно затевают либеральные власти на священной Красной Площади.

Я против превращения Москвы-труженицы в Москву гулящую, но раз уж зазывают сюда туристов со всего света, то нельзя выставлять Россию на позор, представляя перед иностранцами национального героя в таком виде. Ведь приезжают аргентинцы, у которых и ныне всё взрослое население играет в конное поло, приезжают немцы и англичане, у которых одно из главнейших развлечений лошади, да и среди прочих народов немало знатоков. И вот они видят такое в сердце России – срам! С некоторых пор в Кремле действует «кремлёвская конная школа», постоянно выступают кавалеристы конного президентского полка. Возможно, накануне Праздника Победы, сведущие люди подсказали Ему заменить это страшилище на подобающий реалистичный нормальный памятник, чтобы не позориться перед высокими гостями. Появился луч надежды, что справедливость восторжествует. И вновь либеральная свора словно взбесилась: устроила вселенский визг, брошены все силы на отстаивание этой мерзости; беснуются на всех площадках, в СМИ. Либералам принципиально необходимо сохранить в сердце Москвы символ унижения России. Вот и А. Сошенко, у которого я спросил; сидел ли он хоть когда-нибудь в жизни в седле, понимая, что бессилен что-то возразить, вместо ответа, трусливо и подленько забанил мой пост. Как и все либералы, Сошенко нагл и труслив.

Духовная борьба обостряется, в ней хороши все приёмы, в том числе художественные, поэтому нечисти важно сохранить это уродство позорящее Россию. Оставить это мерзкое «изваяние» – оскорбить Россию. Вновь все поддонки собираются под знамёна ненависти ко всему русскому.

Что жалкий трус Сошенко молчите, сказать нечего, только и можете затыкать рты, скрывать правду, оболванивать народ. Не позволим и дальше оскорблять память великого Маршала Победы!

admin

Наверх