Как обнимает конь

Пять простых способов добиться доверия лошади

Доверие — важнейшая вещь в работе с лошадью. Это абсолютная истина. Вы должны доверять своей лошади, а ваша лошадь должна доверять вам.

Ваша лошадь должна знать, что вы сможете обеспечить ее безопасность и не будете просить ее выполнить действия, на которые она физически или психологически не способна. Вы должны верить, что ваша лошадь может действовать как партнер и нести ответственность.

Если ваша лошадь не доверяет вам, то будьте готовы к общению с животным, которое будет отказываться работать, пугаться «конеедов» и дарить вам массу малоприятных ощущений.

Если вы не доверяете своей лошади, то ваша лошадь не научится быть ответственной, вы не будете ей нравиться, потому что вы слишком контролируете ее и ведете себя как хищник. Отношения, в которых лошадь хотел бы сотрудничать с вами, не разовьются.

Я хочу рассказать о нескольких простых способах, при помощи которых можно начать работу над созданием доверия.

1. Защитите свое личное пространство

Важнейшим шагом в укреплении доверия между вами и лошадью является защита вашего (!) личного пространства. Я часто вижу людей, которые обожают обнимать своих лошадей, но часто заканчивают тем, что лошадь принимается напирать на них, заставляя отступать назад, пытается пройти «сквозь» человека, толкает его, когда хочет пройти.

Лошадь должна видеть в вас сильного и уверенного лидера, который может поддерживать как собственную безопасность, так и создавать безопасные условия для нее самой.

Но, если вы не можете защитить даже свое пространство от вашей лошади, то как же вы собираетесь защитить ее от страшного волка, который «скрывается » вон за тем кустом на манеже или аллигатора, который ждет в засаде, готовый выпрыгнуть из-за камешка на тропинке в любую минуту?!

Люди часто не в полной мере осознают, какое огромное влияние оказывает на лошадь способность защитить от нее ваше личное пространство.

Это может вас удивить, но в деле защиты своего пространство вам придется обращать больше внимания на свои ноги. НЕ двигайте ногами, НЕ отступайте! Если вы закончили сеанс «обнимашек», вы должны «вытолкнуть» лошадь из вашего личного пространства, а не отступить и уйти.

Если лошадь стоит рядом с вами, пока вы ждете чего-то, просто ее чистите и т.д., и она слишком близко пододвигается к вам, вы должны переместить ее обратно, но никогда не двигать своими (!) ногами.

Вы можете отогнать лошадь чомбуром, рукой или иным образом заставить ее покинуть ваше личное пространство. Но вы не должны делать ни одного шага ногами.

Вы можете двигать ногами, когда хотите пойти вперед или попросить от лошади чего-то другого. Вы должны позволять лошади заходить в ваше личное пространство только тогда, когда вы это разрешаете. Разрешение «оформляется» демонстрацией расслабленной позы: отведите ваш пупок от лошади назад — пригласите ее подойти ближе к вам.

Если вы стоите лицом к своей лошади, ваш язык тела подсказывает ей, что вы стоите на своем личном пространстве и она не должна его нарушать. Только если вы расслабляете свою позу и приглашаете лошадь подойти, она может приблизиться. Помните: не двигайте ногами!

2. Защищайте свою лошадь

Защищая себя и свое пространство, вы должны заботиться и о защите своей лошади. Это означает ее защиту от любых людей, животных или предметов, которые могут причинить ей боль.

Эта ответственность ложится на вас с того момента, как только вы заходите в леваду, — вам нужно убедиться, что никакая другая лошадь не касается вашей лошади. Даже если другая лошадь пытается дружелюбно прикоснуться к ней, вы не должны ее подпускать.

В конце-концов, как ваша лошадь может верить, что вы защитите ее от хищника, если вы не можете даже заставить других лошадей в табуне не дотрагиваться до нее?

Ваша лошадь должна видеть в вас лидера. Иногда я слышу рассказы о лошадях, защищающих «своего» человека от других лошадей или страшных объектов. Однако, хоть и приятно, что лошадь заботится о вас, это показывает, что она считает, что вы нуждаетесь в защите. Настоящего же лидера защищать не нужно — он сам защищает лошадь, а не наоборот.

Если вы позволите своей лошади взять на себя роль лидера, того члена вашего «табуна», который прогоняет других лошадей или оберегает вас от страшных объектов, то вы передадите лошади весьма опасное сообщение — вы скажете ей, что вы ведомый, а не лидер. В результате решения вместо вас начнет принимать лошадь.

Это может быть очень опасно. Если вы ездите верхом, работаете на корде, ведете лошадь в поводу или играете с ней, она может резко развернуться, отбить, побежать (в том числе на вас), отказаться от прыжка, отказаться двигаться в какую-то сторону и т.д. Ведь теперь она считает, что она лидер и принимает свои собственные решения, которые могут в корне отличаться от ваших.

3. Ставьте задачи

Как защищающий и уважаемый лидер, вы должны будете ставить цели и задачи для вашего партнерства. Все, что вы делаете, должно делаться потому, что вы сфокусировались на определенной цели или задаче. Задача может быть очень простой, например, «давай пастись» или «давай подождем, пока проедет другой всадник», или более сложной — «давай сделаем пару менок в темп».

Независимо от того, что вы выбрали своей целью, вы должны понимать и осознавать, что вы делаете, а ваша лошадь должна знать, что вы от нее ожидаете.

Например, если вы чистите лошадь в деннике, вы ставите задачу — стоять на месте. Если лошадь начнет двигаться, вы должны без нервозности, напряжения, недовольства, вернуть ее на прежнее место и снова заняться чисткой. Вы показываете лошади, что ей нужно стоять в конкретной точке. Не нужно держать лошадь или одергивать ее, заставляя стоять неподвижно. Вам нужно, чтобы лошадь поняла задачу и выполнила ее по собственной воле.

Другой пример. Если вы едете верхом и хотите поработать на круге, вам нужно, чтобы лошадь оставалась на траектории круга. Вы можете сначала попытаться показать ей траекторию своим телом и ногами, слегка подсказывая поводом. Не ведите лошадь поводом постоянно. Она должна понять задачу и оставаться на круге. Не вы должны ее там удерживать. Давайте лошади возможность выполнять ваше требование без контроля с вашей стороны. Исправляйте, возвращайте на круг, но затем снова давайте ей свободу справиться с задачей самостоятельно, без принуждения.

Вы даете задачу, доверяя лошади следовать ей, исправляя и корректируя только по мере необходимости. Вы терпеливо, настойчиво исправляете свою лошадь, пока она не поймет суть вашей цели.

Помните, что ваша задача должна быть адекватной и разумной. Если что-то лошади не по силам, то глупо просить ее об этом и ожидать, что она сможет справиться.

Будьте адекватны в своих требованиях. Несправедливо просить лошадь стоять в течение часа, пока вы продергиваете ей гриву. Вместо этого попросите ее постоять 10 минут, затем сделайте перерыв, после чего попросите постоят 15 минут, снова перерыв и т.д. Если ваша лошадь только учится выполнять менки ноги в воздухе, попросите сделать одну менку и дайте ей прошагнуть, затем повторите.

Ваши цели должны быть достижимыми!

Вы можете ставить такие цели, которые позволяют лошади предлагать свои идеи.

Допустим, ваша лошадь неактивна и ваша цель — побудить ее двигаться вперед рысью. Вы даете посыл, но лошадь поднимается в галоп. Вы можете принять галоп и проехать пару темпов (потому что лошадь все ответила условно положительно — двинулась вперед), а затем исправить ее, переведя в рысь. Таким образом, лошадь не будет бояться предлагать вам свои идеи, ведь вы остаетесь мягким и спокойным. Вы понимаете, что она пыталась дать ответ, но просто неправильно поняла вас, и наказана не будет.

А вот пример того, как лошадь не предлагает идею в рамках задачи всадника, а изменяет ее. Всадник просит лошадь повернуть направо, но лошадь сопротивляется и тянет повод в другую сторону, поворачивая влево. Всадник меняет средства управления на поворот налево и позволяет лошади изменить задачу. Лошадь изменила задачу, поставленную лидером.

Будьте осторожны! Оформите задачу, донесите ее до лошади и не давайте лошади изменять ее!

Если вы умеете доносить задачу до лошади и побуждать ее придерживаться этой задачи, она будет доверять вам еще больше. Когда возникнет опасная ситуация и вы скажете лошади, что объект не страшен, она не впадет в панику, так как знает, что вы не измените своих мыслей, и через пять минут объект все равно не будет представлять угрозы.

Если вы позволите своей лошади изменять ваши задачи, она будет считать, что вы не вполне уверены в своих решениях. Если вы встретите на своем пути «конееда», лошадь может не поверить вам, так как знает, что даже она может влиять на ваши решения.

4. Знакомство, ожидание, повторный контакт

Одни лошади от природы более смелы, чем другие, более пугливые и склонные к бегству. Лошади могут стать более уверенными в себе, если вы знакомите их с разнообразными вещами — они связывают положительный опыт с различными объектами / средами.

Когда вы побуждаете лошадь трогать различные объекты, это укрепляет ее доверие (конечно, если лошадь при этом не пострадала и не испугалась).

Когда вы знакомите лошадь с новыми вещами, помните о принципе Natural Horsemanship «Знакомство, ожидание, повторный контакт»:

1. Вы знакомитесь с новым / страшным объектом.

2. Как только ваша лошадь покажет малейший признак беспокойства или попытки бегства, вы останавливаетесь и ждете.

3. Вы ждете в той самой точке, где ваша лошадь начала беспокоиться!

4. Вы ждете, пока ваша лошадь задаст вопрос или не вы не заметите признаки ее расслабления.

5. Как только ваша лошадь задаст вопрос или немного расслабится, вы уходите/ отходите , чтобы вознаградить ее.

6. Затем вы возвращаетесь снова, чтобы еще раз установить контакт со страшным объектом.

Важно, чтобы, пока вы ждете, лошадь стояла лицом к страшному объекту. Либо вы должны держать объект беспокойства в том же месте, в котором он прикоснулся к лошади и она испугалась. Таким образом, лошадь не будет учиться убегать или отходить, когда она пугается. Вы просто ждете в той точке, где появились признаки беспокойства.

Так, если вы начнете приближаться к страшному брезенту, и лошадь высоко поднимет голову и примет настороженный вид, вы остановитесь (возможно, ваша лошадь остановится сама) и будете ждать на том же месте, пока лошадь не опустит голову и не примет более расслабленную позу и / или не повернет ухо в вашу сторону, чтобы задать вопрос. Вы ответите на ее вопрос, отступая назад на несколько шагов, делая паузу и вознаграждая лошадь. Затем вы попросите ее снова двигаться вперед (сделать те шаги, которые лошадь уже делала до того, как испугалась).

Другой пример: вы прикасаетесь к лошади чем-то новым, например, машинкой для стрижки, и попадаете в то место, где лошадь начинает проявлять беспокойство (скажем, живот). Вы не убираете машинку с того места, в котором лошадь начала проявлять беспокойство (хвостить, поднимать голову, топтаться на месте и т.д.). Когда лошадь расслабляется (перестает хвостить, опускает голову, стоит на месте и т.д.), вы немедленно убираете руку с машинкой. Затем вы начинаете заново, проводя машинкой по тем местам, где проблем не возникало, постепенно приближаясь к животу.

Следуя такому подходу, вы учите лошадь тому, что нет необходимости в бурной реакции, такой как, свечи, попытки укусить вас, ударить, сбежать и т.д., ведь вы реагируете на малейшую реплику с ее стороны (поднятие головы, размахивание хвостом, перебирание ногами). Вы также поощряете то, чтобы лошадь стояла спокойно/расслаблялась, ради получения вознаграждения.

Просто подумайте об этом. Если лошадь нервничает, когда ее седлают, садятся на нее, стригут и т.д., она демонстрирует это вам, размахивая хвостом или поднимая голову, но потом она решает предложить вам другой ответ — стоять спокойно.

Если вы отреагируете, быстро вскочив в седло, набросив вальтрап, затянув подпругу или усиленно начав стричь, вы накажете (!) лошадь за то, что она стоит спокойно, сделаете именно то, о чем она переживала! Правильное решение — вознаградить лошадь, если она стоит спокойно, отступив. Когда лошадь покажет, что она успокоилась, можете постепенно продолжать. Со временем признаки беспокойства исчезнут насовсем.

Более того, ваша лошадь будет больше доверять вам, потому что вы демонстрируете ей то, что понимаете ее страхи. Вы также показываете лошади, что у вас есть терпение, и что вы в конечном итоге сядете на нее, поседлаете или побреете (поступите по-своему), но вы готовы делать это тогда, когда она не будет нервничать.

Это означает, что вы являетесь партнером, а не диктатором, которого следует опасаться!

Проверьте свои отношения и исследуйте новые объекты: пройдитесь по брезенту, рядом с мячами, познакомьте лошадь с машинкой для стрижки, целлофановым пакетом, помашите рядом с ней веревкой, пройдитесь с ней по жердям, по мостикам, постойте в воде, поставьте лошадь на тумбу или возвышение, покажите ей детские игрушки, обручи, — все, что сможете придумать! Не пугайте ее, а заинтересовывайте.

Вы также можете изменять декорации на манеже, переставляя препятствия, цветы в горшках, принося в манеж разные предметы и т.д. Ваша лошадь должна оставаться расслабленной, даже если среда изменяется, поэтому старайтесь менять маршруты и обстановку.

Изменения полезны, они укрепляют уверенность — просто научитесь «знакомить, ждать и повторять контакт».

5. Интерактивная игра

Как только вы познакомите свою лошадь с множеством вещей, важно попытаться превратить какие-то из них в цели или сделать их частью вашей игры.

Здесь вы можете проявить творческий подход и подумать над тем, как вы можете использовать свои знания и навыки в сложных играх, которые могут помочь вам проверить качество вашего общения, укрепить доверие и, в конечном итоге, построить лучшее партнерство.

Некоторые идеи:

1. Вместо того, чтобы просто ходить по жердям, попробуйте делать остановки на полушаге.

2. Попробуйте попросить лошадь встать на тумбу (возвышение) всеми четырьмя ногами.

3. Попросите лошадь пройтись боком над жердью.

4. Попросите лошадь сделать поворот на переду/на заду так, чтобы ее ноги (передние или задние) находились в обруче, лежащем на земле.

5. Пусть лошадь попрыгает через несложные низкие барьеры на свободе либо в шпрингартене рядом с вами.

6. Попросите лошадь поставить на шину одну ногу.

7. Осадите лошадь через коридор из цветочных горшков или ящиков.

8. Походите по восьмерке вокруг ящиков с цветами, бочек или других объектов.

9. Поводите лошадь между близко расположенными жердями, тумбочками — посмотрите, насколько узким может быть проход, чтобы лошадь оставалась спокойной (отлично подходит для практики погрузки в коневоз).

10. Пройдитесь по брезенту или душевой занавеске.

11. Погрузка в коневоз. Можете ли вы загрузить свою лошадь в коневоз наполовину? Как насчет полной погрузки и выгрузки?

Используйте эти 5 советов, проводя время со своей лошадью, и вы вскоре получите партнера с «железными» нервами, который пойдет за вами и в огонь, и в воду!

Вопрос:

Как сделать так,что бы она ждала встречи, радовалась и занималась с удовольствием?

Ответ:
В начале Мая 2013 года, на Кипре во время семинаров «В Гармонии с лошадью», я провела 2 недели с лошадью, которую я прозвала Танчик-Ёжик, за ее упертость, колючесть, брыкучесть и кусачесть )) И эта лошадь стала одной из моих любимиц, и это чувство будет взаимно для Вас, если Вы сумеете постичь с Вашей лошадью следующие вещи:

*1. Лошадь уважает Вас. Я бы хотела подчеркнуть, что доверие и уважение идут всегда вместе в ногу. Лошадь не будет уважать того, кому не доверяет (будет боятся, но не уважать) и не будет доверять тому, кого не уважает ( не позволит прикоснуться, а тем более подойти со шприцем). Поэтому не просто так речь идет об уважении, о Вашей заявке с первых мгновений встречи.

На семинаре «В Гармонии с лошадью», мерин Казан, по рассказам хозяйки «опасный для чужих людей тип» — его присоединение заняло 10 минут и любовь на веки ))

Итак, как Вы поймете, что лошадь уважает Вас? Во-первых, вспомните старые-добрые «Еда моя» и «Пройти насквозь» (подробнее об этих упражнениях читайте и смотрите в мини-книгах и видео-курсе здесь) — эти два упражнения и на уважение и на доверие одновременно. Даже если Вы возьмете классический ковбойский джойн-ап, когда человек двигает лошадь в бочке -это тоже разновидность «пройти насквозь». Упражнение «Еда моя» — из той же «оперы». Почему? Потому что мы добиваемся того, чтобы лошадь уступила нашему давлению, пространству, предупреждениям и убралась с нашего пути, не смея возвращаться в наше пространство без разрешения. И в то же время — мы можем разрешить лошади подойти и поесть, можем сами спокойно подойти и обнять — а это уже доверие, это уже зона комфорта рядом с нами. Мы проверяем лошадь на уважение к нашим сигналам, используя язык тела, энергию, наше пространство, даже расширяя его, например веревкой.
В нашей с Ёжиком «лав-стори» она ничуть не уступала давлению и упиралась словно слоник, а о том чтобы пройти насквозь нее — не было и речи, она не боялась ударов, видимо она привыкла даже к побоям…я и не пробовала — конечно лучше мастерски сыграть роль, чем правда ударить лошадь — потому что после удара может начаться война — мне не это нужно было. Поэтому помог большой пакет для мусора. Такого хода Ёжик не ожидала и пулей отскочила от моего пакетного «рыка». Далее я просто создавала условия при которых Ёжику было комфортно отворачивать от меня зад и еще комфортнее следовать за мной (подробнее о создании условий в видео-курсе «Волшебство присоединений»). Если она не следовала, я привлекала внимание едва шурша пакетом — на третий день можно было без пакета лишь пошевелить пальцами, приглашая следовать. В первый же день она пошла за хозяином с пакетом и за Олей, студенткой семинара «В Гармонии с лошадью», Ёжик тоже пошла. Но разговор об уважении отнюдь на этом не закончился! Хотя в поводу лошадь стала шелковой.

Во-первых, каждое утро, вечер при кормлении и вообще, каждый раз, когда я приносила Ёжику сено, я просила ее отойти назад и без веревки этого не получалось в первое время! Во-вторых, когда я или кто-то проходил мимо, Ёжик защищала территорию — сначала крысилась, а потом разворачивалась задом, так что я ходила мимо нее с веревкой и сначала заранее осаживала, затем спокойно проходила. Когда же Оля, на второй день после следования лошади, осмелев зашла к Ёжику на арену с пустыми руками, то тут же получила крысу с разворотом задними! Во-первых Оля выдавала себя всё же неуверенностью, а во-вторых Ёжик прекрасно понимала, что человек без веревки, значит она имеет все шансы на победу! Нам эта борьба не нужна, правда? Первый день диалога с лошадью не всегда означает что если лошадь последовала за человеком — она уважает его. Просто ее убедили )) Итак — потребовалось несколько минут, чтобы победить неподвижность лошади в поводу, побудить ее следовать за человеком на свободе, но несколько дней, чтобы убедить лошадь, что человек логичен, предсказуем и справедлив и что его можно уважать, а значит доверять ему и с доверием относится к его присутствию! Конечно сложности создавали сами люди — хозяин Ёжика был внезапен, мог ударить, толкнуть, Оля языком тела показывала свою неуверенность, отступала. Возможно и я не была последовательна в общении с Ёжиком хотя бы потому, что позволяла людям запутывать ее )) Но мы договорились! И Оля и хозяин лошади — с немалыми сложностями и приключениями убедили лошадь уважать их!

Вот видео с семинара «В Гармонии с лошадью», на котором Оля работала с Ёжиком на уважение и доверие («Еда моя»). После упражнения «Еда моя», Оля гладила лошадь во всех щекотных местах — ранее Ёжик отбивала, если прикасалисьб к ее задним ногам или крупу. Также Оля с успехом, на свободе обрабатывала раны лошади, хотя до этого киприоты безуспешно пытались это сделать насильно (скручивали губу и уши)… Итак, видео:

*2 . Вы уважаете Лошадь. Это очень важно! Многие зацикливаются на лидерстве, быть «боссом», быть важнее, быть ловче т.д. Но мы забываем, что лошадь — гордое, сильное, благородное, ранимое к несправедливому отношению существо! Вы можете применять грубую силу — но только предупредив лошадь и только в целях своей безопасности и безопасности лошади! В большинстве же случаев достаточно Вашей силы убеждения, а в подавляющем большинстве сила вообще не нужна! Лошади открыты к тому, чтобы понять нас, поверьте, они очень стараются! Поэтому лучше не быть требовательным без причины, лучше всегда предупреждайте лошадь о своих намерениях, убедитесь в ее внимании, в ее правильных реакциях на Ваши прикосновения, поглаживания. Всегда давайте время лошади для осознания Вашей просьбы.

В один из дней семинара, один из людей чуть было не сломал едва устоявшуюся веру Ёжика в людей..она отказалась следовать за требовательным человеком ( он очень торопился, опаздывал куда-то), а когда он начал ее бить, лошадь вернулась в свое надменное неподвижное состояние..Я успела подскочить, отобрала веревку и… обняла Ёжика, шепотом попросила у нее прощения за того человека… К счастью, это было мгновение единения, в которое лошадь почувствовала что может доверять мне — а я попросила- не потребовала, а лишь пригласила ее последовать за мной — она пошла… Посмотрите вокруг! Всюду лошади учат нас манерам! Лошади, упираясь учат нас быть вежливыми, терпеливыми и уважать их как разумных, достойных уважения существ, они учат нас быть людьми!

Учиться лошади очень любят! Если мы решили проблемы с уважением и доверием.

*3. Лошадь доверяет Вам — а это значит понимает Ваш язык тела, язык энергий, намерения, доверяет Вашим рукам.
Когда мы убедились, что лошадь адекватно реагирует на наше давление — то есть избегает его, уступает нам, мы можем приступить к доверию. Конечно мы, всегда выполняя правила справедливого диалога с лошадью, то есть предупреждаем ее о наших действиях (помните о взаимном уважении). Зачем в работе над доверием нам нужен был пункт 1-уважение? Для того, чтобы при проработке ситуаций на доверие, лошадь, испугавшись, не прыгнула в наше пространство. Первое, что нам нужно проработать с лошадью на доверие — это доверие рукам, прикосновению руками во всех местах, далее прикосновению (только не щекотливому, а уверенному) предметами. Некоторые лошади вполне доверяют рукам хозяина, но отбивают на веревку или пакет или хлыст. Это говорит не о боязни предмета, а о недоверии человеку, в руках которого этот предмет находится. А значит, возможно Вам придется вернуться к упражнениям на уважение! Но сначала — проверьте — что творится с Вашим состоянием? С Вашими эмоциями? Помните, в упражнениях на доверие Вы учите лошадь доверять не предметам , а именно Вам за счет состояния комфорта, которое создаете Вы сами своим состоянием — а это спокойствие, пониженная энергия, взгляд вниз (ни в коем случае не в упор на лошадь). Заметьте, что я не говорю сейчас о языке тела! Потому что в упражнениях на доверие лошадь инстинктивно считывает именно Вашу энергетику — страх есть или нет? Независимо от языка тела — может Вы даже прыгаете! Но улыбаетесь и лошадь доверяется Вам… Это большой секрет состояний и контроля лошади!

Хозяин осмелился сесть на лошадь без железа…

К теме «Доверие» я бы добавила один из самых важных моментов — нам, людям необходимо научиться никуда не спешить, жить в настоящем моменте и научиться просто быть. Уметь просто быть с лошадью — это наверное один из самых главных секретов, сближающих человека и лошадь. Просто провести день вместе, просто гулять, просто лежать в траве пока лошадь пасется, просто гладить ее, будто день — это вечность. Доверие лошади к Вам будет построено на простой справедливости — что Вам не нужно ничего от лошади, что ей не нужно Вам доказывать свое право быть, что Вы ее любите и кормите просто потому что она есть, а не за что-то. Просто любите и всё! Обнимите лошадь, закройте глаза, разве уже это не счастье? Просто быть…

*4. Лошадь контролирует ситуацию — то есть Вы предсказуемы для лошади, она видит и понимает Ваши предупреждения, это также важно для доверия.
Прочтите пожалуйста «Азбуку лошадиного языка» из серии мини-книг «Разговорник лошадиного», скачать их можно, подписавшись на этой странице:

Кроме того, что мы должны последовательны в наших действиях — это значит всегда начинать с предупреждения, с самого легкого сигнала, даже с мысли — чего мы хотим от лошади — далее по нарастающей мы смотрим в упор на лошадь, указываем направление, если это призыв к движению и дотрагиваемся до лошади мы лишь в последних фазах! Любое Ваше действие должно быть понятно лошади, действуйте всегда одинаково для соответствующих действий, не перекладывайте в руках хлыст без надобности, не топчитесь на месте беспорядочно, не суетитесь, не болтайте — создавайте меньше шума в движениях и звуках! Пусть Ваш язык тела будет чист и четок! Тогда лошадь будет контролировать ситуацию, она будет легче понимать чего Вы от нее хотите, а значит будет выполнять это с желанием и доверием к Вам.

Я понятна для лошади. Мой язык тела однозначен — веревку держу так, что я шире наверное даже тяжеловоза, шаг уверенный, без шансов на споры, когда я опущу веревку, лошадь с удовольствием подойдет ко мне.

*5. Зона комфорта. Здесь идет речь и пожалуйста не забывайте об этом, что в первую очередь потребности лошади удовлетворены. Вы не можете взять больную или голодную лошадь и требовать от нее внимания и дружбы. Разумный лидер всегда позаботится о своей семье. Это очень важный момент в мотивации лошади быть с Вами. Подробнее об этом Вы можете узнать в записи вебинаров «Мотивация лошади к общению, обучению и работе» ( информации на 6 часов). Итак, создайте такие условия, что лошади комфортно находится рядом с Вами, настолько комфортно, что она с радостью прискачет к Вам, как только увидит Вас или как только Вы ее позовете.

После семинара я не видела Ёжика около месяца, и вот, ее хозяин привез меня повидаться с моей ученицей, чтобы я могла продолжать обучать лошадь на ее территории. Ранее агрессивная, «колючая» лошадь, всегда охраняющая свою территорию, встретила меня с такой детской радостью, что у меня выступили слезы на глазах, она обнимала меня и вдыхала весь мой запах — волос, одежды, конюшни, лошадей, она давала обнимать себя за голову, чего никому не позволяла ранее… Эта лошадь была прекрасным учителем на семинаре, прочтите об этом в отчете о кипрских майских семинарах «В Гармонии с лошадью»… Не нужно много времени, чтобы стать близкими с лошадью, необходимо лишь взаимное уважение из которого Вы оба обретете доверие и любовь…

Первый рассказ о Ёжике-танчике смотрите в отчете за первый майский семинар на Кипре.

«Что тебе надо, человек?» — «Хочу быть с тобой, посмотри как со мной интересно, уютно…будем дружить?»

Не было подковы —

Враг вступает в город, пленных не щадя,

Оттого, что в кузнице

Английская баллада в переводе С.Маршака

Из кабака выходит пьяный извозчик с собутыльниками. Под их гогот он нещадно избивает свою лошадь. Тощая кляча умирает от побоев. В толпе зрителей — безучастных, глумящихся, сочувствующих — семилетний мальчик с отцом. Ребенок бросается к лошади, обнимает и целует ее мертвую голову, заливаясь слезами.

На улице кучер беспощадно хлещет кнутом свою лошадь, ставшую посреди дороги. Подбегает усатый господин и отталкивает его. Он наносит хозяину лошади несколько ударов, потом обнимает измученное животное за шею. Глаза незнакомца полны слез.

Место действия первого сюжета — Санкт-Петербург, время — 1865 год (условное время действия романа «Преступление и наказание») или 1849-й, если принять странный сон Родиона Романовича Раскольникова за реальное воспоминание из его детства. Место действия второго происшествия — Турин, время — 3 января 1889 года. Герой — философ Фридрих Вильгельм Ницше. Эта история правдива, поэтому делать допущения и предположения не нужно. Ницше сорок четыре года, и за оставшиеся одиннадцать лет жизни он больше не придет в сознание, будет помещен близкими в лечебницу для умалишенных и не напишет ни одного полноценного труда.

Неизвестно, читал ли Ницше «Преступление и наказание», хотя к моменту туринского случая роман уже был издан по-немецки под названием Raskolnikov и имел немалый успех. Но Бела Тарр и его верный соратник, писатель Ласло Краснахоркаи (из его миниатюры о Ницше и лошади родился сценарий «Туринской лошади»), наверняка знакомы с Достоевским не понаслышке. Они могли оценить пугающую параллель между двумя оплаканными лошадьми, взвесив как сходства, так и различия.

Приступ сострадания, пережитый во сне, не помешал Раскольникову взять топор и совершить задуманное, раскроив голову старухе процентщице и ее невинной сестре Лизавете. Правда, потом он покаялся. Достоевский верил в возможность и необходимость искупления, а потому дал блаженному персонажу — маляру, взявшему на себя вину в чужом преступлении, — то же имя, что и кучеру-садисту из сна: Миколка.

С Ницше вышло иначе. Всю сознательную жизнь он отрицал доктрину сострадания, не сходясь по этой части ни с Христом, ни с Шопенгауэром. Соблазнительно увидеть в слезах философа раскаяние, но куда логичнее трактовать их как признак умопомешательства, приведшего сифилитика Ницше к необратимому разладу между нижайшими и возвышенными состояниями тела и души (из записей лечащего врача в последующие годы: «Играл на фортепиано. Ел дерьмо»). Жалость к ближнему есть безумие, крайний и отчаянный жест. Капитуляция.

Фильм Тарра существует в невидимом поле напряжения между двумя лошадьми. Режиссер и сценарист исключают из сюжета Ницше, упоминая его только в эпиграфе: остальной фильм — развернутый ответ на вопрос «Что стало с той лошадью?». Тем самым, казалось бы, они отдают дань почтения Федору Михайловичу, а заодно последним полутора столетиям сострадательной литературы и кинематографа: ведь лошадь несчастней человека, она бессловесна и безропотна. Западные рецензенты тут же помянули Брессона с его ослом Бальтазаром, но русские могли бы вспомнить больше примеров. Толстого с «Холстомером» (по мнению Тургенева, Лев Николаевич был лошадью в прошлой жизни), Есенина с жеребенком, бегущим вслед за поездом, Маяковского с «Хорошим отношением к лошадям»… Даже с ослами русские писатели подружились раньше, чем французские режиссеры, — князь Мышкин благодарил за пробуждение к новой жизни именно осла.

В жалости человека к четвероногому всегда ощутимо высокомерие гуманизма; плач Ницше — о чем-то ином. Возможно, о сходстве человеческой участи с судьбой животного. Тут нет места сентиментальности — только знак равенства, однозначный, как приговор. Все испытали «общую звериную тоску». «Каждый из нас по-своему лошадь» — формула, с которой трудно поспорить. Но поднимает ли она животное до предполагаемо высокого уровня человечества или, наоборот, низводит «венец творения» до лошадиного состояния? Растерянные критики отметили этот парадокс, констатировав крайнюю несклонность Тарра к открытой эмоциональности. Ницше плакал, зрители «Туринской лошади» — вряд ли.

В частности, поэтому история о встрече философа с кобылой вынесена за рамки фильма. Она рассказана за кадром, на черном фоне, за пару минут. Кино начинается сразу после: седобородый извозчик возвращается из города домой, лошадь тянет повозку. Мы вглядываемся в ее усталую морду, предвкушаем тягостный рассказ о судьбе истерзанного создания. Но когда повозка достигнет пункта назначения — одинокого бедного хутора, лошадь отведут в сарай, где она останется на протяжении почти всего фильма. Оказывается, кобыла-страдалица — не главная героиня, а повод для разговора. Да и не бьет ее никто: наоборот, уговаривают поесть сена или хотя бы попить воды.

А она не идет, не ест, не пьет. Она тихо ждет в своем стойле. Проходит некоторое время, пока зритель не осознает, чего именно.

Лошадь ждет конца света. Единственное преимущество животного перед человеком — развитые инстинкты. Первой почувствовав, что происходит, кобыла остановилась посреди улицы. Люди (кроме одного усатого психа) намека не поняли. Они продолжали жить, как раньше. Тогда лошадь отказалась от сена и воды. Люди по-прежнему недоумевали. Но прошло несколько дней, и им пришлось смириться с неизбежным. Мир кончался быстро; хватило и недели. Впрочем, говорят, создавался он в те же сроки.

Структура «Туринской лошади» обескураживающе проста. Фильм поделен на шесть главок-дней, в течение которых камера пристально следит за бытом хозяев кобылы — стареющего крестьянина и его дочери. В первой из них поднимается ужасный ветер, и ночью умолкают древесные жуки, грызшие стену предыдущие пятьдесят восемь лет. Во второй день лошадь становится посреди двора, не двигаясь с места. Извозчику приходится остаться дома, сменив приличное платье на домашнюю одежду. Лысый сосед-мизантроп заходит за бутылкой палинки и объявляет, что границы добра и зла стерлись, а боги умерли («Чушь все это», — мрачно отвечает хозяин дома, и гость, смутившись, ретируется). В третий день лошадь отказывается от еды, а на хутор заезжают цыгане: выпив воды из колодца, они дарят девушке-хозяйке загадочную книгу. На четвертый день колодец пересыхает, а лошадь отказывается от воды. Крестьянин и его дочь собирают скарб, грузят на повозку и пытаются бежать из дома — однако вскоре возвращаются. На пятый день кончается свет: гаснет не только солнце, но и огонь в печи, и лампа. Наступает день последний.

На шесть дней творения — шесть дней разрушения. Тогда, в начале начал, все было созиданием: даже грех сотворяли. Сейчас, в конце концов, исчезло все, включая понятие «греха». За отношениями персонажей поначалу хочется рассмотреть какую-то трагедию. Где мать девушки, фотография которой висит на стене? Почему отец живет вдвоем с дочерью, нет ли тут секрета, нет ли подоплеки? Но их нет. Есть лишь отработанный до мелочи автоматизм. Оделся-разделся, встал-лег, сходил за водой к колодцу, сварил картошку, поел, задал корма лошади, а тут и спать пора ложиться. Не люди — элементарные частицы. Фактурные актеры — открытая Тарром в «Сатанинском танго» еще ребенком Эрика Бок и сопровождающий режиссера с еще более давних времен Янош Держи — неузнаваемы. Выражения их лиц, как звериных морд, невозможно прочитать, черты скрыты спутанной бородой — у мужчины и длинными волосами — у женщины.

Еще до съемок Бела Тарр объявил, что «Туринская лошадь» станет его последним фильмом — и, похоже, не шутил. Не в том дело, что караул устал и на пенсию пора. Последний — значит, исчерпывающий, после которого другие фильмы не потребуются (по меньшей мере, самому автору). Начиная с «Проклятия», все его картины можно было с большей или меньшей степенью точности назвать «последними». Все — об Апокалипсисе, все — об отмирании механизмов смыслопорождения и смыслоизвлечения, в пику традиционному символическому кино, которое Тарр с удовольствием пародировал: снимал так же протяжно и невыносимо живописно, но возвышенности предпочитал от-кровенный абсурд. Однако постмодернистское осмеяние штампов авторского кино не было сверхзадачей. Подобно музыковеду из «Гармоний Веркмейстера», режиссер чувствовал, что все мелодии, звучащие в этом мире, в чем-то неверны, даже фальшивы, и искал собственную, альтернативную (дис)гармонию. А в «Туринской лошади» нашел.

Увидев в начале фильма скупой пейзаж — холм, на котором растет одинокое дерево с раздвоенным стволом, — по инерции читаешь выразительный образ как символ: такое же нераздельное растение, которое никак не вырвать из почвы, представляет собой род и дом героев. По ходу просмотра стремление к метафорическим трактовкам исчезает. Черно-белая, замедленная по ритму и внушительная по хронометражу (два с половиной часа) «Туринская лошадь» по факту состоит из простейших и однозначных движений, содержание которых равно форме. Когда девушка берет из мешка картошку и несет к печке, она хочет ее сварить, а потом съесть. Когда старик раздевается, он ложится спать. Когда они запрягают лошадь, то собираются ехать в город. Когда берут ведра и идут к колодцу, намереваются набрать воды, а принеся воду в дом — умыться. Когда палинку наливают в стопку, ее выпивают. Когда наливают вторую стопку — выпивают и ее.

Символическим можно посчитать, пожалуй, только увечье извозчика, у которого функционирует левая рука, а правая висит плетью. Но само по себе отмирание «рабочей» руки, как пересыхание колодца, есть отражение уходящего из жизни смысла. То же — и со словами. Связных фрагментов речи всего два: пространная речь соседа и прочитанный по слогам абзац из неведомой книжки. Оба отвергнуты героями как непонятные и пустые. Слова сведены к простейшим командам и знакам, имена устранены за ненадобностью: из титров мы можем узнать, что фамилия сухорукого крестьянина — Ольсдорфер, но в фильме она не будет произнесена ни разу. Незачем.

Текст подменяет угнетающе однообразная музыка постоянного товарища Тарра композитора и артиста Михая Вига. Она призвана не оттенить какие-либо переживания персонажей или подчеркнуть атмосферу, а элементарно заполнить пустоту чередой ритуально-автоматических звуков (лейтмотив построен на трех повторяющихся нисходящих нотах). Стоит мелодии затихнуть, и останется только завывание ветра — агрессивного ничто, готового сдуть хутор и его обитателей с лица земли. Но зрелищного Армагеддона не будет: угасание постепенно, незаметно, как кашель старика, на который он сам перестал обращать внимание. Когда пустота одержит победу, исчезнет даже ветер. Наступят тишина и тьма.

Борьба материального мира, включающего в себя и людей, и животных, и неодушевленные предметы, с всепобеждающим вакуумом делает «Туринскую лошадь» резко актуальным фильмом. Любованию «просто жизнью», которое сегодня вошло в фестивальную моду, Тарр противопоставил еще более простую смерть. Ибо смерть и конец света — одно и то же, и никакого высшего содержания в них нет. Каждый кадр фильма вопиет о скрытом страдании скорого исчезновения, но не просит о пощаде. Если в этом есть хоть что-то ницшеанское, то никак не чья-либо воля к власти, а стоицизм, идеально воплощенный неподвижной фигурой лошади.

Едва ли не самое интересное в кинематографическом языке Тарра — эксперименты со временем. В «Туринской лошади» они достигают последнего предела, апогея радикализма. Сама кобыла — не только живое существо, в чем-то подобное человеку, но и средство передвижения. Перемещениями в пространстве меряется время. Лошадь отказывается идти, и время кончается. Его заменяет иллюзия времени, превращенного отныне в закольцованную бесконечную конструкцию, в уробороса. Любимый лейтмотив Тарра был воплощен сперва во вращении барабана стиральной машины в «Крупноблочных людях», затем в канатной дороге из первых кадров «Проклятия» — и может быть суммирован цитатой из «Макбета»: «Жизнь… — повесть, рассказанная дураком, где много и шума, и страстей, но смысла нет». Недаром свою экранизацию этой трагедии, сделанную для венгерского ТВ в 1982-м, Тарр уместил в два долгих плана, в знак непрерывности и бессмысленности любой судьбы, даже самой героической. Пляшущий под проливным дождем пьянчуга из «Проклятия», на которого завороженно смотрят его товарищи-рабочие, — тот же шекспировский дурак, за которым следом пускаются в пляс и остальные. Вальс из «Осеннего альманаха», хоровод из «Проклятия», «Сатанинское танго» как таковое — нескончаемый бал, где ритмичность отработанных па заставляет танцующих забыть о нелепости всего происходящего, но подчеркивает ее в глазах автора и зрителя.

Именно поэтому так важна остановка лошади и так страшны инерционные перемещения старика и его дочери. Жизнь неизбежно становится сизифовым трудом, причинно-следственные связи отменяются. Смерть, таким образом, — это не наказание и не результат, а единственный способ соскочить с бесконечной карусели. Но и ее не выбирают, а покорно принимают в дар от высших сил. Да, эти силы все-таки существуют (иначе кто устроил ураганный ветер, кто иссушил колодец, кто украл солнце — не цыгане же, в самом деле?). Просто их цели — не в том, чтобы управлять людьми, а в чем-то ином, непознаваемом. Вероятнее всего, человечество Бога вовсе не интересует — он слишком занят вопросами времени и пространства.

Кстати, о пространстве. Для съемок перфекционист Тарр выстроил в понравившейся ему долине настоящий каменный дом и деревянный сарай, вырыл колодец. Тщательность в деталях так бросается в глаза, что неожиданно вспоминаешь: герои картины — крестьяне, это их тяжелый и неблагодарный труд воспет тут! Очередная иллюзия: фильм — настолько же о фермерах, насколько о лошадях, и перед нами — не крестьяне, а люди как таковые. Их род занятий важен только потому, что позволяет Тарру — едва ли не впервые в его кинокарьере — избавиться от искусственности и натужности. Они привязаны к земле и дому, они лишены острой потребности в коммуникации, они не думают об окружающем мире, поскольку натуральное хозяйство консервативно по определению. Естественно вытекающий из этого стилистический архаизм иногда воскрешает в памяти немое кино (и уж точно фотографию начала ХХ века, вроде портретов Августа Зандера), но речь тут идет не столько об эстетической преемственности, сколько о постоянстве человеческой истории. Отработанность и предсказуемость каждого ее поворота наглядно отражены в распорядке дня старика и его дочери. Утром восход, вечером закат. В начале рождение, в конце смерть.

Вспоминал крестьян в своей «Белой ленте» — такой же неспешной, эпической, немногословной, черно-белой, вдохновленной зандеровскими снимками — и Михаэль Ханеке: для него был важен социальный срез, позволявший увидеть все общество сразу. Тарра общество не волнует — его заботит человечество. В «Белой ленте» текст от автора был поручен умнику учителю, искавшему за кадром источник зла. Авторский голос «Туринской лошади» больше похож на дикторский. Он не верит в добро или зло, он не задает ненужных вопросов, его доля — бесстрастное всезнание: он включается на считанные секунды, чтобы рассказать, что делают старик и девушка после наступления темноты, а потом передоверяет функции повествователя вездесущей камере.

«Туринская лошадь» состоит всего из тридцати виртуозных длинных планов, но это отнюдь не пижонская демонстрация владения ремеслом. Тарр выкладывает карты: все, что существует в этом мире, представлено перед вашими глазами, ничто не спрятано за монтажными склейками. Камера движется свободно, как никогда, — исследует каждый уголок убогого жилища, переходит от общего плана к крупному и обратно, выходит во двор и заглядывает в колодец. Лишь в одной сцене оператор Фред Келемен не может догнать героев — они сбежали из дома и перешли границу видимого пейзажа, скрывшись за склоном холма… примерно на минуту. Потом — возвращение, как в обратной перемотке, к проверенному порядку событий (недаром в этой сцене лошадь запрягается позади телеги). Все, как прежде, никаких секретов. Мир таков, жизнь такова, другой не будет, и эта скоро кончится.

Увлечение детективом режиссер пережил в своей предыдущей картине «Человек из Лондона», основанной на романе Жоржа Сименона. Та работа была торжеством формализма, доведенного до неслыханных технических высот. В «Туринской лошади» Тарр будто потешается над собой вчерашним: оказывается, чистить вареную картофелину или тянуть ведро из колодца можно с такой же экспрессией, как любить, убивать или умирать. Однако энергия пустого действия иссякает на глазах, съедает саму себя, угасает, как лучина. Так жизнь переходит в смерть, в контексте как частном, так и универсальном. Из всех специалистов по эсхатологии, исследовавших в кинематографе вопросы Апокалипсиса в последнее десятилетие, Тарр оказался самым последовательным. Он не задается вопросом, как выжить во время конца света (подобно Роланду Эммериху), и не спрашивает о том, как жить после конца света (подобно тому же Ханеке). Конец — значит, конец. Тушите свет. Хотя он и без вас погаснет.

Девушка читает вслух книгу, оставленную цыганами (специально сочиненный в духе апокрифического Евангелия текст), все о том же: человечество грешило, и жрец запер двери храма… Что остается в такой ситуации? Только ждать — не зная, чего ждешь. Как мы проводим часы, уставившись в телевизор, герои «Туринской лошади» пялятся в окно, за которым нет ничего, кроме пляшущих на ветру листьев. Там — реальность, неподвластная и недружелюбная. Реальность отделена стеклом и решеткой оконной рамы, но в тюрьме они наблюдатели, а не вольный хаос, в котором по воздуху дико носятся листья, будто хлопья пепла из проснувшегося вулкана. Зрелище гипнотизирует.

Скорбное бесчувствие заражает людей, как и лошадей. Впрочем, лошади хватает мужества остановиться, когда человек малодушно продолжает жить и ждать. Вот и вся разница. Самый эффектный момент фильма — возникающий за минуту до финала титр «День шестой». Вроде мир истончился и исчез, в нем не осталось ничего, так что же будет на экране? А все то же. Двое за грубым тесаным столом, в миске две картофелины. Сырые — огня-то больше нет. «Ешь. Надо есть».

Бела Тарр не думает о суициде, но ему хватает воли на то, чтобы остановиться. После «Туринской лошади», в пятьдесят пять лет венгерский режиссер покидает кинематограф. В своей последовательности он, право, ближе к лошадям, чем к людям. Наверное, поэтому он продолжил дело, начатое Раскольниковым и Ницше: отбирая исполнительницу главной роли на лошадином рынке, Тарр спас от побоев и тяжкой работы кобылу по прозвищу Ричи. Сейчас она живет привольно и счастливо, как полагается кинозвезде.

Так неожиданно из тумана вырисовываются компоненты смысла, об отсутствии которого так отчаянно кричит каждый кадр «Туринской лошади»: спасти живое существо, построить дом… Что там третье по списку? Возможно, снять фильм? Бела Тарр думает иначе. Лошадь спасена, дом построен, с кинематографом покончено.

«Туринская лошадь»

A torinоi lо

Авторы сценария Ласло Краснахоркаи, Бела Тарр

Режиссер Бела Тарр

Сорежиссер Агнеш Храницки

admin

Наверх