Как сделать рыцаря на лошади

Рыцарская лошадь и рыцарский доспех

Рыцарских коней не набирали из крестьянских лошадей. Их разводили в конюшнях в замках или около них в особых усадьбах. Заведовали этими конюшнями маршалы. Это был придворный чин, а лишь позднее — воинское звание.

Коневоды тех дней старались вывести сильных, тяжелых лошадей, которые могли бы нести на спине рыцаря в полном вооружении. Сколько весил такой всадник, узнаем чуть позже.

Однако во время крестовых походов эти массивные рыцарские кони, неповоротливые и нерезвые, оказались менее пригодными для конных боев, чем быстрые и легкие восточные лошади. И хотя рыцари были закованы в более прочную броню, чем их противники, они несли большие потери в конных сражениях тех дней.

У богатых рыцарей и владетельных князей лошади сияли блеском своей сбруи: драгоценными камнями, которыми украшались уздечки и шитые золотом чепраки. Два таких чепрака (подарок турецкого султана царю Николаю I) хранятся у нас в Эрмитаже, они буквально сплошь усыпаны крупными бриллиантами.


‘Рыцарская лошадь и рыцарские доспехи’

В поход рыцари шли не на боевых конях: их берегли для сражений. Обычно охали на мулах или на менее ценных лошадях, чем боевые кони.

До первого крестового похода (1096) рыцарский доспех назывался броней. Это была толстая льняная или кожаная рубаха с нашитыми на нее железными полосами. Однако стоил этот простейший доспех и все снаряжение рыцарское очень дорого:

Стоимость доспех

Шлем 6 коров
Панцирь 12 коров
Меч с ножами 7 коров
Набедренники 6 коров
Копье и щит 2 коровы
Боевой конь 12 коров

Итого 45 коров! Стадо целой деревни. И все-таки это много дешевле, чем стоимость всех позднейших доспехов.

После крестового похода появилось в Европе восточное изобретение — кольчуга, сплетенная из железных или стальных колец рубаха с капюшоном и штаны. Вес наиболее тяжелой «арабской кольчуги» — около 15 килограммов. Под кольчугу одевался гамбизон — комбинезон из стеганой материи.

С XIII века к кольчуге приделывались наплечники и наколенники из толстого металла, а через сто лет — еще и нагрудник.

С годами кольчуга обрастала металлом, в XV веке все ее металлические части срослись в цельный латный доспех. Казалось бы, куда надежная защита, но тяжелые, железные стрелы арбалетов и нули появившихся уже первых самопалов пробивали и этот доспех.

В конце XV века германский император Максимилиан I, один из самых искусных рыцарей своего времени, решил изобрести такой доспех, который бы нули и стрелы не пробивали (сделать его из более толстых листов железа) и чтобы все его части были так скреплены, что в нем можно было бы свободно ходить, а главное, мечом махать. Такой доспех был сделан мастерами тех лет и продержался почти без изменений весь XVI век. Это была, можно сказать, ювелирная работа. Доспех был чрезвычайно сложен: больше чем из 200 железных колец и полос он состоял, а если учитывать и маленькие его части — пряжки, винты, шарики, пружины — так больше тысячи деталей было в нем!

Весили эти латы примерно 30 килограммов (но другим данным — до 80 килограммов), 5,5 килограмма — шлем, примерно 7 килограммов — кольчуга, которая одевалась под латы, щит — 5,5 килограмма, меч — килограмма три. Итого получалось больше трех пудов! Л еще вес копья, боевого топора или молота. Если учесть, что люди в те времена ростом были намного меньше современных, то можно себе представить, какой это был тяжкий труд — быть рыцарем!

Собственными силами подняться с земли упавший рыцарь не мог, сам сесть на лошадь тоже не мог, его подсаживали оруженосцы. В жару или, наоборот, в мороз этот доспех превращался в настоящее орудие пытки. И вполне понятно, что рыцари, несмотря на запреты королей, предпочитали возить свои доспехи в обозе и не спешили надевать их перед боем.

В общем, раздавленная тяжестью своих доспехов рыцарская конница умерла. Если в начале XVII века и встречался еще кавалерийский латный доспех, то далеко не такой сложный, как «максимилиановский». С XVIII столетия из рыцарского железного одеяния сохранились до начала нашего века только шлем (но без забрала) и кираса (железный жилет), и то лишь в кирасирских конных полках (в некоторых странах — и у драгунов). Гусары, уланы, кавалергарды кирас не носили.

История боевого коня. Рыцарский конь

Во многих исторических романах я встречала словосочетание «боевой конь». В большинстве своём речь шла о рыцарском коне. Мне стало интересно и я провела небольшое расследование на эту тему. Чем же отличался боевой конь от обычной верховой лошади? Хочу сначала провести небольшой экскурс в древность.

Военная карьера домашней лошади началась на Востоке. Помните знаменитые колесницы, в которые запрягали четвёрку лошадей? Благодаря колесницам, армии стали не только намного мобильнее, но и превосходили силой обычные пехотные войска. Ведь одна колесница с прикреплёнными к колёсам косами заменяла сотню бойцов, нанося врагу немыслимый урон во время атаки. Помните фильм «Гладиатор»? Вот примерно такая страсть в количестве нескольких единиц атаковала противника. Лошади при этом должны были быть не только быстрыми, но и выносливыми. А на колеснице было всего два человека — возница и лучник.

А потом ассирийцы сели верхом на лошадь и стали ещё мобильнее. Тут не поспоришь, ведь верхом можно не только быстро передвигаться, но и догонять и уничтожать врага сверху, ведь пешему человеку с полной выкладкой нелегко уйти от разящего сверху копья или сабли. И хотя в то время верховая езда была примитивной до нельзя, но, согласитесь, это была революция в военном искусстве. Скифы же переплюнули всех, придумав стремена. Лучники во время скачки упирались в стремена и могли без помех стрелять во врага.

Благодаря верховым лошадям, монголы завоевали практически пол мира, добравшись аж до Европы. А Римская Империя или Александр Великий? Если бы не лошади, использовавшиеся в армии, смогли бы армии завоевателей покорить такие огромные территории?

И наконец мы подобрались к европейским лошадям. Вспомните, что сам рыцарь был укрыт латами, очень тяжёлыми и громоздкими. Вес доходил до 60 килограмм. Плюс вес самого рыцаря, плюс броня лошади. Представляете себе какой вес должна нести на себе лошадь. Если следовать логике, лошадь должна быть аналогом наших тяжеловозов. Но! Она должна быть не только сильной и выносливой, но и быстрой. Следовательно в кровь тяжеловозов вливали благородные крови более лёгких, быстроногих лошадей. Скорее всего это были арабские и берберийские лошади, ведь в то время рыцари просто толпами отправлялись в Святую землю потусоваться во имя Господа.

В романах я несколько раз встречала название породы рыцарских коней. Это ДЕСТРИЭ (сейчас этой породы уже не существует, но ближе всего к ней нынешние английские шайры, а также французские першероны). Причём боевым конём мог стать только жеребец. Практически все они были очень злобные и агрессивные, слушались только одного человека — своего хозяина, рыцаря. Их специально обучали боевым приёмам, которые потом вошли в высшую школу верховой езды. Названия этих приёмов мы все знаем. Это «левада», «курбет», «каприоль», «пируэт» и многие другие. Боевой конь во время схватки дрался наравне с всадником. Если рыцарь разил мечом, булавой или копьём, то конь бил передними копытами, кусался, лягался. Зная силу челюстей лошади, могу предположить, что рвал он врагов как Тузик грелку. Поэтому все боевые кони были покрыты специальной бронёй. Ведь стоили они просто бешеных денег. Один боевой конь стоил в 800 раз дороже ломовой лошади. Поэтому их берегли как зеницу ока, ведь купить его мог только очень богатый человек. Поэтому многие рыцари спали под одним навесом со своими боевыми конями (не поворачивается язык назвать их лошадьми).

Наверное, с тех времён мы знаем словосочетание «верный конь», ведь рыцарский боевой конь мог выскочить даже из окружающих его врагов, встав на дыбы и сделав несколько прыжков на задних ногах, молотя передними по головам неудачников, попавших под раздачу. А потом сделать прыжок и в полёте ещё и лягнуть тех, кто посмел оказаться сзади слишком близко.

Я думаю, что дрессура такого коня основывалась на доведении лошади до ярости с помощью боли и невозможностью убежать, скрыться от мучителей. Вспомните пару столбов в манеже, которые используются для дрессуры высшей школы. Вот к ним-то и привязывали крепко жеребца, отрезая ему возможность к бегству.

Те же приёмы, но, возможно, мягче, используются по сей день. Вы их можете увидеть в Венской и Испанской школе.

Но не будем отвлекаться. Так как боевой конь стоил ОЧЕНЬ дорого, то его использовали только в бою или на турнирах. По обычным делам рыцарь ездил на верховых лошадях, тоже благородных кровей, но более лёгких и не на столько дорогих. Для перевозки брони и лат использовали вьючных лошадей или мулов. Жёны рыцарей ездили на кобылах. Очень долгое время женщинам запрещалось ездить на жеребцах. Скорее всего из-за мужского шовинизма. Почему-то мужчины думали, что у нас, женщин, не хватит ума справиться с жеребцом. Но не будем отступать от темы.

Какие же требования ещё предъявлялись жеребцу, которому предстояло стать боевым конём? Идя логическими рассуждениями, он должен иметь достаточно тугой рот, ведь управлять им будет человек, закованный в железо и не могущий рассчитать силу рывка поводом. Далее, жеребец должен быть могучим и спокойным, ведь нервная лошадь может подвести в самый неподходящий момент, когда от этого зависит жизнь человека. Бесстрашие тоже приветствуется. Он не должен бояться грохота, громких звуков, взмахов оружия и других раздражителей.

Вспоминая картинки в книгах, вспомним какое железо вкладывали в рот коню, какими острыми шпорами его посылали. Я думаю, что всё это ещё больше развивало агрессию жеребца, заставляя при этом повиноваться всаднику.

Но мощь тяжёлой кавалерии была и её проклятием. Ведь огромный, тяжёлый конь в броне, несущий закованного в железо всадника, не мог с лёгкостью преодолевать препятствия, а так же был уязвим в болотистых местностях. Давайте вспомним сражение на Чудском озере. Да, против тяжёлой военной машины в виде рыцарей, выстроившихся так называемой «свиньёй», наши русские лёгкие всадники могли и не устоять. Но сработала военная хитрость Александра Невского. Тяжёлых рыцарей заманили на лёд, который не смог выдержать такого веса. Такую же тактику применили монголы Батыя, заманив рыцарей в болота, где с лёгкостью их перестреляли.

Со временем броня легчала, оружие истребления человечества совершенствовались, кавалерия становилась легче, мобильнее, а после Второй Мировой войны перестала использоваться в боевых действиях. Ведь на смену лошадям пришли бронированные машины, самолёты и бомбы. И хотя лошади перестали быть боевой единицей, всё же в дань истории кавалерия осталась существовать.

В наше время очень многие участвуют в реконструкции рыцарских турниров, боевых действиях кавалерии. Таким образом люди пытаются окунуться в романтику нашей истории, отдохнуть от повседневной гонки, стремятся пересесть с железного коня на живого. И пока мы помним, реконструируем историю, интересуемся ею, пока жива наша жажда приключений и познаний, жив и боевой рыцарский конь.

В 1066 году нашей эры Англия была завоевана норманнами (выходцы из Нормандии), которые ввели на территории страны феодализм. Феодализм был системой контрактов, где общество было разделено на четыре класса: королевская семья, бароны (дворяне) и епископы, рыцари (титул или звание) и, наконец, крестьяне. Торговцы и ремесленники были размещены чуть выше крестьян. С 1066 по 14 век феодализм развивался по всей Европе, которая в то время не имела профессиональной армии, поэтому предполагалось, что каждый призванный рыцарь будет следовать за своим королем в битве. Рыцарство можно было получить по рождению в дворянской семье, либо благодаря храбрости в бою.

Рыцарь был важным бойцом и должен был иметь два основных навыка: сражаться и ездить на лошади. Доспехи рыцарей состояли из тяжелых стальных пластин, прикрывающих его тело, тяжелого шлема и кольчуги а также поножей, наручей, набедренников и наколенников. Весь этот тяжелый вес можно было нести только на лошади, так как доспехи были слишком громоздкими. Лошади, которыми пользовались рыцари, были очень большими и тяжелыми, похожими на современных ломовых лошадей, но хорошо обученными и маневренными. Рыцарь сидящий на лошади, имел вес достигающий полутора тонн, и во много крат превосходил своего пешего противника. Всадник на такой лошади мог опрокинуть 10 пехотинцев, стоящих друг за другом. Однако, упав с лошади, рыцарь становился очень легкой жертвой, поскольку не мог подняться на ноги без посторонней помощи.

Рыцари обучали своих лошадей делать особые маневры, например, рыцарь мог заставить свою лошадь опуститься на задние ноги — положение, называемое левадой — и оставаться неподвижным, пока он использовал свой меч. Из этой позиции лошадь могла быстро подняться и прыгнуть вперед на шаг или два. Коня также обучали стоять на задних ногах, топать и бить врагов передними ногами. Таким образом, конь был не только средством передвижения для рыцаря, но и боевым другом, который дрался наравне. Если рыцарь разил мечом, булавой или копьём, то конь бил передними копытами, кусался и лягался.

Хороший боевой конь был залогом победы, поэтому к жеребцу, которому предстояло стать боевым конём предъявлялись особые требования. Он должен был иметь достаточно тугой рот, ведь управлял им человек, закованный в железо, который не мог рассчитать силу рывка поводом. Далее, жеребец должен быть могучим, спокойным и бесстрашным, ведь нервная лошадь может подвести в самый неподходящий момент. Безусловно, это отражалось и на цене. Хороший рыцарский конь стоил очень дорого и позволить себе его мог не каждый. Использовались эти лошади только в особый случаев — на турнирах, где собирались рыцари покрасоваться своей силой или же в бою. Для повседневной езды рыцарь использовал лошадей верховых пород.

С изобретением пороха доспехи и рыцари исчезли, их заменила легкая кавалерия, где солдаты несли мушкеты и пистолеты. И хотя со временем лошади и вовсе перестали быть боевой единицей, всё же в дань истории кавалерия осталась существовать.

Конечно, мы все хорошо знаем, что есть такой вот восточный календарь, и по нему 2014 год был «годом лошади». Сейчас у нас «год обезьяны», но по той роли, что сыграла обезьяна в истории человечества, она даже близко рядом с лошадью не стояла, хотя во многом похожа на нас. Ну, а лошадь мы поминаем очень часто, хотя в нашей современной жизни она большой роли уже не играет. Есть и выражение «конь в пальто», что соответствует действительности, потому что коней было издавна принято одевать в попоны для защиты от холода. А вот когда появились первые попоны и для чего они предназначались?

Рыцари на конях и все «закованы в латы». Артиллерийский музей в С. Петербурге.

Интересно, что нет древних изображений, свидетельствующих, что древние греки либо римляне прикрывали лошадей матерчатыми попонами. Зато есть древнеегипетские памятники (росписи и барельефы), на которых лошади, запряженные в колесницы, покрыты легкой наспинной попоной. Вряд ли у них была какая-то иная функция, кроме… опознавательной. Мол, на такой колеснице едет царь!

Там же. Эти же рыцари и… как замечательно выполнены их доспехи!

Сарматы – соперники скифов относительно всего, что касается военного дела, начиная с длинных мечей и тяжелых копий, и заканчивая… конскими доспехами, наверное, были первыми, кто сообразил, что для защиты от стрел коней своих следует одевать в панцири из металлических чешуек. Впрочем, еще греческий историк Ксенофонт написал о всадниках-персах, с которыми лично ему пришлось сражаться, как о воинах, облаченных в доспехи и имеющих «особые доспехи», прикрывавшие грудь и голову их коней. В своей «Киропедии» он писал, что видел воинов в одинаковой одежде пурпурного цвета (вот она – древнейшая униформа!), в доспехах из бронзы и шлемах с белыми плюмажами… Вооружение их состояло из короткого меча и пары дротиков. Лошади же их имели бронзовые нагрудники и наголовники.

Миниатюра из «Библии Мациевского». Середина XIII в. Библиотека и музей Пирпонта Моргана, Нью-Йорк

Когда с сарматами столкнулись римляне, они… также переняли их вооружение (на всякий случай!), но популярными конские доспехи у них все равно не стали. Хотя известно, в 175 г. н.э. император Марк Аврелий отправил в Британию целый «полк» сарматских катафрактов. Существует и изображение такого всадника из Дура-Европос в Сирии и там же была найдена его конская попона из металлической чешуи. Но вот что интересно. Хотя римляне и потерпели несколько поражений от всадников, восседающих на «панцирных лошадях», они их не слишком-то уважали, о чем говорит их название – клибанарии, происходящее от латинского слова клибанус – особой железной печки для хлеба, похожей на известную нам печку-буржуйку. То есть для них это были «воины-печки»!

Презренный Гюг де Бов спасается бегством с поля битвы при Бувине, 1214 г., и получает стрелу в круп коня! «Большая хроника» Матвея Парижского, ок. 1250 г. Библиотека Паркера, колледж «Тело Христово», Кембридж.

Ну, а потом наступил период всеобщего упадка и социальной неразберихи и для того, чтобы одевать коней, у людей просто не осталось материальных возможностей – как говорится выживали по принципу: «не до жиру, быть бы живу!»

«Романс об Александре», стр. 43, 1338 – 1344 гг. Бодлеанская библиотека Оксфордского университета. Обратите внимание, что конская попона всадника состоит их двух половин.

Нет никаких попон и на известной «вышивке из Байё». То есть всадники в кольчугах и с каплевидными щитами на ней есть, а вот кони у них у всех «голые» и, значит, в битве при Гастингсе 1066 года они не участвовали.

Ну, если судить по тому, что в 1170 году написал некий рыцарь Анаут Гуилхем де Маршан, то и попона рыцарского коня, и седло, и его щит, и длинный вымпел на копье — все должно было служить рыцарю вместо «паспорта»! Конечно, тканые попоны вне всяких сомнений должны была защищать коня от непогоды, но особых защитных функций они не имели. То есть прошло сто лет и… попоны появились! Но цель была своеобразная: показать свой герб всеми возможными средствами. «Псалтырь Латрелла» 1349 года показывает нам английского рыцаря Джеффри Латрелла, у которого абсолютно все его снаряжение имеет на себе рисунок его герба. Причем герб изображен и на платьях его жены и дочери, которые подают ему шлем и щит. Причем можно подсчитать, что герб его повторяется 17 раз! То есть, значит, так было. И никого это не смущало.

Известная миниатюра из «Псалтири Латтрелла» – впечатляющего образца иллюминированных рукописей средневековья. Ок. 1330-1340. Роспись по пергаменту. 36 х 25 см. Библиотека Британского музея, Лондон.

Что до доспехов, то уже с конца XII в. в Европе на голову коня стали надевать наглавник: вначале кожаный (известный со времен Рима), а затем и металлический (также известный еще римлянам и, в первую очередь, участникам состязаний «хиппика гимнасия»), и очень часто украшали его так же, как и шлем самого всадника. Во французском документе 1302 года отмечается наличие доспехов, называвшихся бард и капаризон, о которых известно, что они были и стегаными, и также набивными, а еще тогда уже была известна конская броня, сделанная из кольчуги. Наглавник мог быть и кольчужным, и кожаным, и что интересно, кожаный наглавник тогда даже золотили! Вполне возможно, что и стеганые попоны, и набивные в то время самостоятельным средством защиты уже никто не считал, а применять их могли в качестве подкладки под кольчужную «ткань». Ну, а самый ранний образец конских пластинчатых доспехов датируется 1338 годом, хотя не ясно, что это был за доспех.

Рыцарь Генрих фон Бреслау. «Манесский кодекс» из библиотеки Гейдельбергского университета, ок. 1300 г.

На Востоке кони тоже имели свои «пальто». И даже раньше, чем в Европе. В Иране уже в 620 году лошади несли на себе броню из кольчуги, а у китайских всадников на лошадях стеганые защитные панцири появились ещё до гуннского вторжения в Европу. Панцири были и на конях у тяжеловооруженных всадников конницы византийцев, и у их заклятых противников арабов. Причем у арабов они упоминаются еще при жизни пророка Мухаммеда, очень многое заимствовавшего у…персов!

«Минучихр убивает отступающих туранцев». Миниатюра из поэмы «Шахнамэ», тебризская школа, первая половина XIV века. Библиотека музея Топкапы, Стамбул.

Многие средневековые авторы описывают пятичастные конские доспехи воинов Бату-хана. Ну, а что касается собственно рыцарей, то именно под знойным солнцем Палестины они оценили по достоинству не только восточный шербет, массаж и знаменитую турецкую баню, но и широкие свободные одежды, закрывающие сверху доспехи, и конские попоны, защищающие лошадей и от жары, и от раздражающих животных насекомых.

Интересно, что в Персии на миниатюрах конской брони мы не увидим до 1340 года, хотя известно, что она там была даже в 920 году. Но зато после ее изображения встречаются сплошь и рядом, что позволяет говорить о том, что в начале XV в. около 50 процентов всадников имели подобную броню. У персов доспехи были разных типов, но в них кольчуга, как в Индии, не использовалась. Сама их конструкция была традиционной: нашейник, нагрудник, две боковые пластины и накрупник. Открытыми оставались только ноздри, уши и, разумеется, ноги. Известны доспехи одного цвета, в чем проявлялось стремление к единообразию, которое можно рассматривать как некое подобие военной формы наряду с красными плащами спартанцев и туниками римских центурионов. Применялись иранцами и попоны из «стеганого шелка», которые есть на иллюстрациях 1420 года. Однако реально доспехи, которые в музеях отнесены к «персидским» или «турецким», невозможно идентифицировать, так как они очень часто меняли своих хозяев. Их покупали, их продавали, они были частью военной добычи. Поэтому и весь комплект, целиком или отдельные его части, вполне могли совершать длительные «турне» по странам мусульманского Востока! Ну, а количество всадников на «панцирных лошадях» было где-то в пропорции один такой всадник на 50 – 60 всадников «бездоспешных», то есть не очень высоким.

В Индии весьма популярны конские доспехи были вплоть до XVII в. Во всяком случае, Афанасий Никитин видел там конницу, «целиком облаченную в доспехи», при этом он не упустил из вида такую деталь, как конские маски, отделанные серебром, а еще написал, что «у большинства (они) позолочены». Конские попоны, которые он видел, были из цветного шелка, вельвета, сатина и… «ткани из Дамаска».

Лошадь в стеганой попоне и наглавнике. Рис. А. Шепса

Интересно, судя по миниатюрам, то в Персии уже в начале ХV в. примерно половина всех всадников, что на них изображены, имеют на лошадях доспехи. В армии Великих Моголов (судя по миниатюрам 1656 – 1657 гг.) также присутствовали такие всадники.

Лошадь, рыцаря покрытая кольчужной броней. Начало XIV в. Рис. А Шепса.

В Европе важную роль в процессе развития конского доспеха сыграла Столетняя война, показавшая явное превосходство лука и арбалета над популярной в то время многослойной кольчужно-пластинчатой броней. Уж очень дорогими были тогда рыцарские кони, чтобы вот так запросто подставлять их под выстрелы простолюдинов, вот их и начали защищать! Поэтому не стоит удивляться, что если доспехи самого рыцаря в основном должны были защитить его от копий и мечей, то доспехи коня – от стрел. И главным образом… падавших сверху! Ведь лучники выпускали их не прямо в цель (как в кино!), т.е. целясь в голову и грудь лошади, а посылали их в небо по крутой траектории так, что они затем падали бы на всадников и их коней сверху, поражая коней в круп, в шею в области гривы. Именно поэтому эти части тела и «бронировались» вплоть до полного исчезновения доспехов, хотя нагрудными латами мастера-оружейники тоже не пренебрегали.

Конский доспех, включающий критнет, пейтраль и круппер. Музей истории искусств, Вена.

В ХV и XVI вв. появились уже вовсе сплошные цельнокованые латы из металлических пластин вроде тех, в которых сражались сами рыцари. Как правило, ими закрывали у лошади все тело, включая и шею, и круп. Большие поверхности из металла украшались позолотой и чеканкой, а рисунки для нее делали многие великие художники своего времени. Понятно, что эти латы, плюс латы всадника, были так тяжелы, что выносить такую тяжесть могли лишь только самые сильные кони, стоимость которых (как и стоимость доспехов!) составляла целое состояние!

Замок Варвик – средневековый замок, расположенный в городе Варвик (графство Йоркшир в центральной Англии): рыцарь на коне и оба в доспехах.

Зато в Японии самураи лишь в редких случаях использовали бронированную «одежду» для своих коней. Ну и понятно почему. Ведь большая часть территории Японии покрыта горами (75% площади!), большая часть которых поросла лесом, и там требовались небольшие резвые лошадки, чтобы скакать по горным тропинкам, а не тяжелые рыцарские кони, подобные европейским, способные везти большой груз, но только лишь по ровному месту. Вот почему конская броня в Японии так и не прижилась, также как и щиты, которые самураям в силу специфики их вооружения были не нужны!

Св. Христофор. Роспись XVI в. на стене собора в Свияжске. Фото автора.

Интересно, что если речь зашла у нас про «одетых коней», то самым известным «конем», одетым в чешуйчатые доспехи, нужно будет признать… Св. Христофора, имевшего по воле Господа… конскую голову! Ну, а в доспехах и с мечом в руке его изобразили живописцы Ивана Грозного на стене храма на острове Свияжске, неподалеку от Казани. Ну, а в нашу современную эпоху конские попоны остались разве что только у редких извозчиков.

В эпоху Средневековья на полях сражений господствовала рыцарская кавалерия. Её успех объяснялся не только храбростью и профессионализмом всадников, но и качеством оружия и защитного снаряжения, а также силой, скоростью и выносливостью коней. Чтобы на поле боя появился наездник в тяжёлых доспехах, понадобились напряжённые и скрытые от глаз усилия многих поколений конюхов, выводивших лошадь, которая была бы под стать воину. История рыцарских коней овеяна многочисленными слухами и в немалой степени мифологизирована. Попытаемся некоторые из этих мифов развеять.

Древность

На Пьяцца дель Кампидольо в Риме стоит конная бронзовая статуя императора Марка Аврелия. Она наглядно доказывает, что римляне располагали крупными лошадьми мощного телосложения, способными нести на спине всадника в тяжёлом доспехе. Таких лошадей римские авторы относили к восточным породам: парфянской, мидийской и нисейской. Хотя их устойчиво именуют «большими», по нынешним меркам они скорее относились к средним, имея рост не более 155 см в холке. В армии лошадей ценили скорее за выносливость, а не за большой рост. Остеологический анализ скелетов показывает, что в среднем они были несколько ниже современных лошадей — от 137 до 142 см в холке. Плиний Старший сообщал, что римляне предпочитали ездить на кобылах, однако в ремонтных списках представлены как кобылы, так и жеребцы. Из 31 лошадиного скелета, обнаруженного на месте сражения с германцами под Крефельд-Геллепом, примерно половина принадлежала жеребцам, а половина — кобылам.

Противники римлян — германцы — ездили на быстрых низкорослых лошадях, чей рост в холке составлял примерно 120–135 см. Несколько скелетов такого размера были обнаружены среди находок у Крефельда-Геллепа — должно быть, они принадлежали лошадям германцев. Римские авторы сообщали, что зарейнские племена при случае старались приобретать лошадей у римлян или галлов. Поздним отголоском этой практики является термин для обозначения боевого коня — marach, который встречается в Бургундской и Алеманнской правдах и, безусловно, является германским заимствованием из кельтского языка. Тем же путём была заимствована часть технической лексики коневодства. Сами германцы не занимались селекцией пород и разведением лошадей.

В ходе Великого переселения народов крупные хозяйства, в которых выращивались лошади для римской армии, подверглись разграблению. Племенные животные пропали. В последующие столетия селекцию лошадей пришлось организовывать заново.

Раннее Средневековье

В раннем Средневековье на полях сражений доминировала пехота. Даже знатные воины, выступавшие в поход верхом, предпочитали сражаться спешенными. Ситуация изменилась, когда противниками франков стали народы, активно использовавшие кавалерию — прежде всего мусульмане-арабы. Переломным моментом стало сражение при Пуатье 10 октября 732 года, в котором Карл Мартелл смог остановить их продвижение. Хотя франкская пехота и одержала победу, Карл сделал правильный вывод о пользе кавалерии. Чтобы увеличить число всадников, он начал раздавать земли во владение своим дружинникам, ставя условие: несение конной службы.

Дальним последствием этих реформ стало возникновение слоя средних и мелких землевладельцев, которые в качестве конных воинов составили основу франкской военной организации. По подсчётам историков, в эпоху Карла Великого (вторая половина VIII — первая половина IX века) армия франков насчитывала в среднем от 2500 до 3000 всадников и примерно от 6000 до 10 000 пехотинцев. Во время крупных кампаний собиралось 20 000 воинов, а полная мобилизация могла дать 35 000 всадников.

Другим направлением постоянных усилий короны стало распространение культуры коневодства. Уже в конце VIII века во Франции появились специальные конезаводы, большей частью принадлежавшие магнатам, у которых имелись конюшни и луга для выпаса животных. Здесь проводились целенаправленные эксперименты с целью увеличить рост, силу и выносливость боевых лошадей. Высокая стоимость таких животных делала этот вид предпринимательства особенно доходным. Кроме того, ему покровительствовала королевская власть. Важным стимулом, подстегнувшим развитие коневодства, стала примесь крови испанских и арабских лошадей, захваченных франками после победы Карла Мартелла при Пуатье.

Кроме Франции, ещё одним регионом разведения лошадей являлась Испания — отчасти из-за её исторической репутации в качестве центра коневодства, отчасти из-за культурного взаимодействия с мусульманским миром.

Несомненно, дополнительный импульс коневодство получило в эпоху Крестовых походов, когда европейцы познакомились с туркменскими лошадьми из Ирана и Анатолии.

Сёдла, стремена и подковы

На эффективность действий франкской кавалерии повлияли технические изобретения, сделанные в эпоху раннего Средневековья — в частности, распространение жёсткой каркасной конструкции седла и появление стремян.

Ленчик седла вырезали из дерева. Две плоские доски, располагавшиеся по обе стороны от позвоночника лошади, соединялись высокими передней и задней луками. Между ними располагалось сиденье, которое снаружи обтягивалось выделанной кожей. Всадник в таком седле как бы приподнимался над спиной лошади. Давление от его веса распределялось более равномерно. Верховая езда стала более комфортной как для человека, так и для животного, а это уменьшило утомляемость последнего и увеличило его «срок эксплуатации». Седло крепилось на спину лошади при помощи подпруги и могло дополнительно фиксироваться грудным ремнём и подхвостником. Чтобы оно не натирало спину животного, под седло подкладывали потник.

Стремена появились на востоке Евразии. Кочевники-авары занесли их на запад, где они и распространились в VII–IХ веках. Первоначально стремена использовались как средство, позволявшее облегчить посадку в седло. Вдевая в них ноги, всадники также меньше уставали во время дальних переходов. Использование стремян в боевых условиях открыло новые возможности. Упираясь в них ногами и привставая в седле, всадник мог маневрировать центром тяжести тела и при сильном ударе уже не так рисковал вылететь из седла. Имея надёжную точку опоры, он мог рубить своего противника мечом или же атаковать врага, нанося ему таранный удар копьём. Для этого наездник вытягивал ноги, упирался спиной в заднюю луку седла, слегка наклонялся вперёд и устремлялся в атаку, зажимая древко копья подмышкой. Такая техника позволяла «соединить» массу всадника и энергию движущегося коня. Удар получался тем сильнее, чем быстрее двигался конь.

Ещё одним малозаметным на первый взгляд нововведением стало распространение подков. Хотя обычай подковывать вьючных животных — мулов и ослов — был известен ещё галлам и римлянам, в древности подковы не получили широкого развития. В сухом климате Средиземноморья копыта лошадей сохраняли естественную твёрдость и позволяли идти на галопе даже по каменистой почве. В условиях Северной Европы, на влажных болотистых почвах, напротив, копыта лошадей быстро размягчались, стирались, а порой и трескались.

Возможно, подковы, как и стремена, в Западную Европу занесли кочевники-авары. От византийцев их переняли франки. К началу эпохи Крестовых походов обычай подковывать коней приобрёл всеобщий характер. Подковы позволяли животным проходить дальние расстояния с более высокой скоростью по любой, в том числе и каменистой, местности без повреждений, а также вести войну в любое время года.

Рыцарский конь

Примерно с XII века стала известна особая порода рыцарских боевых коней — дестриеров (фр. destrier). Это имя происходит от латинского equus dextarius (dextra — «правая рука»): обычно боевого коня вели справа от сеньора, чтобы тот в любой момент мог пересесть с ездовой кобылы или мерина. Дестриеры обладали большим ростом и мощным телосложением, позволявшим им нести на спине всадника в тяжёлом доспехе. Происхождение этой породы покрыто туманом неизвестности. Считается, что она появилась в результате длительного и сложного селекционного процесса гибридизации низкорослой европейской лошади и лошадей арабской или берберской породы. Возможно, впервые её вывели в Испании, где имелись наилучшие возможности для такого рода экспериментов. Испанские кони своей красотой, силой и скоростью славились по всей Европе, где на них ездили короли и знать. По своему экстерьеру рыцарские кони походили на современных андалузцев или лошадей фризской породы, которые ведут от них своё происхождение.

Широко распространённые сегодня представления о том, что рост рыцарских коней доходил до 170 см и выше, а телосложением они напоминали бельгийских першеронов или лошадей саффолкской породы, являются не более чем мифом. Анализ изобразительных и археологических источников, а также исследование костных останков свидетельствуют, что в XI–XII веках обычный рост боевых коней колебался между 147 и 152 см в холке, а к XIII веку они подросли до 150–160 см. Это были сильные лошади коренастого телосложения, с развитой грудной клеткой и крепкой мускулатурой, массой 540–590 кг. Конечно, это больше средних размеров рабочих лошадей того времени, но всё же сильно не дотягивает до современных тяжеловозов.

Те же пропорции сохранялись и три века спустя. Доспехи для лошадей XV–XVI веков, изготовленные Королевской оружейной палатой в Лондоне, рассчитаны на животных ростом от 150 до 160 см, телосложением напоминавших литовских дригантов. Эти же лошади служили моделями для конных статуй XV–XVII столетий, которые позволяют на глаз оценить размеры рыцарских коней.

Питательной почвой мифа о размерах средневековых рыцарских коней является ложное представление о тяжести брони и доспехов, которые они носили. Это утверждение не выдерживает критики. Самый тяжёлый турнирный доспех XV–XVI веков весил чуть больше 40 кг, а боевой доспех был значительно легче — от 18 до 32 кг. Лошадиные доспехи чаще надевались на турнирах, чем в бою, и они также редко весили более 30 кг. В боевых условиях в качестве защитного средства для лошади гораздо чаще использовались мягкие попоны из простёганной ткани, которые были столь же эффективны против оружия противника, но при этом значительно легче. Учитывая, что лошадь на спине может нести груз до трети своего веса, одетого в рыцарские доспехи всадника без труда может выдержать обыкновенная рабочая лошадь весом 540–590 кг.

Эксперименты реконструкторов показывают, что для боевого коня имеет значение скорее сила и ловкость, нежели размеры. Очень вероятно, что большие массивные лошади являлись скорее элементом престижа и данью моде, нежели насущной необходимостью.

Порода и пол

В Европе в качестве боевых коней чаще использовались нехолощёные жеребцы, чья природная агрессивность служила важным подспорьем в схватке. Боевых коней специально обучали лягаться и кусать противника. Кобылы по своим физическим данным считались менее подходящими для этой роли. Однако они всегда славились выносливостью, а кроме того, были более смирными и лучше подчинялись командам.

Чтобы сделать коней более сильными и в то же время послушными, их предпочитали холостить в раннем возрасте. Получался отличный боевой конь для ведения малой войны, в которой, как известно, сила и скорость животного приносились в жертву его выносливости. В произведениях искусства рядовые воины нередко изображены верхом на лошадях весьма скромного экстерьера. Впрочем, споры о том, кто лучше подходит для использования в военном деле — жеребцы, кобылы или мерины, — специалисты вели ещё и в XIX веке.

К числу пригодных не только к войне, но и к мирной жизни пород лошадей относились рысаки (courser) — сильные кони более лёгкого телосложения, которых использовали для быстрой скачки или охоты. Они стоили дорого, но не настолько, как дестриеры. Универсальной рабочей лошадкой войны являлись верховые (rouncey), на которых ездили бедные рыцари, сержанты и оруженосцы. Верховых использовали в лёгкой кавалерии, а также для охоты. По стоимости им были равны ездовые лошади (palfrey). Знатные дамы для выездов заводили небольших испанских лошадей (jennet), славившихся покладистым характером. Сами испанцы использовали этих лошадей для лёгкой кавалерии.

На выбор лошади иногда влиял ожидаемый характер военной кампании. К примеру, указ о мобилизации войска, разосланный в Англии в 1327 году, прямо требовал явиться на службу на верховых (rouncey) для быстрого передвижения. В качестве упряжных или вьючных лошадей (summarii) использовались низкорослые породы и даже пони, известные выносливостью и способностью к дальним переходам.

Стоимость боевых лошадей

Боевые кони стоили чрезвычайно дорого. Салическая правда VII века предусматривала возмещение в 12 золотых солидов за боевого коня, 3 солида — за здоровую кобылу и 1 солид — за корову. Дестриеры стоили ещё дороже: от 20 до 300 парижских ливров — в сравнении с 5–12 ливрами, в которые обходился обычный рысак. В 1298 году чешский король Вацлав II приобрёл коня за 1000 марок. Во Франции в 1265 году стоимость верхового коня для оруженосца составляла всего 20 марок. В 1297 году Жарар де Моор, сеньор Вессегем, владел семью боевыми конями общей стоимостью 1200 турских ливров, что равнялось годовому доходу обеспеченного рыцаря. В Англии около 1250 года стоимость снаряжения рыцаря, включая коней, равнялась его годовому доходу, то есть 20 фунтам стерлингов. В XV веке французский воин вкладывал в покупку одного только боевого коня сумму, примерно равную своему полугодовому или годовому жалованью, в то время как на вооружение он тратил трёхмесячную «зарплату».

Помимо боевого коня, а лучше двух, для участия в военном походе рыцарям полагалось иметь ездовую лошадь, мула для поклажи, одного или нескольких оруженосцев, сопровождавших его верхом, а также конюха и прочих слуг. Для перевозки необходимых припасов нужна была повозка с кожаным верхом. Чем выше ранг имел воин, тем более многочисленной была его свита. О порядке расходов на её содержание и уровне цен дают представление закупки лошадей Робера II, графа Артуа, для себя и своих людей в 1302 году, в преддверии похода во Фландрию. Пять «больших коней» (один из Испании) обошлись ему в среднем в 280 парижских ливров за каждого, восемь обычных — по 115 парижских ливров, два парадных коня — по 50 парижских ливров, один скакун — по 60 парижских ливров, 14 упряжных лошадей — по 34 парижских ливра и, наконец, три маленьких упряжных лошади — в среднем по 12 парижских ливров за каждую.

Рыцарская конница

Вплоть до Второй Мировой войны мощь армий определялась не только людским, но и конским составом. До 1945 года большая часть германской артиллерии перевозилась на гужевой тяге, а в Советской армии оставались крупные подразделения кавалерии.

Однако, если в XX веке лошади на войне сохраняли за собой исключительно транспортные функции, то в предшествующие эпохи их роль перевозками отнюдь не ограничивалась.

Богатырский конь, наравне с мечом кладенцом, выступал в качестве вооружения, а не просто средства передвижения витязя. Не даром римляне требовали от покоренных народов выдать не только доспехи, но и коней.

В средние века конница играла важную роль. Однако искусство верховой езды было тогда еще не особенно развито. В большинстве случаев рыцари силой заставляли своих коней делать то, что от них требовалось: они взнуздывали их рвущими губы железными трензелями, кололи бока длинными острыми шпорами. Ездили рыцари в основном шагом, в бой устремлялись галопом. Позднее когда снаряжение всадника и лошади становилось все тяжелее и все сильнее сковывали движения, об искусстве верховой езды нечего было и мечтать: везет, и, слава Богу!

Закованный в латы, весившими около 60 килограмм, рыцарь лишался возможности передвигаться, если не сидел верхом на лошади

А соответственно с этим ему нужен был не резвый и горячий скакун, а могучий и спокойный, чтобы выдержать вес всадника в полном снаряжении, и достаточно быстрый, чтобы мог преследовать противника галопом.

Боевые кони рыцарей были по преимуществу тяжеловозами, облагороженными примесью кровей чистопородных жеребцов, а то и чистокровных арабов. Рыцарских коней можно сравнить с грациозными липпицанами, которые унаследовали свою стать от андалузской породы, высоко ценившийся в средние века.

Хорошо вышколенный боевой конь не только нес своего господина, но и помогал ему в бою. Если рыцаря окружала вражеская пехота, конь вздымался на дыбы, и всадник получал возможность разить мечом нападавших с обеих сторон. Эта фигура называлась «левада».

Если конь, стоя на задних ногах, совершал три — четыре прыжка вперед, то ему часто удавалось разорвать кольцо нападающих. Эти прыжки назывались «курбетами». Когда всадник с помощью коня вырывался из окружения, то заставлял коня совершить высокий прыжок, причем конь сильно бил копытами, находясь еще в воздухе. Эта фигура называлась «каприола».

Под конем возникало свободное пространство, так как пешие враги стремились убраться подальше от опасных ударов. После каприолы конь, приземлившись, молниеносно совершал пируэт и, устремляясь в образовавшуюся брешь, атаковал противника. Каприолу применили и против вражеских всадников. Мощные удары копытами были для всех.

Такие действия тяжелых коней кажутся нам сегодня невероятными. Однако и ныне можно увидеть, как эти фигуры выполняют лошади липпицанской породы, воспитанные в стиле Испанской школы верховой езды в Вене.

В современном кинематографе всадник, нападая на пешего, в лучшем случае проносится мимо него, а в худшем, подъезжает по касательной и останавливается для удара

Но эта картина абсолютно не соответствует действительному образу действия кавалерии в ближнем бою.

Во-первых, всадник при таком подходе оказывался бы, в общем-то, в проигрышном положении. Преимущество в высоте не окупало бы отсутствия возможности уклоняться от ударов. А если бы оружие у пехотинца оказалось длиннее, то дела всадника стали бы и вовсе безнадежны. Равным образом и в случае боя с помощью метательного оружия преимущества тоже были бы на стороне пехотинца.

Во-вторых, на самом деле, если нападение с прохода было только неэффективно, то атака с остановки являлась неосуществимой технически. Лошадь способна отличить настоящую кровь от бутафорской и понимает, когда ее жизнь в опасности, а когда — нет. Останавливаться и ждать пока в бок ткнут настоящей саблей слишком неумно даже с лошадиной точки зрения.

Лошадь позволяла экономить силы на марше, что было особенно важно для тяжеловооруженных воинов, позволяла лучникам удерживать врага на дистанции, позволяла воинам быстро перемещаться по полю боя, но в ближнем бою только мешала. Более того, — всадник на обычной верховой лошади рисковал оказаться и вовсе неспособным вступить ближний бой, — ведь, для этого надо, чтобы конь согласился приблизиться к врагу, то есть подверг себя смертельному риску. Ладно, еще, если враг бежит, а если — нет? Пойдет лошадь на удар копья или алебарды?

Для того, чтобы всадник мог участвовать в ближнем бою, ему требовался специальный боевой конь. Преимущества же над пешим он приобретал только если использовал этого коня, как главное свое оружие, — гнал его на врага. Копье или меч шли в ход, если противнику удавалось увернуться из-под копыт. В этой ситуации всадник рисковал получить удар, только если уж оба, — и он сам и его конь, — промахивались. А конь старался не промахнуться. Ведь, раз уж он, вообще, решился приблизиться к вооруженному и враждебному человеку, то двигаясь прямо на него он подвергал себя меньшему риску, чем подставляя бок. Более того, так конь имел все шансы упредить удар.

Осуществляя наезд, всадник приобретал огромное преимущество, ибо тем самым принуждал своего коня тоже вступать в бой, — раскидывать и давить врага из соображений самообороны. А это уже были не шутки, — удар копыта даже не очень крупной лошади способен оставить от человека одно воспоминание.

Лошадь, может быть, и не наступит на человека. Если только не сочтет, что так она обезопасит себя от удара в бок или в брюхо. Прибегающий к наезду всадник становился многократно сильнее пешего. Против несущихся лошадей долгое время у пехоты не было приема. Обороняться от них мечами и копьями было бесполезно, — мало того, что серьезно ранить лошадь ударом спереди трудно, но и, в любом случае, — мертвые лошади сохраняли инерцию массы и давили пехоту ни чем не хуже живых.

Другое дело, что коня надо было заставить идти на пехоту. Ведь, для лошади самым простым способом избежать ударов, все-таки, было не приближаться к врагу. Кроме того, именно бегство от опасности в наибольшей мере соответствует природным наклонностям копытных. Склонность же лошадей следовать указанному вожаком курсу, в общем, имеет свои границы. В частности потому, что всякие их обязательства по отношению к всаднику заканчиваются, если всадник оказывался сброшен, а его падение при желании им очень несложно организовать. Лошадь может сбросить наездника, не пожелав прыгать через барьер.

Логично предположить, что предложение прыгнуть на штыки встретит еще меньше понимания с ее стороны. На основании этих соображений иногда делается вывод, что кавалерийские атаки могли оказывать только моральное воздействие, ибо лошадь нельзя заставить напасть на человека. Но, на самом деле, такая постановка вопроса очевидно абсурдна, — человеческая жизнь с точки зрения лошади имеет ни чуть не большую ценность, чем с точки зрения, например, лося.

В принципе, при прочих равных обстоятельствах, лошадь будет стремиться не причинять вреда людям, ибо пользы ей от этого нет, а неприятностей она не ищет. Кроме того, ее учили, что топтать людей недопустимо. Но если ее учили, что недопустимо отклоняться от указанного наездником курса, чем бы это ни грозило другим людям, то — тем хуже для тех, кто у нее на пути окажется.

Для лошади — человек не препятствие, нет смысла предпринимать что-либо для того, чтобы избежать столкновения

Риск причинить кому-то вред не беспокоил коня ни в малой мере, — однако, его, естественно, беспокоила опасность, которой подвергался он сам. Потому, приучить лошадь не сворачивать и не останавливаться, если на ее пути оказывались люди, не составляло проблемы. Другой вопрос, если людей было много, и они были вооружены. Простейшим способом вынудить лошадь идти напролом было не оставить ей иного выбора. Лошадь запряженная в колесницу не могла ни свернуть (мешали другие лошади упряжки), ни резко затормозить (сзади на нее налетела бы коляска).

Атакующая же кавалерия чаще всего строилась тупым клином. При этом, первые ряды тоже не могли резко остановиться, — их сбили бы с ног и затоптали бы задние ряды. Уход же в сторону исключали крылья клина. Пытаться отвернуть, значило подставить бок для удара. Однако, таких мер самих по себе не было достаточно, — давление задних рядов и стадный инстинкт, конечно увеличивали эффективность кавалерийских атак, но сами по себе еще не делали их возможными. Породы боевых лошадей, — злых и храбрых, — выводили специально, с учетом психологических особенностей. Как волкодавов. Конь не должен был сворачивать за отсутствием самой такой мысли. Двигаться указанным курсом для него было делом принципа, а те, кто преграждал дорогу, — врагами.

Боевые кони были обучены избегать ударов. Их учили этому обрабатывая тупыми стрелами и копьями. А потом отбирали потомство тех экземпляров, которые проявляли склонность не бежать опасности, а бить на упреждение. Хорошей шуткой эпохи средневековья считалось подарить не любимому соседу коня, которого учили слуги в одежде геральдических цветов этого соседа. Да и, вообще, боевые кони заражались практической мизантропией, были недоверчивы и подпускали к себе только знакомых людей. Потому, их угон оказывался довольно-таки проблематичным и рискованным мероприятием.

Кроме того, храбрость коня росла пропорционально его размеру. Если конь весом в полтонны еще как-то воспринимал людей, — в большой массе, вооруженных и упертых, — и мог быть применен преимущественно для атак на рассеянного противника, то в полтора-два раза больший конь без колебаний шел и на сомкнутую пехоту. Зверь такого размера рассматривал, как препятствие своему движению, только особенности рельефа и других подобных ему гигантов, двуногие же, смеющие грозить ему, только раздражали.

Тупые сварные копья не могли проткнуть его кожи и мышц и бесполезно ломались о кости. Попавшиеся на пути мелкие лошади разделяли судьбу людей. Важным оказывался также и пол. Для верховых лошадей половая принадлежность не имеет значения, но боевой конь потому так и назывался, что был именно конем. Жеребцом. Как правило, возможность исключений из этого правила даже не рассматривалась. Жеребец больше, менее возбудим, скорее склонен идти на принцип, — воспринимать, как личное, если ему не уступают дороги и угрожают каким-то железом. В общем, самым удивительным свойством былинной Сивки-Бурки является не то, что она разговаривала, а то, что она — кобыла.

Нельзя было преодолеть только тот момент, что лошадь ни на кого не нападала по собственной инициативе, — заметив что потерял всадника, дестриэ сразу превращался в мирное травоядное и сматывался куда подальше от кровопролития

Не могла кавалерия и дожидаться чужой атаки стоя на месте. Если конь не направлялся всадником на врага, то в угрожаемой ситуации самостоятельно принимал решение о бегстве. Кавалерия могла только атаковать.

Роль коней в сражении была весьма активной. Они рассматривались как полноправные участники мероприятия.

Вот строки из поэмы описывавшей сражение XIV века:

Большие т.е. боевые кони англичан налетели на пики шотландцев, как если бы то был густой лес, и поднялся большой и ужасный треск сломанных копий (пик), и ржание смертельно раненных дестриэ (боевых рыцарских коней). Люди короля, которые были достойными, Со своими копьями, столь острыми, Наносили удары и людям, и лошадям, Пока красная кровь не потекла обильно из ран. Раненые кони пытались бежать, И сбрасывали людей во время бегства, Так что те, кто был в первом (ряду) Упали там и оказались во рвах. Поле было почти все покрыто Убитыми конями и людьми.

Характерно, что лошади и рыцари упомянуты одинаковое количество раз, но о рыцарях упоминается вскользь, и роль им отводится пассивная, — получали удары, падали из седел, — шотландцы бьются не с рыцарями, а именно с конями. Кони упоминаются в числе потерь. Аналогично, и когда, после «битвы золотых шпор», фламандцы подсчитывали потери противника, рыцарских коней и рыцарей учитывали отдельно. Французскую пехоту не считали.
Относительно применения тарана кавалерией против пехоты также есть довольно интересный исторический прецедент. Во время Столетней войны произошло столкновение местного значения, — 30 английских рыцарей (несколько фламандских патрициев и их наемники, в том числе, действительно, восемь англичан, но, в основном, немцы) встретились с таким же количеством французов. Учитывая, что англичане и фламандцы были так себе наездники, а вооружившиеся за счет нанимателя немцы не имели хороших лошадей, англичане решили взять лягушатников на слабо, и взяли, — от предложения сразиться пешими французы не отказались. Обе группы построились фалангами и некоторое время бились кавалерийскими копьями. Преимущество оказалось на стороне более опытных англичан, — они потеряли двоих, а французы четверых. Заметив, что сила не на их стороне, французы попросили таймаут и устроили совещание.

По результатам совещания на поле боя вернулись только 25 пеших французов, а, когда англичане тоже построились для боя, последний француз выскочил верхом на лошади и врезался в них. Англичане упали. Семеро так и осталось в горизонтальном положении, остальные же стали удирать. Характерно, что даже не защищенная доспехами лошадь после такого столкновения осталась на ходу, и всадник продолжал давить разбегающихся врагов, не давая им собраться для обороны. Все англичане были либо убиты, либо взяты в плен без новых потерь со стороны французов. Таким образом, 26 рыцарей и одна лошадь имели решительное преимущество над 28 рыцарями. В период средневековья считалось, что один конный боец стоит десяти пеших.

Таран применялся не только против пехоты, но и против кавалерии тоже. Русская летопись, описывая Куликовскую битву, упоминает о том, что битва началась поединком, причем, русский и татарский поединщики «сшиблись и упали замертво оба, и с конями». Художник, изобразивший этот замечательный эпизод, истолковал эти строки своеобразно, — на картине воины одновременно протыкают друг друга копьями сквозь щиты (вероятно, бракованные). Предполагалось, видимо, что кони умерли просто за компанию. Но летописец всего лишь имел в виду, что поединщики пошли в лобовую атаку и ни один не свернул. Можно вспомнить и фразу из «Кавказского пленника»: «Или шашкой срублю, или конем стопчу», — стоптан должен был быть другой всадник, — на меньшей лошади. В конном бою размер имел не меньшее значение, чем в пешем. Более сильный конь давал большое преимущество. Обычная же в кинематографе картина, когда всадники останавливаться друг подле друга и некоторое время рубиться, а кони при этом зевают и переминаются с ноги на ногу, пассивно ожидая, чем закончится дело, совершенно не соответствует реальности. Не имея ни какого желания словить настоящим мечом по шее, один конь либо проскакивал мимо другого на предельной скорости, либо уж врезался в него, пытаясь сбить с ног.

Таким образом, между боевыми и верховыми лошадьми существовала четкая разница

Верховая лошадь гражданского образца выступала только в качестве средства передвижения. Военные верховые лошади не останавливались и не сворачивали, если на пути у них оказывался человек, не пугались оружия и крови, но ни кого не стали бы давить намеренно, не горели врезаться в толпу и таранить других лошадей. Наконец, настоящие боевые кони, которые имелись у элитной кавалерии, совершенно сознательно давили людей и других лошадей и не останавливались даже перед пехотой в плотных построениях. Лошадей для гражданских и военных целей разводили раздельно. Пахать на боевой лошади было нецелесообразно, как с технической (чем ниже лошадь ростом, тем выше у нее будет КПД при буксировке плуга или телеги), так и с экономической точки зрения. Военные лошади слишком много ели и слишком дорого стоили.

Для хозяйственных работ предпочтительны были низкорослые коротконогие лошади с флегматичным и беззлобным характером (а, все равно, неосторожное приближение к дремлющей лошади со стороны хвоста было распространенной причиной как детской, так и взрослой смертности). Пони — это не декоративная лошадь для катания детей, а всего лишь английское обозначение рабочей лошади.

Известно, что рыцари как Запада, так и Востока носили на себе защитные доспехи, оберегавшие их от вражеского оружия. А вот как обстояло дело с их лошадьми? Во многих кинофильмах рыцарские кони одеты в попоны, но вот было ли что-нибудь у них под попоной? И откуда вообще в Европе появилась мода на конские доспехи? Давайте попробуем разобраться.

Если мы будем судить о западноевропейских рыцарях по описанию Анаута Гуилхема де Маршана, сделанному в 1170 году, то сразу же увидим, что и попона коня, и седло, и щит и вымпел на конце копья должны были играть роль «паспорта». Ни о каких защитных функциях этой попоны (хотя она вне всякого сомнения и защищала коня от холода и дождя) в то время речи не шло. Но всего лишь за 100 лет до этого, в 1066 году, судя по «вышивке из Байе», никаких конских попон не было вообще — а тут они появились.

При этом в самом начале цель, которую ставили перед собой те, кто одевал своих коней в попоны, была, скорее всего, одна: показать цвета своего герба всеми доступными средствами. В «Псалтыри Латрелла» 1349 года английского рыцаря Джеффри Латрелла практически все его снаряжение — налатное одеяние (сюрко, конская попона, седло, конская маска, шлем, нашлемное украшение, наплечные щитки (эполеты), вымпел и щит) несет на себе изображение его герба. Присутствует этот герб и в одежде его жены и дочери, подающих ему его шлем и щит. Оно повторяется на его снаряжении и одежде целых 17 раз!

Что же касается доспехов, то с конца XII века в Европе на голову коня стали надевать наглавник, который вначале был из кожи, а затем из металла, причем помещали на него точно такое же украшение, что и на шлем самого всадника. О цельнокованых доспехах в это время не могло быть и речи, так как не существовало коней (они были выведены позднее), которые бы выдержали их вес.

В тоже время французский документ 1302 года уже отмечает наличие в это время таких конских доспехов, как бард и капаризон, которые могли быть и стегаными, и набивными, а также брони из кольчуги. Наглавник мог быть кольчужным и кожаным, причем нередко его золотили. Вполне возможно, что стеганые и набивные попоны самостоятельным видом защиты в то время уже не считались, а применялись как подкладка под кольчужную броню.

Что же касается доспехов из металлических пластин, то наиболее ранний их образец датируется 1338 годом, но как они были устроены, все же не ясно. А вот устройство таких попон западноевропейские рыцари «подсмотрели», скорее всего, на Востоке, знакомясь с его деревней и богатой культурой в ходе Крестовых походов.

Известно, что кони иранских монархов уже в 620 году были защищены броней из кольчуги, а китайские всадники имели стеганые защитные панцири на своих лошадях еще задолго до того, как племена гуннов вторглись в Европу. Находка конского панциря в местечке Дура — Европос показывает, что покрывать панцирями лошадей начали уже в римскую эпоху и точно такие же панцири были у тяжеловооруженной конницы византийцев. Металлические и кожаные маски-наглавники имела римская конница. Английский историк Рассел Робинсон считает, что в обоих случаях это был самый настоящий восточный конский панцирь тиджаф — защитные доспехи из валяной шерсти или стеганого материала, к которому рядами прикреплялись бронзовые или железные пластинки.

На Востоке же самые ранние упоминания конских доспехов относятся еще к эпохе пророка Мухаммеда, когда у арабов появилась конница, созданная по персидскому образцу. Соответственно, в Персии такие доспехи появились еще раньше, поскольку о наличии конских защитных панцирей у персидской кавалерии сообщал еще Ксенофонт, а римские легионы столкнулись персидскими панцирными всадниками в битве при Каррах.

Пятичастные панцири из кожаных полос, сшитых друг с другом, использовали также и монгольские всадники, с которыми европейские рыцари встретились на полях сражений во время их вторжения в Европу под предводительством Бату-хана. Впрочем, все это было позднее того, о чем писал Гуилхем де Маршан, поэтому вряд ли можно считать монголов тем образцом, которому рыцарям захотелось бы подражать. Скорее всего, именно под жарким солнцем Палестины рыцари из разных стран Европы оценили не только восточный шербет, массаж и турецкую баню, но и достоинства широких свободных одежд, покрывающих доспехи, а также конских попон, защищающих их боевых товарищей и от жары, и от укусов докучливых насекомых.

Интересно что, судя по дошедшим до нас сведениям, использовавшаяся в Иране еще в X веке конская броня баргустуван была очень тяжелой (более тяжелой, чем самые тяжелые доспехи европейцев!) и далеко не всякая лошадь могла ее нести, из-за чего она применялась весьма ограниченно. В Сирии конские доспехи были в ходу у гуламов (обращенных в воинов иноплеменных рабов), а впоследствии использовались и конницей династииФатимидов.

Также примечательно, что хотя конская броня и была известна в Персии еще в античные времена, на миниатюрах она отсутствует вплоть до 1340 года. Однако впоследствии ее изображения распространяются очень широко, что позволяет сделать вывод о том, что уже в начале XV века примерно у 50 процентов всадников такая броня была. Причем конские доспехи у персов были нескольких типов, однако характерной их особенностью было то, что в них не использовалась кольчуга, в отличие, скажем, от Индии.

Главным образом это были ламеллярные доспехи из лакированной кожи и железа, хотя один из источников в качестве материала для ламеллярных пластинок называет также медь. Конструкция персидских конских доспехов была типичной: нашейник, нагрудник, боковые пластины и накрупник. В результате только ноздри, уши и ноги ниже уровня запястья были открыты и представляли собой незащищенную цель.

Существовали комплекты доспехов, раскрашенные в одинаковые цвета — в этом уже тогда проявлялось определенное стремление к унификации внешнего вида воинов. Это единообразие вполне можно считать подобием военной униформы наряду с красными плащами спартанцев и туниками римских центурионов. Другой разновидностью конских доспехов были попоны из «стеганого шелка», известные по иллюстрациям около 1420 года.

Хотя многие конские доспехи, как находящиеся в музейных коллекциях, так и реконструированные по древним манускриптам и относящиеся по типу к «персидским» или «турецким», на самом деле фактически невозможно идентифицировать, поскольку они постоянно меняли своих владельцев. Их продавали, покупали, они становились частью военной добычи, в связи с чем и весь комплект целиком, и какие-то его отдельные части могли совершать весьма длительные «путешествия» по всему мусульманскому Востоку. При этом количество всадников на защищенных доспехами лошадях находилось в пропорции один на 50-60, имевших незащищенных коней.

В Индии конские доспехи были весьма популярны вплоть до XVII века. Например, Афанасий Никитин описывал виденную им конницу, как «целиком облаченную в доспехи», причем конские маски на лошадях были отделаны серебром, а «у большинства позолочены». Что до конских попон, то они были из разноцветного шелка, бархата, сатина и «ткани из Дамаска».

Интересно, что на персидских миниатюрах начала ХV века уже половина всех всадников сидят на лошадях, защищенных доспехами. В войске Великих Моголов (судя по миниатюрам периода 1656-1657 годов) даже в XVI веке можно было видеть всадников на лошадях, многие из которых имели попоны и защитные налобные маски.

А вот в Европе особую роль в развитии конского защитного снаряжения сыграла Столетняя война, продемонстрировавшая явное превосходство луков и арбалетов над многослойной кольчужно-пластинчатой броней. Уж очень дорогими были в то время рыцарские кони, чтобы подставлять их под стрелы простолюдинов — поэтому-то их и пытались защитить. Не стоит удивляться и тому, что если доспехи рыцаря были в основном рассчитаны на защиту от копья и меча, то доспехи коня в первую очередь должны были предохранять его от стрел.

Причем в первую очередь… падающих сверху! Дело в том, что лучники выпускали их отнюдь не прямо в цель, т. е. в грудь и голову лошади, а посылали их по крутой траектории так, чтобы они поражали всадников и их коней сверху, прежде всего — в круп и в шею в области гривы. Вот почему именно эти части тела коня вплоть до самого исчезновения доспехов и защищались в первую очередь, хотя, разумеется, нагрудными латами оружейники также не пренебрегали. В ХV и XVI веках на лошадях европейских рыцарей появились пластинчатые цельнокованые латы подстать тем, в которые облачались и сами рыцари.

Как правило, они закрывали все тело лошади, включая ее шею и круп. Теперь уже большие металлические платины тканью не покрывали, а украшали позолотой и чеканкой, рисунки для которой разрабатывали многие известные художники того времени. Понятно, что доспехи эти были настолько тяжелы, что носить их могли только лишь самые сильные кони, стоившие (как и доспехи) целое состояние.

А вот в Японии самураи, хотя и являлись конными лучниками и стреляли из своих огромных ассимметричных луков прямо с седла, коней лишь в редких случаях покрывали бронированной «одеждой». Дело в том, что большую часть территории Японии занимают горы, покрытые лесами. Поэтому там нужны были небольшие резвые лошадки, способные скакать по горным тропам, а не массивные рыцарские кони, как в Европе, способные нести скакать с большим грузом, однако лишь по ровному месту. Поэтому-то там конская броня и не прижилась — также, как и щиты у рыцарей, которых самураи не носили просто потому, что меч они держали сразу двумя руками, а не одной.

Читайте самое интересное в рубрике «Наука и техника»

admin

Наверх