Как смеётся конь

Результатов: 3 . Точных совпадений: 3 . Затраченное время: 46 мс

Шёл третий день соревнований,
И высился препятствий ряд.
Потели кони от стараний,
и нервы всадников звенят.

Вот кто-то снялся,две закидки,
Второй маршрут весь разобрал,
Тот не доехал до калитки,
Четвертый — лишь один повал.

Вот всадник следующий тихо
На поле рысью выезжал.
Махнул он каской судьям лихо
И шенкеля к бокам прижал.

Красавец жеребец бодрился,
Огнём горят его глаза.
И над препятствием он взвился,
И следующий барьер был взят.

С восторгом люди наблюдали,
За мастерством этих двоих,
Аплодисменты грохотали,
Но этот грохот быстро стих.

Ошибся всадник — растерялся,
Но конь доверился ему,
Над тройником он оборвался,
И не подняться никому.

И человека кровь смешалась,
С кровью верного коня.
Одним лишь вздохом им дышалось,
И угасали краски дня.

Они друг другу все простили,
И были вместе до конца.
В одну минуту прекратили
стучать их верные сердца.

А в полночь на конкурном поле,
Ведь люди зря не говорят,
Противясь страшной своей доле,
Две тени к тройнику летят.

В забытом храме встану у порога,
И подойду тихонько к алтарю.
Я так давно хочу спросить у Бога:
-Спаситель, есть ли лошади в раю?

Ведь этой жизни лучшие мгновенья
Я провожу, наверное, в седле.
Пусть это странным кажется кому-то,
Нет ничего прекрасней на Земле

Безумной скачки, мощи и напора,
Трёхтактной дроби кованых копыт,
Шального ветра, воли и простора,
Да горизонта, что к себе манит!

Дороги лента вдаль ведёт куда-то
Среди лугов, туманов и дождей.
Поверьте, люди, я не виновата,
Что родилась влюблённой в лошадей.

А конь губами трогает ладони,
В траве роса алмазами блестит,
И целый мир в глазах лиловых тонет,
И солнце пряди гривы золотит.

Быть может мы судьбу не выбираем
И свыше дан огонь Души моей.
Прости, Господь, но мне не надо рая,
если в раю не будет. лошадей.

В степях рассвета — ночей агонии
На гривах ветра летели кони

Не задевали земли копыта
В бесшумном ржании рты открыты

Дорогой радуг, дождей капелью
В тепло и радость они летели…

И пряди гривы срывало ветром
И уносило, накрыв планету

Людей укутав теплом бездонным
Туманом сладким ночей бессонных

Был путь табунный далек и тонок.
За их полетом следил ребенок.

Сказала мама: малыш, послушай,
Лошадок видишь? там — наши души…

Трагической гибели лошадей в ПКиО » Дубки» посвящается.
Была ноябрьская ночь,
Стояла полная луна.
Никто не думал им помочь —
Горели лошади. Дотла.

Час ночи,кони мирно спят,
Наелись досыта,довольны.
Вдруг чувствут — будто трещат
Словно сопят на крыше брёвна.

Им грудь сдавил пожара дым,
Он не даёт вздохнуть глубоко,
Он душит,он уводит в мир,
В мир,где душе не одиноко.

Там,где душа всегда чиста,
Всегда спокойна,безмятежна;
Теперь там лошадей семья
Гуляет по полям прибрежным.

А в эту ночь горело диво,
Горели мир и чистота,
То не горят хвосты и гривы —
Горит Любовь и Красота.

Горит гнедое благородство,
Горит бездушие людей.
Те кони ключики к сиротству,
К осиротелости детей.

Горели лошади. Пытались
Хоть как-то облегчить свой час:
Они кричали,вырывались,
На помощь призывали нас.

Но мы незнали,что ненастье,
Большое горе,гром-беда,
В ту ночь уносит наше счастье,
Уносит в небо. Навсегда.

Песня о старом конноспортивном манеже. ОРИГИНАЛ.

Был столицею детства старинный манеж.
Ногу в пятку тянули и в лоб на барьеры летели
Мы верхами, пьянея от собственных юных надежд,
И «несбыточно» к ним добавлять до поры не умели.

Наши кони казались нам лучше людей
Кто еще кроме них мог бы с нами поладить?
В трудный год подростковый таких мы имели друзей,
Что пол жизни отдали, чтоб только их видеть и гладить.

Мы взрослели. Быстрее старели они.
Жизнь манила нас, их оставляя в манеже,
Где по-прежнему тускло горели огни..
Там, где мы появлялись все реже и реже..

Сапоги от их пота серосолоны.
Дети в подвиги наши утратили веру.
По ночам нам седыми снятся те скакуны,
Приглашая к невзятому в детстве барьеру.

Вкус прыжка! Сладость взлета! Скакать бы! Скакать!
Где полжизни, что прожиты или прожиты?
И не жаль их отдать, только где же их взять?
Чтобы пульс не слабел и стучали четыре копыта..
Чтобы пульс не слабел..
И стучали четыре копыта.
Елена Чубарова

Ногу в пятку тянули и в лоб на барьеры летели
Мы верхами, пьянея от собственных юных надежд,
И «несбыточно» к ним добавлять до поры не умели.

Наши кони казались нам лучше людей
На киношные деньги мы их баловали досыта.
В трудный год подростковый таких мы имели друзей,
Что пол жизни отдали б, за эти четыре копыта.

Мы сбивали им холки седлом до крови,
Но они неизменно нам руки ласкали губами,
Будто смысл их жизни, верить в святость любви,
Верой этой в те годы мы сами переболели.

Молчаливы, горды, величавы и очень добры,
Нас спасали друзья от обид и «укусов»
Нам казалось, что мы их незримо храним
От машин, мостовых, там где воздух как мусор.

Мы взрослели.Как быстро старели они.
Тяжкой рысью в обход полинявших чухонцев,
В денниках так же тускло горели огни..
Заменяя им с детства свободу и солнце.

Сапоги от их пота серо-солоны.
Дети в подвиги наши утратили веру.
По ночам нам седым снятся те скакуны,
Приглашая к не взятому в детстве барьеру.

Вкус прыжка! Сладость взлёта! Ну с чем вас сравнить.
Где полжизни, что прОжиты или прожИты?
И не жаль их отдать, только где же их взять?
Чтобы пульс не слабел и стучали четыре копыта..
ЧТОБЫ ПУЛЬС НЕ СЛАБЕЛ..
И СТУЧАЛИ ЧЕТЫРЕ КОПЫТА.

(этот вариант мне нравиться больше и роднее)

Медленно время сочится в автопоилку водой.
Что же ему не спится? Он ведь ушел на покой.

Уже не нужны маршруты и тренинги не нужны.
Никто не считает минуты,что раньше так были важны.

Утром, похрумкав сеном, неторопливо идет
Гулять допоздна , бессменно и чинно хозяина ждет.

А тот, подойдя к леваде, погладит его по щеке.
В глаза лошадиные глядя, протянет сахар в руке.

Увидит конь, согреваясь, на солнечном, теплом дне:
Хозяин сидит, улыбаясь, верхом на другом коне.

Кровь забурлит потоком , вспыхнет в глазах огонь.
И с места рванет галопом старый конкурный конь.

Станет тесна левада.Пламенем станет взгляд.
Вовсе не за награды прыгал сто пятьдесят.

Просто не мог иначе : победа – его удел.
Когда с ним была удача, он не скакал — летел.

Сердце кольнет невольно и застучит не в такт.
Конь заржет беспокойно, переходя на шаг.

Дождик пролил из тучи слезы в мою ладонь.
Ты и сейчас самый лучший , старый конкурный конь!(с)

Четыре копыта, облезлая шкура.
По грязной дороге плетется понуро
Забывшая думать о чем-то хорошем,
Давно ко всему безразличная лошадь.
Она родилась жеребенком беспечным,
Но скоро хомут опустился на плечи,
И кнут над спиной заметался со свистом.
Забылась лужайка в ромашках душистых,
Забылось дыхание матери рыжей.
Лишь месят копыта дорожную жижу,
И только сгибается все тяжелее
Когда-то красивая, гордая шея.

Четыре копыта, торчащие ребра.
Скупится на ласку хозяин недобрый.
А жизнь повернуться могла по-другому —
Ведь где-то сверкают огни ипподрома,
Там тоже есть место обидам и бедам.
Но мчатся по гулкой дорожке к победам
Могучие кони, крылатые кони.
И кутают их золотые попоны.
Им, лучшим, награды и слава — но кто-то
Всегда занимается черной работой.
Чтоб им предаваться волшебному бегу,
Тебя спозаранку впрягают в телегу,
И если до срока работа сосотарит —
Другого коня подберут на базаре.

Четыре копыта, клокастая грива.
А время обманчиво-неторопливо.
И сбросишь, достигнув однажды предела,
Как старую шерсть, отболевшее тело.
Ругаясь, хомут рассупонит возница.
Но ты не услышишь. Ты будешь резвиться
В лугах, вознесенных над морем и сушей,
Где ждут воплощения вечные души.
Опять жеребенком промчишься по полю,
Неся не людьми возращенную волю —
Большие глаза и пушистая челка,
Четыре копытца и хвостик-метелка.

Я скачу, но я скачу иначе
По камням, по лужам, по росе,
Говорят, он иноходью скачет
Это значит иначе, чем все.

Но наездник мой всегда на мне,
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Если не свободен нож от ножен,
Он опасен меньше, чем игла,
Вот и я подсёдлан и стреножен,
Рот мой разрывают удила.

Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды,
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки! Я сегодня фаворит.
Знаю, ставят все на иноходца,
Но не я, жокей на мне хрипит.

Он вонзает шпоры в рёбра мне,
Зубоскалят первые ряды,
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступлении, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.

Мой наездник у трибун в цене —
Крупный мастер верховой езды.
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Нет, не будут золотыми горы,
Я последним цель пересеку,
Я ему припомню эти шпоры,
Засбою, отстану на скаку!

Колокол! Жокей мой на коне,
Он смеётся в предвкушении мзды.
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Что со мной, что делаю, как смею?
Потакаю своему врагу.
Я собою просто не владею —
Я прийти не первым не могу!

Что же делать? Остаётся мне
Вышвырнуть жокея моего
И бежать, как будто в табуне
Под седлом в узде — но без него!

Я пришёл, а он в хвосте плетётся
По камням, по лужам, по росе.
Я впервые не был иноходцем —
Я стремился выиграть, как все!

  • Подождите меня здесь, и я съезжу за ним.
  • Что ж, подождем, — ответили нарты. — Только поторапливайся и возвращайся скорей.
  • Поскакал юноша обратно в селение, подъехал к воротам Сырдонова дома и громко позвал:

  • Эй, дома ли ты, Сырдон? Выгляни!
  • Я здесь, — отозвался Сырдон, вышел и спросил юношу:
  • Готов тебя послушать, если ты скажешь мне что-нибудь хорошее.
  • Отправились в дальний поход самые доблестные из нартов, и хотят они, чтобы ты сопровождал их, — сказал юноша.
  • Помолчал Сырдон, забота затуманила лицо его, и вот он ответил:

  • Как же я поеду? Все вы знаете, что нет у меня коня.
  • Не говори, Сырдон, о том, что нет у тебя коня. Разве наши кони не кони? Разве мы не младше тебя? Мы верхом — ты пешком, ты пешком — мы верхом, — так и доедем.
  • Ну, что ж, посмотрим, как это выйдет, — сказал Сырдон. Заправил он за пояс полы своего бешмета, догнал нартов в условленном месте, и они двинулись в поход.
  • Прошло два дня. Верхом едут нарты, а Сырдон идет за ними пешком.
    И сказал Сырдон, обратившись к молодым нартам:

  • Эй, нартские юноши, не держите вы слова. Обещали подвезти меня на коне, а никто мне коня не уступает. Я же устал и не могу больше идти пешком. Что вы мне ответите на это?
  • Кто сказал, что мы будем уступать тебе своих коней? — спросил Урызмаг.
  • Кому нужен конь, тому нужно выехать на нем из дому.
  • Юноша, которого вы прислали за мной, обещал мне это, — сердито сказал Сырдон.
  • Ничего не ответили Сырдону нарты. Гарцуют они на прекрасных конях своих по весенним зеленым лугам и дразнят Сырдона. Кто на всем скаку выхватит у него палку или схватит шапку с его головы, а кто, чтобы пуще разозлить его, джигитует вокруг него на коне.
    Промолчал Сырдон, а сам подумал: «Недолго вам смеяться, наступит мой черед, посмеюсь и я над вами». Едут нарты дальше, и опять говорит им Сырдон:
    — А все-таки нехорошо получается. Нарушили вы свое обещание. Заставляете вы меня идти пешком.
    Тогда тот юноша, которого посылали за Сырдоном, спросил его:

    1. А ведь ты неправду говоришь, Сырдон. Кто обещал тебе уступать коня?
    2. Ты обещал, — ответил Сырдон.
    3. Лжешь, Сырдон. Вот как сказал я тебе: «Ты пешком — мы верхом, мы верхом — ты пешком». Как обещал тебе, так оно и есть. Там, где ты идешь пешком, мы едем верхом, там, где мы едем верхом, ты идешь пешком. Как мы сговорились, так оно исполняется.
    4. Понял тут Сырдон, что обманул его юноша, покачал головой и замолчал.
      Далеко проехали нарты, и вот достигли они широкой реки. Больше всех беспокоится Сырдон: как ему, пешему, переправиться через эту широкую реку?
      Сказал ему Урызмаг:
      — Держись, Сырдон, за хвост коня моего, и я помогу тебе перебраться на тот берег.
      Схватился Сырдон за хвост Урызмагова коня, и поплыли они. Далеко отплыли от берега, и спрашивает Урызмаг Сырдона:

    5. Скажи, Сырдон, когда и где надлежит человеку стричь себе ногти на руках и ногах?
    6. А где вспомнит он об этом, там пусть и стрижет, — ответил Сырдон.
    7. Остановил тут Урызмаг коня своего и начал стричь ногти. Сначала на руках остриг, а потом разулся и стал стричь на ногах. Пока, не торопясь, занимался Урызмаг этим делом, Сырдон держался за хвост коня, и волны качали его из стороны в сторону — да и как же могло быть иначе! Ну а когда Урызмаг закончил свое дело, ударил он коня своего и перебрался с озябшим и вымокшим Сырдоном на тот берег.
      Поехали нарты дальше. Так долго они ехали, что износилась у Сырдона обувь. Поднялся тогда он на высокий курган и сказал:
      — Прощайте, нартские воины, я остаюсь здесь. Дай вам бог с большой добычей вернуться в Нартскую Страну, на Площадь Дележа. Но, когда будете возвращаться и нартские девушки будут поджидать вас, стоя на кургане, и не досчитаются одного, тогда они скажут: «Вид
      но, продали они товарища своего и едут теперь, делить
      то, что получили за его голову».
      И тут Урызмаг сказал:
      — Это верно ты говоришь. Видно, придется нам все-
      таки по очереди везти тебя за седлом.
      Так и сделали. За седлом у каждого из нартов по очереди посидел Сырдон и у каждого по очереди вытащил огниво. На что запаслив был Урызмаг, три огнива захватил он с собой: одно на боку, привешено было к верхнему поясу, другое под бешметом на нижнем поясе, а третье под чепраком седла — и все три огнива не ушли от ловких рук Сырдона. А тут как раз настала холодная ночь. Остановились нарты на ночевку. И сказал Урызмаг нартским юношам:
      — Займитесь-ка охотой, молодежь, может, пошлет
      нам что-нибудь Афсати, чтобы могли мы утолить свой
      голод.
      Побежали нартские юноши исполнять слово Урызмага — вот уже волокут они тушу оленя. Быстро собрали дрова, а как захотели развести костер, кто ни схватится за огниво, ни у кого его нет. Услышал Урызмаг, как нарты в растерянности ищут свои огнива, усмехнулся и сказал:
      — Видно, так тешились вы с молодыми женами своими, что дома свой разум оставили! Кто же отправляется в поход, имея с собой по одному огниву? Берите пример со стариков. У меня одно всегда к поясу привешено, — и схватился он за пояс, а огнива там и в помине нет.
      Смутился тут старый Урызмаг, полез под бешмет, ищет на нижнем поясе огниво, и там нет огнива.
      — Ну, — сказал Урызмаг, — чего не случается. Но есть у меня про запас третье огниво — лежит оно под чепраком седла моего. Сбегайте-ка за ним, молодцы, и сюда его принесите.
      Побежали юноши, принесли чепрак. Как тучная зарезанная индейка, туго свернут он. Развернул его Урызмаг, но огнива и там не оказалось.
      А Сырдон в это время спустился в овраг, собрал там кучу сухого тростника, делая вид, что хочет развести костер. И сказал Урызмаг Сырдону:
      — Эй, Сырдон, не захватил ли ты с собой огня? Если есть у тебя огонь, разведи-ка нам костер.
      Но ответил Сырдон:
      — Ишь, спесивые нарты, чего вы выдумали! Хотите
      ехать верхом и чтобы я нес за вами в полах бешмета горячие угли? Нет у меня ничего.
      Стали тут сокрушаться нарты. «Что же нам делать?» — говорили они друг другу.
      Вдруг Урызмаг увидел огонь вдалеке. И сказал он опять Сырдону:
      — Тогда вот что, Сырдон, видишь там свет? Сходил
      бы туда да принес бы нам огня.
      Сырдон не возразил ни слова, пошел он в ту сторону, где виден был свет, но с полпути вернулся обратно и сказал нартам, что видел он дом, что стучался, но на стук ему дверь не открыли и никто не выглянул на его зов.
      Тогда на поиски пошел один из нартских юношей. Долго шел он в ту сторону, где был свет, и пришел к дому. На стук его вышли из дома семь уаигов. Очень обрадовались они, увидев нартского юношу.
      — Просящего огня мы не гоним с порога, — сказали
      они и пригласили его войти в дом.
      Вошел юноша в дом, но только сел на скамью, из тяжелых колод сбитую, подлили под него уаиги клею бурамадз, и крепко прилип тут к скамье нартский отпрыск, так прилип, что даже шевельнуться не мог.
      Долго ждали нарты, что вернется юноша, но так и не дождались и послали за ним следующего, самого младшего.
      Но и второго юношу посадили уаиги рядом с первым. Так один за другим уходили младшие за огнем и не возвращались. А потом пошли старшие на выручку своих младших. Первым отправился Сослан и тоже сел на скамью. Та же участь постигла Хамыца. Долго ждал Урызмаг возвращения брата и, наконец, отправился на его поиски. Вот подошел он к жилищу уаигов и крикнул:
      — Эй, кто есть здесь живой, выгляни наружу!
      И сразу же уаиги вышли к нему навстречу и сказали ему:
      — Кого ты ищешь? Верно, своих младших? Не тревожься за них, они скоро выйдут. Зайди лучше к нам в гости, мы хотим угостить тебя подогретой аракой. Давно уже стоит она на огне, мы хотим подогреть ее и угостить ею наших гостей. Оттого и задержались твои младшие. Не стесняйся, заходи к нам.
      И подумал Урызмаг: «А ведь неплохо было бы при такой усталости выпить рог араки».
      Вошел Урызмаг в жилище уаигов, видит, все нарты, как на пиршестве, сидят в ряд на скамье. Но сердито глядят они на Урызмага, и никто из них не поднялся навстречу ему, как подобает по обычаю. Не понравилось это Урызмагу, и он тоже, сердитый, опустился на скамью выше всех. Тут подлили под него уаиги своего волшебного клея, и он тоже прилип.
      Вот так и сидят они в ряд, славные нарты — любители похождений. Как окаменелые, сидят они, бледны их лица, и тоскливо глядят они своими большими глазами. А в огромном котле уаигов ключом кипит вода. В этот котел бросят нартов. И семь уаигов, один сильнее другого, на горном хрустале оттачивают свои ножи. И, видя это и слушая лязг стали, чувствуют нарты, как от предсмертного холода замирают сердца их.
      А Сырдон на стоянке разжег костер, освежевал оленя, которого добыли нартские юноши, приготовил шашлыки и вкусно угостил сам себя. Почки с жиром он зажарил отдельно и привесил их к усам своим — на каждый ус по одной почке. Когда же почки остыли на усах его, он пошел в ту сторону, куда ушли нарты. Дойдя до жилища уаигов, он крикнул:
      — Куда вы делись, гордые нарты? Видно, опять набиваете свои животы, а меня кинули одного в темном лесу! А что, если меня медведь исцарапает или волки меня съедят? И даже выглянуть ко мне вы не хотите.
      На его крик вышли уаиги и говорят ему:
      — Зайди в наш дом. Будешь нашим гостем. Сядешь
      за стол рядом с другими нартскими гостями.
      Но Сырдон сказал им в ответ:
      — Что вы только говорите! Да разве я осмелюсь сидеть рядом с ними? Они, мои алдары, разве позволят мне это? Нет, уж лучше позовите сюда моих господ.
      Не согласились уаиги позвать нартов, и — хочешь не хочешь — пришлось Сырдону войти в их жилище. Но, увидев нартов, сидящих в ряд на скамье, понял Сырдон, что неспроста сидят они, точно окаменев. Встал тогда Сырдон около двери так, чтобы его видели нарты, и, поддразнивая товарищей своих, стал облизывать зажаренные оленьи почки, которые висели у него на усах.
      Снова стали упрашивать его уаиги сесть рядом с другими нартами.
      — Я уже сказал вам, что не подобает мне сидеть рядом с ними. Но если возьмете вы кадушку без дна, да насыпьте в нее золы, то это и будет то, на чем я всегда сижу.
      Сделали уаиги так, как он просил. Взяли они кадушку без дна, насыпали в нее золы и залили ее клеем бурамадз. Сырдон, усаживаясь, незаметно накренил кадушку, и так как не было дна в ней, то зола высыпалась, а вместе с ней вытек и волшебный клей. После этого Сырдон и уселся поудобнее на кадушке. Завели тут уаиги разговор с Сырдоном:

    8. Скажи, как выбирают в ваших местах самую жирную скотину для заклания? И отвечает им Сырдон:
    9. В наших краях, когда хотят выбрать скотину пожирнее, проводят рукой по ее загривку. И если загривок мягкий, то, значит, скотина эта жирная и пригодная для заклания.
    10. Выслушали его уаиги и стали ощупывать шеи всем нартам по очереди. Самая толстая шея была у Сослана, и решили уаиги, что он самый жирный из нартов. Сорвали они его с места и разложили на столе, как скотину, предназначенную для заклания. Но только хотели они полоснуть Сослана ножом, как вскочил Сырдон и закричал:
      — Эй вы, которые славитесь по всему свету обжорством! Что вы делаете? Видно, правда, что только о своем брюхе заботитесь вы.
      Удивились уаиги тому, что Сырдон не приклеился и легко вскочил с места. Переглянулись они, смутились и ответили:

    11. Ну, конечно, мы заботимся о своем брюхе. А чем же нам еще заниматься?
    12. То-то и есть. Вы даже толком не узнали, зачем пришли к вам эти люди, и сразу занялись обычным своим делом.
    13. Так расскажи нам, зачем пришли они, а мы послушаем, — сказали уаиги.
    14. Вот и послушайте, — сказал Сырдон. — Разгорелся у нартов спор: какое из кузнечных орудий старше других. Вот и прислали нарты к вам самых своих почетных людей, чтобы разрешили вы их спор.

    Не утерпел тут старший из уаигов и сказал уверенно:

  • Правду скажу, самая старшая в кузнице наковальня.
  • Нет, мехи старше, — тут же возразил ему другой. — Не будет мехов, так ты что — ртом что ли будешь дуть? — заносчиво сказал он старшему.
  • А щипцы? — перебил его третий, — руками-то, небось, горячее железо не схватишь?
  • А если молотка не будет? — свирепо закричал четвертый. — Что ж ты, кулаком будешь ковать раскаленное железо? Молоток, молоток всех старше! — кричал он, стараясь перекричать других уаигов.
  • И Сырдон тут же поддержал его:
    — Вот ты, братец, правильно сказал. И чего они так
    кричат, если ничего не понимают? А ну-ка, пусть испытают они на себе, кто в кузнице всех старше, — сказал он, увидев молоток в руках этого уаига.
    По душе пришлись уаигу слова Сырдона. Тяпнул он молотком одного из своих братьев по голове, и упал тот замертво. Бросились тут уаиги друг на друга, и — да будет подобное с недругами твоими! — наносят они друг другу тяжелые раны, хватают все, что попадает им под руку. А если выпадало у кого из них оружие из рук, тому подавал его Сырдон и говорил сочувственно:
    — Какой жестокий удар нанес тебе брат твой.
    И после таких слов с новой силой вспыхивала драка. Видя, как один за другим издыхают уаиги, свободно вздохнули нарты, и живой свет загорелся в их глазах.
    Уаиги истребили друг друга.
    А Сырдон в это время тоже не мешкал. Вместе с Сосланом черпал он из кипящего котла уаигов горячую воду и лил ее на скамью, на которой сидели нарты, пока не смогли они освободиться. Не легко это им удалось. Целые куски своего мяса оставляли они на скамье. И поэтому, когда сели они на коней своих, то никто из них не мог сидеть прямо — кривило и корячило их в разные стороны. Издевался над ними Сырдон и говорил:
    —У-у, гордые нарты, от чрезмерной гордости своей вы даже на лошадях своих не хотите сидеть, как обыкновенные люди.
    Обидно было нартам слушать, как издевается Сырдон над их страданиями. Рассердились они на Сырдона, пригнули к земле высокое дерево и к верхушке его, за усы, привязали Сырдона, а потом отпустили дерево. Висит Сырдон на верхушке дерева и говорит себе:
    — Вот теперь я, кажется, попался.
    И вдруг видит Сырдон, гонит, посвистывая, пастух балгайского алдара стадо. Идет он, посвистывает, но увидел Сырдона на дереве и даже свистеть перестал.

  • Ради бога, скажи, человек, что ты там делаешь? — кричит он снизу Сырдону, задрав голову.
  • Позаботься-ка лучше о своей дороге, — ответил ему Сырдон. — Если я скажу тебе, что я здесь делаю, ты попросишься на мое место.
  • Клянусь, не буду проситься. Только будь милостив ко мне и расскажи, чем ты там занят.
  • Ну, я вижу, от тебя не отвяжешься. С этого дерева видно, как бог молотит на небе пшеницу. И так это любопытно, что я с тех пор, как увидел это, перестал есть и пить.
  • Будь милостив ко мне, добрый человек, — сказал пастух, — не пришлось мне еще видеть бога, разреши хоть раз взглянуть на него.
  • Ведь говорил же я, что ты будешь проситься на мое место, — сказал Сырдон.
  • Тут пастух стал клясться, что он только краем глаза посмотрит на бога и потом снова пустит Сырдона на его место.
    И тогда нехотя сказал Сырдон:
    — Ну, ладно, пригни-ка дерево, да помоги мне развязаться.
    Пригнул пастух дерево и развязал Сырдона.
    — А теперь я сам привяжу тебя к верхушке дерева.
    Привязать надо крепко, а не то, если будешь плохо
    привязан, то, увидев бога, можешь сорваться с дерева.
    И, привязав вместо себя любопытного пастуха, отпустил Сырдон дерево. Выпрямилось дерево, и повис пастух на его верхушке. Смотрит он на небо, но бога, конечно, нигде не видит. И кричит он сверху Сырдону:
    — Бога я нигде не вижу, и глаза мои стали хуже видеть, чем видели до сих пор.
    И отвечает ему снизу Сырдон:
    — О, тепло очага моего, ты не очень торопись. Побудешь еще немного на верхушке дерева, и глаза твои совсем ничего не будут видеть.
    Оставил он пастуха висеть на верхушке дерева, а сам погнал в Страну Нартов стадо алдара балгайского.
    Вот гонит Сырдон стадо мимо Большого Нихаса, на удивление нартам, собравшимся там.
    — Гляди-ка, наш бедовый Сырдон опять пригнал целое стадо. А мы-то думали, что он погиб!
    И ответил им Сырдон:
    — Вот вам добыча, делите ее. Сколько раз называли вы меня никчемным, а выходит, что сами вы никчемные. Сколько в Балгайской степи пасется стад без пастухов! Поистине можно назвать никчемным того, кто не
    пригнал оттуда на закланье хоть одну скотину.
    И тогда нарты, словно по тревоге, сели на коней и бросились в Балгайскую степь. Но тут как раз наткнулись они на дружину алдара балгайского, которая ехала искать своего пастуха.
    Встретились нарты с балгайскими воинами, вступили с ними в сраженье, изрядно побили друг друга и, конечно, ни с чем вернулись домой доблестные нарты.
    Поняли тогда нарты, что снова подшутил над ними Сырдон. И, чтобы отомстить ему, пошли они на пастбище и отрезали губы Сырдонову коню.
    Узнал об этом Сырдон, пошел тоже на пастбище и отрезал хвосты всем нартским коням. А когда пришло время гнать табун с пастбища в нартское селение, вышел Сырдон посидеть на Нихас.
    Вот видят нарты: гонят с пастбища табун, и вместе со всеми конями идет конь Сырдона. Стали тут хохотать нарты и, давясь от смеха, спрашивают они Сырдона:
    — Смотри-ка, Сырдон, как смеется твой конь! Над чем это он так смеется?
    — Посмотрите внимательно, что он видит перед собой. Наверное, есть над чем ему посмеяться.
    Пригляделись нарты и видят: бесхвостыми стали их кони.
    Не раз бывало, что сердились нарты на Сырдона и не раз пытались они погубить его. Но кому под силу погубить Сырдона! Его хоть в морскую бездну брось, он и оттуда выйдет сухим. Вот за что нарты все же любили своего бедового Сырдона, сына Гатага.
    Умел Сыр дон сыграть шутку над нартами.

    Нартский эпос осетин — неувядаемый фольклорный шедевр
    Ацамаз и алдар Мысыра
    Ацамаз и красавица Агунда
    Рождение Сослана и его закалка
    Чем небожители одарили Сослана
    Сослан ищет того, кто сильнее его
    Сослан и гумский человек
    Сослан и сыновья Тара
    Как Сослан и Сырдон стали врагами
    Как Сослан женился на Бедохе
    Как Сослан спас Шатану из озера Ада
    Как Сослан женился на Кошер
    Сослан в стране мертвых
    Смерть Сослана
    Рождение Сырдона
    Поход Нартов
    Как появился Фандыр
    Как Сырдон опять обманул Нартов
    Как Сырдон обманул Уаигов
    Как Сырдон устроил поминание по своим покойникам
    Кто кого обманул
    Сырдон после смерти
    Рождение Ахсара и Ахсартага
    Яблоко Нартов
    Красавица Дзерасса
    Как Урызмаг и Хамыц нашли деда своего Уархага
    Как Хамыц женился
    Рождение Батрадза
    Как Батрадза из моря выманили
    Игры маленького Батрадза
    Батрадз, сын Хамыца, и Арахдзау, сын Деденага
    Батрадз и пестробородый Уаиг
    Как Батрадз закалил себя
    Как Батрадз спас Урызмага
    Батрадз и Тыхыфырт Мукара
    Батрадз и заносчивый сын Уаига Афсарона
    Кривой Уаиг Афсарон мстит Нартам
    Как Батрадз спас именитых Нартов
    Как Батрадз спас Сослана
    Как Батрадз взял крепость Хиза
    Батрадз и чаша Уацамонга
    Женитьба Батрадза, или симд Нартов
    Смерть Хамыца
    Как Батрадз отомстил за смерть отца
    Как Шатана стала женой Урызмага
    Как Урызмаг разводился с Шатаной
    Безымянный сын Урызмага
    Урызмаг и кривой Уаиг
    Последний поход Урызмага
    Как появилось пиво
    Кому досталась черная ллсица
    Ахсартаггата и Бората — кровники
    Нарты и череп Уаига
    Айсана
    Сын Шатаны
    Нарт Сыбалц, сын Уархтанага
    Тотрадз и Сослан
    Бедзенагов сын удалой Арахдзау
    Саууай
    Уастырджи и нарт Маргудз Безносый
    Гибель Нартов
    Примечания
    Словарь

    — Три мушкетёра (Александр Дюма), 78 цитат

    ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

    Через год мы будем откровенно смеяться над проблемами, которые сегодня не дают нам заснуть.

    Если ты не умеешь смеяться над собой, у тебя никогда не будет права смеяться над другими.

    Сильный — не тот, кто одержал верх над слабым, а тот, кто придет слабому на помощь.

    Красивые женщины обладают властью над мужчинами — и не только над мужчинами, но и над другими женщинами.

    Мужествен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими страстями. Некоторые же царствуют над городами и в то же время являются рабами женщин.

    Блаженны умеющие смеяться над собой, ибо не иссякнет источник их услады до конца дней их.

    Каждый день начинай с победы! Над своей ленью, над своими страхами! Впереди замечательная жизнь!

    По-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всем смешную сторону. Знай: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума.

    Смех — это признак носителей и дарителей жизни. Кто смеётся — тот живой.

    Вы не властны над тем, что с Вами происходит, но Вы властны над своим отношением к происходящему. И именно это отношение и определяет, кто кого контролирует — события Вас или Вы эти самые события.

    Светлана Вединеева — инструктор конно-спортивного комплекса Краснодарского ипподрома,
    солистка конного театра, спортсменка, студентка, и наконец просто красавица.
    Газета «Этаж новостей. Тимашевск.» опубликовала статью Виталия Карнаух о нашей Светлане.
    Ссылка на статью : http://etag-timashevsk.ru/novosti/obshchestvo/7568-loshad-eto-drug-dlya-.

    «. Что бы ни случилось, я все равно приду к нему…»

    Всю жизнь кубанских казаков сопровождали лошади: будь то суровый военный поход на басурманина, нелегкая тяга на пашне, показательные выступления на праздниках… С тех пор многое изменилось: казаки существуют только в казацких отрядах, а лошади и вовсе практически исчезли с кубанских земель. Редко увидишь в хозяйстве кобылку: нет больше лошадей, тянущих плуг под палящим солнцем; не застать казака с шашкой, скачущего на врага. Времена сменились, в силах лошадиных человек не нуждается, разве что – измерить мощность двигателя своего авто. Куда делись лошади? Ушли в спорт да прокат. Наша землячка – спортсменка Светлана Вединеева из станицы Роговской – потомственная казачка, а потому и лошади для нее по-особому дороги: это не способ заработка в современной жизни, это – «для души»…

    — Впервые на коня села в три года, сама не помню, но родители рассказывали, – говорит Светлана. – Мне понравилось кататься и уже лет в пять я сама гоняла на пони.

    Этот момент и стал отправной точкой в жизни спортсменки. Тогда и поняла, что с лошадьми расстаться не сможет никогда. В восемь лет Светлана уже скакала на взрослом жеребце, точно выполняя все задания тренера. Настолько юна, но так старательна и талантлива!

    — Помню, я долго уговаривала, вымаливала у тренера, чтобы он разрешил мне в столь юном возрасте участвовать в соревнованиях. Это удалось, я была безумно счастлива, – признается Светлана.

    Правда, с выигрышем на ее первых в жизни соревнованиях не сложилось, открыть коллекцию своих достижений ей пришлось с бронзовой медали. Это ничуть не расстроило юную спортсменку. Наоборот, появились стимул, желание заниматься еще упорнее.

    — Топаз (первый конь Светы – прим. авт.) был конем с характером. Общий язык с ним никто не мог найти; тут появилась такая смелая девочка восьми лет, которая «оп» – и села! Да еще как села! И сказала ему: либо ты меня слушаешься, либо мы поругаемся с тобой! – смеется героиня.

    С тех пор и пошло в конюшне спортшколы станицы Роговской: как только Светлана приходит в загон, все жеребцы по стойке «смирно» приветствуют девушку, сильную духом и твердую в характере.

    До самого поступления в институт и переезда в Краснодар Света тренировалась в станице. Часто выступала на соревнованиях. Наград и медалей у нее много: со счета сама сбилась, но точно знает, что на шее уже всех не уместить.

    — Подсчетами папа занимается, он любит это делать. Ну как так – у дочки столько наград и не считать? Он очень гордится мной, всегда друзьям своим рассказывает о моих успехах.

    В 2017 году Светлана Вединеева получила титул лучшей спортсменки ЮФО, дважды становилась лучшей в вольтажировке. Это подразделение конного спорта пока еще развивается, но девушка одной из первых смогла его освоить и доказать, что вольтижировке на Кубани – быть! Несмотря на свой талант и совсем еще девичий возраст, Света довольно откровенно говорит, что этот титул требует к себе большого внимания:

    — Если заниматься не так усердно, или если на время уйти из спорта, то придет молодежь и я уже буду ей уступать…

    А из спорта ей действительно в один момент пришлось уйти. Досадная травма остановила жизнь Светы на пол года.

    — Я не знаю, как прожила это время. Мучилась, не находила места, не спала… Но сколько бы раз я не уходила, все равно возвращалась. Я не планирую завязывать с конным спортом, у меня это просто не получится.

    Из-за полученных травм родители часто отговаривали девушку, но она знает: без спорта не сможет. Потому и радуется каждому возвращению – будь оно вызвано травмой любого масштаба.

    Параллельно учебе в институте на заочном отделении Светлана Вединеева работает на краснодарском ипподроме. Лишней минуты в ее распоряжении нет: все время расписано. То индивидуальные занятия с клиентами, то прокатка лошадей, то тренировки… С недавних пор стала артисткой конного театра – одного из двух на Кубани. На вопрос о том, что это такое, получил ответ: «Это представление, которое включает в себя разные виды конного спорта. Сейчас мы показываем и джигитовку, и бой с шашками, и котильон, различные элементы, прыгаем на конях через огненное кольцо. У нас много программ, спектаклей». Но образ, который более остальных люб нашей спортсменке, — казачий. Ведь и предки казаки, и сама станица, где родилась и выросла – казачья. Света считает, что показывать казачьи образы на конях – правильнее всего. Ведь казак без коня, что уха без рыбы. Да и джигитовка сложилась именно у казаков.

    Подвластными для нашей героини оказались все виды конного спорта. Конечно, без опасений обойтись нельзя ни в одном. Все-таки лошади – животные большие и всегда нужно быть начеку, даже если вы лучшие друзья. Свежа пословица: доверяй, но проверяй.

    — Самые опасные моменты – это трюки. Ты на полном ходу бросаешь повод и уходишь в отрыв, лошадь в этот момент не контролируется и может повернуть в сторону или резко остановиться; страшно остаться в стремени в трюке и не выбраться оттуда. Но я всегда выполняю требования техники безопасности. Да и зачем джигитовать, если боишься? – задается вопросом Светлана Вединеева.

    Лошадь для нее – это друг. И как я уже сказал вначале – это не средство заработка, это – для души. В ходе беседы со Светой мне удалось узнать, что ее конь помогает жить: хоть и не ответит взаимным разговором, но выслушает, пусть и уткнув свою морду в сено или ведро с водой.

    — Это друг для души. Вряд ли я с ним расстанусь, это считай, частичку себя отнять! – говорит героиня.

    И я понимаю ее, ведь и сам к животным неравнодушен: всегда любопытен к их темам и делам.

    Бок о бок проведя день с «подопечными» Светланы на краснодарском ипподроме от героини поступило предложение – урок по верховой езде. С радостью его принял; и вот мы после долгих разговоров о лошадях – Света в роли тренера, а ваш корреспондент – в роли ученика – вышли на тренировку. Получилось у меня, со слов тренера-девушки, для первого раза очень даже неплохо. Кто знает, быть может, если бы не был я «писакой», вполне вероятно, что кружил бы ежедневно по овалу ипподрома на каком-нибудь гнедом или сером жеребце… Впрочем, писать об этом мне нравится не меньше.

    Выражаем благодарность администрации краснодарского ипподрома за оказанное содействие и сотрудничество с нашим изданием .

    admin

    Наверх