Как называют коня мальчика

Отношение к лошадям у казаков всегда было особенным. В казачьей культуре конь неразрывно связан со своим хозяином. Конь появлялся у казака с рождения и сопровождал его до самой смерти. Об умершем и сейчас на Дону говорят: «Привязал коня», или «Пошел бурных коней ловить». Даже в народных поговорках про казаков повторяется одна мысль о том, что всадник всегда заботится о своем коне, потому что без него он не казак. Недаром казаков называли «степными кентаврами».

Еще в прошлом веке казаки верили в способность коня добираться домой. По записям Х. И. Попова, в старину часто бывали такие случаи: убьют или возьмут в плен казака злые татары, а конь его, не пойманный врагом, пустынными степями, по звездам, пробирается на Дон, прямо на двор своего хозяина. Тут начинаются над ним слезные причитания престарелой матери или молодой жены. Конь находился в тесной связи со своим хозяином, поэтому возникло большое количество примет и гаданий. Это объясняется характером казачьей службы. В преданиях и фольклоре конь косвенно характеризует своего хозяина.

Представление о связи между служилым и его конем проявилось в обычае, бытовавшем в станице Старочеркасской, по которому при проводах казака на службу, коня, а порой и всадника, украшали цветами. По описаниям, в 1914 году, после молебна священник кропил святой водой не только уходящих на войну, но и их коней.В историческом описании обряда проводов казаков на германскую войну имеются трагические сцены, когда мальчик просит коня, чтобы тот привез отца живым и, когда жена, предчувствуя скорую разлуку с мужем, плачет над его конем.

Представления о связи всадника и коня отразились при толковании примет, снов и в гаданиях. Существует донская примета: если приснился казак без коня, то он (казак) или в плену, или с ним случилось несчастье.

Иногда конь в фольклоре выступает и как вестник смерти. Так, в одной из песен умирающий казак напутствует коня:

«Оборви ка канечик шалкавыя повода,

Пабеги та канечик ты на Тихай Дон.

Не давайся канечик Шамиль-горскому,

Отнеси ты письмо к родному батиньке,

Родному батиньке, роднай маминьке,

Молодой моей жене всю правду расскажи…».

Конь являлся основным участником многих обрядовых событий, в том числе и состязательного характера. Конные игры, в своей изначальной сущности, являлись своеобразной проверкой боевой подготовки коня и всадника. Именно в этих древних играх закладывались основы вольтижировки и джигитовки, которые давали возможность проявлять, развивать и совершенствовать морально-волевые качества всадника. Особое внимание при этом уделялось выработке силы, гибкости, ловкости, отваги, настойчивости, чувства равновесия. Заметную роль при этом играла и выработка необходимых боевых качеств коня: выносливость, скорость, маневренность, подчинение всаднику.

Соревнования на конях у казаков сводились к нескольким видам – борьба между седоками, скачки, джигитовка, стрельба на скаку в мишень, борьба с использованием плеток, когда всадники хлещут друг друга. Скачки выполняли важную ритуальную роль, так как на территории Области Войска Донского сформировался настоящий культ коня, связанный как с традициями древнерусских дружинников, так и с укладом степных кочевников.

Надо отметить, что в 1836 г. царское правительство распорядилось учредить конные скачки на Дону с целью устройства войскового конезаводства. «Дабы донские лошади по своей легкости, силе и крепости во всех отношениях соответствовали бы потребностям казачьей службы и во время компаний способны были бы переносить необыкновенные труды, с сею службой сопряженные». Военный совет отметил, что «для донских лошадей предназначено суровое степное воспитание, которое приучает их к нуждам и непогодам. Без сомнения требуется также, чтобы лошади Донские вместе с силою и крепостию, имели и достаточную быстроту, но в той только мере, в какой это возможно при их суровом воспитании».

Воспитание коней у коннозаводчиков было особенное. Летом кони всегда были в степи, там они паслись и ночевали. Зимой для них имелись помещения, но кормили их сеном, которое разбрасывали на чистом снегу. Коней не поили, потому что вместе с сеном они забирали снег; а в самом начале зимы, когда снег был не глубокий, им сена еще не давали, они, как говорят, «тебеневали», то есть, разрывая копытом снег, находили себе пропитание. И кони были, как дикие, их начинали учить только четырехлетками.

Когда приезжала ремонтная комиссия для армии, коней ловили арканом и силой подводили к ветеринару и после принятия накладывали тавро. Именно таких коней раздавали казакам-новобранцам. Сколько нужно было иметь знания, терпения, ловкости и храбрости, чтобы приучить такую лошадь к строю! Результат такого воспитания – выносливые кони, не боявшиеся ни буранов, ни дождей.

Выездка коня у казаков начиналась с малолетства и заканчивалась показом приобретенных навыков на празднике, смотре, войсковых или станичных скачках, которые приурочивались к какому-либо праздничному событию. Использование коня в обрядах информаторы отмечают на Масленицу и в весенние праздники, когда устраивались скачки, рубка лозы, джигитовка. На свадьбах тройку лошадей, запряженных в тачанку жениха и невесты, разгоняли на костер, они должны были прыгнуть так, чтобы дружка остановил их у ворот «как вкопанных». На Масленицу, например в станице Мечетинской, жгли среди улиц «кучки», и молодые казаки прыгали через них верхом, под крики и смех казачек. Была известна в казачьих станицах и борьба на лошадях, в ходе которой схватывались в седлах в поединке, сбивали друг друга мешками на землю. Но чаще борьба на конях встречается у тюркских народов.

Навыки в обращении казаков с конем использовались в боевых действиях. В русско-турецкую войну, проходя сквозь открытое место, конные казаки устроили джигитовку, отчего турки не произвели не одного выстрела, хлопали в ладони и хвалили казаков.

Из рапорта В.Орлова-Денисова можно узнать об основных занятиях конных казаков в полках. Так, он пишет: «После чего я делал смотр полкам, видел их пешее и конное построение посотенно, расчет взводом, заезды из фронта по три, повзводно построение целого полка, построение колонны, лавы и, наконец, церемониальный марш, совершенный повзводно, полусотенно и сотенно, на полных дистанциях и в сомкнутой колоне».

В советское время скачки, джигитовка проводились на 1 мая и 7 ноября, причем, не только в казачьих станицах, но и в крестьянских слободах и селах. Джигитовка включала в себя различные воинские упражнения, такие как управление конем и телом, а также оружием. Казаки делали вертушку, прыжки, поднимание платочков, большие и малые пирамиды, рубку лозы, фланкировку пикой, уколы пикой в шар и предмет, лежащий на земле, увоз раненого. Скакали лавой, останавливались, клали лошадей, рассыпались в цепь, спешивались с батовкой лошадей, стреляли из-за седел лежащих лошадей.

В наше время, идет активное возрождение казачьих традиций, связанных с донскими лошадьми. Донская лошадь – это и культура, и история, и национальная гордость, и, наконец, одно из прекраснейших созданий на земле. Донские лошади внесли немалый вклад в историю государства и заслуживают уважения.

Материал подготовила Фурсина Н.О.,

сотрудник Старочеркасского музея-заповедника

Дикие лошади в древней Греции.

Лошади в древности были неизвестны на средиземноморских землях. Археологические раскопки свидетельствуют о том, что кони появились на территории Греции вместе с захватчиками в середине Бронзового века (после XVIII в. до н.э.). В это время в будущей Элладе господствовали предшественники гомеровских ахейцев.

Наиболее ранние изображения лошадей были обнаружены в «шахтовых гробницах» Микен, где обрела вечный покой династия, правившая около 1650—1550 гг. до н.э. Среди прочих сюжетов на одной из печатей имеется изображение лучника, охотящегося на оленя. Лучник изображен на колеснице, которую везут два пони с длинными гривами и хвостами. Также до нас дошли микенские рельефы с надгробных плит, изображающих героев на колесницах. Эти изображения лошадей значительно отличаются от диковатых на вид низкорослых пони. У них стройные ноги, гладкая шерсть, красиво уложенные хвосты и гривы. Также заметна особенность, характерная для коней уже классической Греции – высоко поднятая голова.

В целом колесничное дело не получило такого распространения в Греции, как в Египте или Азии. Особенности ландшафта не позволяли активно использовать колесницы в боях. А местами греческие скалистые возвышенности и вовсе непроходимы для лошадей. К тому же в Элладе не было достаточно широких пастбищ и круглогодичного доступа к хорошему подножному корму. К тому же живущая сельскохозяйственными культурами страна не могла себе позволить выделить большие площади земли для пастбищ.

В бессмертной «Илиаде» Гомера говорится о том, что ахейские герои сражались на колесницах, в которые были впряжены пары лошадей. Переходя к ближнему бою, они были вынуждены сойти с колесницы. Попыток сражаться верхом не отмечено вовсе, возможно по причине того, что ахейские лошади были низкорослы для верховой езды.

В верховой езде в целом сведений сохранилось крайне мало. В текстах эпических сказаний о всадниках говорится только дважды. Хотя достоверно сложно установить, являются ли описываемые сюжеты современными автору, или же той героической эпохе, о которой он ведет рассказ. В первом случае Одиссей и Диомед скачут на колесничных лошадях верхом, не имея возможности запрячь их во время ночного набега. Второй случай трагичен, и связан с именем троянского царевича Троила, который, находясь верхом, вывел своих коней к водопою, где и был сражен Ахиллесом.

Однозначно, верховую езду изобрели в очень давние времена. Однако точного ответа на вопрос о том, кто первым сел на лошадь – боги, герои, кентавры или амазонки – был предметом спора как для древних, так и для современных исследователей.

Лучники Крита, мастерски передвигавшиеся на колесницах, не были характерным явлением для материковой Греции. Здесь всадники стали появляться на вазах, рельефах только с второй половины VIII в. до н.э. Археологические свидетельства говорят о том, что в доисторический период Эллады конница в целом не играла большой роли или даже вовсе не существовала.

Однако утверждение о том, что предшественники эллинов не ездили верхом или что лошади их были неспособны нести седоков, в корне неверно. Вероятнее всего причиной редкого изображения конников служит обстоятельство, как нельзя лучше раскрывающее менталитет древних греков: в ранний период людям верхом крайне редко доводилось совершать деяния, достойные воспевания и прославления.

А вот в мифологию древних эллинов образ благородного животного вошел очень прочно. Создателем, покровителем и властелином лошадей считался бог морей Посейдон, что снискало ему особую славу в Фессалии, где разведение коней было одним из основных занятий. Согласно преданиям, он создал первого коня, ударив своим трезубцем в берег.

Тотемным животным богини плодородия и земледелия Деметры служила черная лошадь. Бог войны Арес изображался на колеснице с запряженными в нее четырьмя белыми конями. Вообще лошадей белой масти в Греции всегда особо используя в основном для жертвоприношений. Чтобы умилостивить грозного Посейдона, животных топили в море.

Владельцами больших конюшен были Авгий, с чьим именем связан один из подвигов Геракла, Автолик, могущий изменять масть лошадей, и царь Фессалии Адмет, чьи табуны пас сам Аполлон.

Кони прямо или косвенно связаны с именами Гелиоса, Фаэтона, Деметры, Артемиды, Деметры, Аполлона, Кибелы, Геракла, Диомеда, Менелая и многих других героев древнегреческой мифологии и эпоса.

Кроме этого, древние эллины очень широко использовали тему лошадей в личных именах. Так, некоторые из них: Антипп, Арсипп, Архип, Гиппас, Гипподам, Гиппократ, Ипполит, Гиппомах, Гиппострат, Диоксипп, Ксантипп, Лисипп, Филипп, Хрисипп. По некоторым подсчетам их не менее девяноста.

Один из выдающихся коней в греческой мифологии был Пегас – крылатый конь и любимец Муз. Одна из легенд возводит его происхождение к связи между Посейдоном и горгоной Медузой. После того, как Персей отрубил голову горгоны, Пегас выпрыгнул из ее туловища. По другой версии он появился на свет из крови Медузы, пролившейся в этот момент на землю.

Рожденный у Океана Пегас умел летать быстрее ветра и одним ударом копыта высекал из земли источники. Имея стойло в Коринфе, основное время он все же проводил в горах, на Парнасе и Геликоне. Именно в Геликоне у рощи Муз благодаря Пегасу возник источник вдохновения поэтов – Гиппокрена.

Пегас не единожды помогал в подвигах героям. Впоследствии он стал добрым помощником Гефеста, доставляя из его кузни громы и молнии прямо Зевсу на Олимп. За свои труды Пегас был помещен на небо, став созвездием Коня.

Другими прославленными конями были Ксанф и Балий – бессмертные кони героя Ахиллеса. Некогда они были титанами, принявшими в сражении сторону Зевса. По их собственной просьбе властелин богов изменил их облик, превратив в коней, сохранив однако, способность разговаривать. Ксанф и Балий были подарком Посейдона отцу Ахилесса Пелею.

Эти животные являются действующими лицами троянского эпоса наравне с людьми. Они сопровождали Патрокла в последней битве, доставшись ему от Ахиллеса вместе с доспехами. После гибели Патрокла Ксанф и Балий вернулись к хозяину. Убитый горем по другу Ахиллес стал упрекать животных в том, что они не вынесли Патрокла из боя живым. Ксанф на это ответил, что им было не по силам спасти героя, ибо гибель Патрокла была желанием самого Аполлона, чтобы прославить Гектора, прибавив, что вскоре и сам Ахиллес отправится вслед за другом. Это были последние слова Ксанфа – в ту же минуту богини мщения Эринии навсегда лишили его дара речи.

После гибели Ахиллеса Ксанфа и Балия снова забрал к себе Посейдон.

Шагая из области мифологии и легенд в область непосредственно греческой истории нельзя обойти вниманием еще одного представителя этих благородных животных.

Самым прославленным конем из всех, что когда—либо носили на себе человека, является Буцефал – любимый конь Александра Великого. Своим именем животное обязано находившимся на морде белым пятном, напоминавшим по форме бычью голову. Сам он был вороной масти и происходил, как рассказывают предания, от берберийского жеребца и фессалийской кобылы. Что касается Александра, то он был убежден и не раз утверждал, что его конь ведет родословную от бессмертных коней его предка Ахиллеса.

Буцефал был предложен отцу Александра царю Филиппу ІІ фессалийским торговцем Филоником за баснословную для коня цену – 13 талантов (приблизительно 340 кг серебра). Филиппу хотел приобрести жеребца для игр, которые он организовал в Дионе как альтернативу Олимпийским. Животное имело мрачную биографию, терпя частые побои от предыдущих хозяев за свой крутой нрав. В результате жестокого обращения конь стал бояться не только людей, но даже собственной тени. Стоит заметить, что этот конь внешне был далек от эталона – помимо пятна на голове у него был дефект, называемый «сорочьим глазом», а также по два недоразвитых пальца на передних ногах, как у далекого предка лошадей меригуппуса.

Поскольку обуздать строптивого жеребца так никто и не сумел, Филипп отказался от покупки, распорядившись отдать коня на мясо. Когда участь Буцефала была почти уже решена, за него вступился десятилетний царевич Александр, сетуя на то, что конь на самом деле отменно хорош, и будет верхом глупости упустить его только из—за того, что у кого—то не хватает ловкости, чтобы его приручить. Мальчик заявил, что займется этим лично, а если ничего не выйдет – он сам расплатится за коня, но на скотобойню его не отдаст. Александр был абсолютно уверен в успехе, поняв, что проблема Буцефала в полном невосприятии агрессивных наездников и пляшущих перед ним теней. Царевич осторожно подошел к коню, погладил, повернул мордой к солнцу и прошел рядом с ним некоторое расстояние. Он ждал, пока животное окончательно успокоится, при этом все время о чем—то с ним тихо разговаривая. Через несколько минут Буцефал проникся доверием к мальчику настолько, что позволил взобраться себе на спину. Наблюдая за первой победой Александра, изумленный и растроганный Филипп заметил: «Ищи, сын мой, царства по себе – Македония слишком мала для тебя!»

Мнение Филиппа разделял и знаменитый оракул в Дельфах. Согласно данному ним за несколько лет до этого пророчеству, человеку, которому окажется по силам оседлать необъезженного жеребца из царской конюшни с меткой в виде бычьей головы, боги назначили править миром.

После этого случая Буцефал попал в царскую конюшню, где, однако, не спешил менять своих привычек. Первые несколько месяцев он по—прежнему никого к себе не подпускал, поэтому все заботы о содержании нового любимца, его кормлении и даже чистке легли на самого Александра.

Буцефалу выпала честь присутствовать при триумфе Александра в битве при Херонее, ставшей концом греческой независимости и началом возвышения Македонии.

Десять лет спустя конь отправился вместе с хозяином в поход в Азию. Опасаясь за жизнь Буцефала, к которому он был по—настоящему сердечно привязан, Александр крайне редко использовал его в бою.

Буцефал узнавал хозяина по звуку шагов, каждый раз приветствуя его тихим ржанием. Когда его подводили к Александру, конь без всякого принуждения опускался на колени – Александр был первым и единственным, кому Буцефал позволял себя оседлать. Античный историк Арриан пишет, что «только Александр мог сесть на него, потому что всех остальных седоков он ставил ни во что».

Биографы Александра приводят историю, случившуюся с Буцефалом в прикаспийской Гиркании. Тамошние варвары уксии по опрометчивости похитили царского коня. В начале стихийный гнев Александра через несколько часов приобрел форму угрозы истребления всего племени в том случае, если Буцефала ему не вернут. Испугавшись такой перспективы, горе—похитители возвратили Александру его любимца, прислав с ним вместе в подарок еще и несколько десятков лучших своих лошадей. Не помнящий себя от радости Александр при виде живого и невредимого Буцефала заплатил за него уксиям щедрый выкуп в три раза превышающий стоимость их подарка.

Буцефал донес Александра на себе до самой Индии, разделив с хозяином и всю славу, и все трудности похода. По одной из версий конь, будучи ровесником царя, умер от старости (30 лет для коня – почтенный возраст). По другой – погиб на поле боя в сражении с индийским царем Пором в 326 г. до н.э., защищая жизнь хозяина. По третьей – скончался от ран, полученных в этом сражении.

В память о своем любимце Александр основал город, названный Букефалией (до этого все возводимые ним города назывались только именем самого царя). Город существует до сих пор на территории Пакистана, хотя и носит название Джалалпур.

Александр сделал Буцефала частью собственного мифа. С античности и до наших дней образ непобедимого полководца немыслим без его верного коня.

Сегодня конный туризм в Греции становится все более популярным, ведь это отличная возможность не только насладиться живописными уголками Эллады, но и пообщаться с лошадьми – древними благородными животными. Кроме этого, несомненным преимуществом конных прогулок является положительное воздействие на здоровье человека. Этот вид отдыха позволяет не только быстро восстановить утраченные силы, но и открыть для себя нечто новое. Совершить прогулки в горы, леса, или же прогуляться по берегу моря, проведя время в компании потомков легендарных коней можно на Халкидиках, в Центральной части Греции и в особенности на Крите.

Смотрите также

тианская Греция. По следам апостола Павла

Греция во Второй мировой войне

В Греции есть всё. Например, прекрасный город Салоники, названный в честь не менее прекрасной сводной сестры Александра Македонского — Фессалоники ещё в 315 году до н.э.. Он, действительно, красивый этот исторический и культурный центр Греции, что подтвердила организация ЮНЕСКО, сделав его городом Всемирного наследия.

Духовное возрождение тюркских народов идет через осмысление своей истинной истории, через возрождение самобытной культуры.

И в этом смысле вполне понятен интерес евразийских ученых к исследованию общих исторических корней через призму изучения древних памятников культуры.

В данном случае рассмотрим сакральный образ коня в номадической культуре. Издавна кочевники у древних греков воспринимались в образе кентавров — мифических полуживотных-полубогов, сильных и недосягаемых. Номады, совершая свои набеги, живя на лоне природы, в степном ареале внезапно появлялись и так же внезапно исчезали из поля зрения равнинных людей. Поэтому их боялись, о них придумывали всевозможные мифы и легенды. Об их ловкости, мощи и пассионарной силе спустя много веков напишет великий русский историк Николай Гумилев. Он точно подметит незаурядные способности степных полководцев и увидит в этом особый смысл и знак. Знак людей, способных изменять судьбы целых народов и целых поколений людей: «Когда мальчику исполняется три года, седлают коня, ребенка обучают верховой езде. Ашамай — это вид седла, сделанного специально для обучения ребенка верховой езде. У ашамая, как и у простого седла, бывают две стороны (передняя и задняя), две боковые стороны, «окпан». Вместо стремян используют тепкишек. Тепкишек — это небольшая переметная сумка, сшитая из кошмы, чтобы тепкишек был красивым, его с двух сторон вышивают, обшивают тканью. Еще одна составная часть ашамая — колтырмаш. Колтырмаш — это тонкая опорная палка, соединяющая переднюю и заднюю стороны ашамая. В день, когда ребенок садится на коня, собираются все люди аула.

К гриве и хвосту коня, к шапке ребенка, одетого во все новое с головы до ног, пришивали перья филина. Казахи очень ценили филина, полагая, что это птица, оберегающая от злых духов и бесов. Большое внимание уделялось обучению коня, на котором должен был ездить ребенок. Он должен был быть и смирным, и красивым. Особенно помнили, что конь должен быть примерно того же возраста, что и мальчик, трехлетком или четырехлетком. Честь подсадки мальчика в седло на коне выпадала на долю одного из лучших ездоков».

Таким образом, свое обучение верховой езде, боевым искусствам, охоте и другим навыкам, свою первую школу сыновья степных народов начинали с малых лет. Это была целая система мировоззрения и особая культура, своего рода степной университет, который «заканчивал» каждый джигит к своему совершеннолетию. Экзаменом служили боевые походы, которые и были боевым крещением молодого воина.

До сих пор многие города и страны имеют в качестве государственных символов животных или птиц. Например, символ Алматы — не только вкусный алматинский апорт, но и древний сакский воин, летящий верхом на барсе. Возвращаясь к изучению образа коня, мы можем привести множество примеров почитания этого животного у разных народов.

Изготовление сосудов с зооморфными ручками было также широко распространено в степях Евразии. Фигурки животных с головой, обращенной к устью сосуда, по древним верованиям, охраняли его содержимое от нечистой силы. Современные вышивки узбекских сузани (панно), таджикской одежды в изобилии предоставляют нашему воображению примеры культа растений, а ковры казахов и киргизов свидетельствуют о поклонении животным, среди которых сакральный образ коня фигурировал как неотъемлемая часть бытия евразийского кочевника.

«Конь издревле олицетворял культ солнца, был атрибутом солнечного божества. Наскальные изображения изящных коней в Южном Кыргызстане (Араван, Айрымач-Тоо) подтверждают развитый культ коня. Под изображением животных сделаны полочки для жертвенных возжиганий. Священная роль коня была известна как у земледельческих, так и степных племен и народов. Уже в эпоху бронзы фигурками лошадей украшались навершия кинжалов. В раннежелезном веке распространяется обряд захоронения с конем. Предметы его почитания в огромном количестве находят на территории Туркестана.

Китайский автор IX в. сообщает, что арабы пытались уничтожить статую бронзовой лошади, которой поклонялись в храме, расположенном в Кобадиане (Таджикистан). Культ коня просочился и в мусульманские легенды. «В Ура-Тюбе (Таджикистан), Араване (Южный Кыргыстан) население почитает следы копыт и тень Дуль-Дуля, легендарного коня Али. У казахов и в XIX в. по окончании поминок голова любимой лошади умершего клалась на надгробный памятник или насаживалась на шест, иногда вместе с хвостом животного. По сей день некоторые восточные казахи, горные кыргызы могут оставлять на могиле череп коня, заколотого на поминках».

Характерными памятниками сакской эпохи на территории Казахстана являются курганы с «усами» — каменными грядами и подбойные погребения. Курганы с «усами» были особенно распространены в Центральном Казахстане, меньше — в Семиречье и на Сырдарье. «Большие курганы содержат под насыпями погребения людей в глубоких грунтовых ямах овальной формы, а под насыпью малых курганов обычно находят конские скелеты и грубые глиняные горшки. Этот вид памятника был традиционен для населения степей Сары-Арки. Возникнув в VII веке до н.э., он намного пережил своих создателей и почти не изменил своего вида в течение целого тысячелетия». Причина такой долговечности объясняется большой стойкостью традиций культового строительного искусства и религиозных обычаев у древних скотоводов Центрального Казахстана, связанных с поклонением солнцу. С солярным культом тесным образом был связан обряд жертвоприношения коня. Много раз зафиксированный археологами обычай захоронения коней в курганах «с усами» находит объяснение в древних индо-иранских письменных источниках. «В Ригведе, например, коню посвящаются погребальные гимны, где он уподобляется солнцу. В Авесте сюжет быстроконного солнца получает дальнейшее развитие. С солярным культом связан и третий элемент комплекса кургана «с усами» — каменные выкладки, всегда построенные входом на восток, к утреннему солнцу».

В эпоху бронзы была развита резьба по кости. В поселении Шортанды-Булак в Каркаралинской степи обнаружены миниатюрная полированная пуговица полусферической формы, трубчатая кость лошади с резным орнаментом из ромбов и треугольников. По мнению выдающегося казахского ученого Маргулана, народное искусство казахов находится в генетической связи с искусством саков, усуней, гуннов и других племен, населявших в древности территорию Казахстана. «Они имели сходные бытовые черты и форму хозяйства. Вели кочевой образ жизни, занимались скотоводством. Лошадь имела наибольшее значение в жизни скотоводов. Лучших коней приносили в жертву. Череп и копыта коня служили оберегом. Например, саки подвешивали к поясу копыта знаменитого скакуна как предмет, приносящий счастье в пути и оберегающий от гибели во время боя. Такой же обычай был и у казахов».

Далее Маргулан считал, что казахи поклонялись наскальным изображениям копыт скакуна, которые в огромном количестве открыты в Центральном Казахстане, в горах Каратау и Мангышлака. «Эти рисунки казахи называют тулпар тас — камень скакуна. Аль-Бируни и Казвини отмечали, что этим рисункам поклонялись огузы и кипчаки. Изображение копыта скакуна встречается и на обожженных кирпичах мавзолеев Центрального Казахстана, например мавзолея Келин-там на реке Кенгир (XIII век).

Если была так высока культура почитания лошадей, то почему же в Турции коней не едят, а в Казахстане самыми лучшими деликатесами считаются блюда из конины? Такой вопрос мог бы прозвучать только из уст несведущих людей. Нет ничего вкуснее еды для потомков великих кочевников, чем казы, карта, бешбармак, кумыс — гордость казахской национальной кухни. Ответ известен многим. Если в Турции, как мы знаем, благоприятный для произрастания всевозможных фруктов климат позволял питаться в более щадящем режиме, то кочевой образ жизни казахов диктовал свои условия выживания. Скотоводы-кочевники питались тем, что давал им их образ жизни и природа, ведь мандариновых и апельсиновых рощ в Казахстане не было. Материальная и духовная культура любого этноса всегда зависела от природных климатических условий.

Таким образом, конь издревле олицетворял культ солнца и играл важную роль в жизни кочевников Евразии. Некоторые атрибуты коня являются и сегодня очень важными сакральными вещами, которые наделяются сверхъестественной силой, способной отгонять злых духов. В шаманизме таковыми являются подкова и камча, они также являются предметом особого почитания у казахов и считаются оберегами, приносящими людям счастье. И поэтому часто встречаются в квартирах современных казахов. Как дань уважения прошлому и как наследие древней архаической культуры народов Евразии.

Под волчьим солнышком

Цыгане! Магия! Мировое господство!

Лошади-кони традиционно были очень значимы в цыганском быте и (по этой причине) в культуре.

Лошади были традиционно значимы в быте и культуре большинства европейских цыган.

А не глядите так удивлённо. Вы знаете, что у британских цыган долгое время лошадь в быту была огромной редкостью? В отличие от трэвеллаз, своё имущество они передвигали в тележках. А азиатские и «арабские» цыгане традиционно предпочитают осликов (без пошлых ассоциаций, пожалуйста).

Итак, кони были традиционно значимы в быте и культуре большинства европейских цыган, в том числе у хорошо знакомых вам (и мне) рома, о которых и пойдёт речь в этом рассказе.

Прежде всего, это было, конечно, связано с тем, что значительная, если не большая, часть цыган-рома вела кочевой образ жизни. В отличие от британских цыган, восточноевропейские и российские предпочитали жить с комфортом, и поэтому имущество их плохо умещалось на тачке, требовалась телега, а телегу на своём горбу не протащишь. Кстати, именно на основе телеги ставился шатёр у руска рома и некоторых других цыган. То есть, для нормального цыганского быта были просто необходимы лошадь (конь) и телега, и они считались центром всего этого быта. Именно поэтому в цыганскую культуру то и другое вошло как символ семейной жизни. Однако, нахождение лошади и в цыганском быте, и в цыганской культуре этим не ограничивалось.

Прежде, чем углубиться в тему, давайте вы, дорогие читатели, вспомните, что знаете о связи между цыганами и лошадьми?

1) На лошадях цыгане кочевали.
2) Русские цыгане жили за счёт торговли и обмена лошадьми.
3) Цыгане воруют коней.

Это, в общем, и всё, что известно среднему русскому человеку. И отсюда мы будем плясать, как от печки 🙂

Про тему кочевья я написала выше, а как в цыганском быте и цыганской культуре выглядели остальные два пункта?

Итак, русские цыгане (так же, как ловари в Венгрии) жили по большей части за счёт торговли и обмена лошадьми. В связи с этой деятльностью, непременным атрибутом взрослого мужчины считался кнут — по своей социальной значимости (как атрибута), кнут можно сравнить с ножом на Кавказе. По своей практической значимости — тоже 🙂 Поскольку кнут был не только знаком лошадника и взрослого мужчины, но и оружием. Причём им можно было не только ловко щёлкать, но и бить кнутовищем, как дубинкой (на конец кнутовища традиционно было деревянное утолщение, кроме того, на случай серьёзной драки в само кнутовище бывал залит свинец; использовать в драке между цыганами «залитые» кнутовища запрещалось, только для защиты жизни от нападения извне).

В принципе, кнуты были важны и не лошадникам, поскольку кони были важной частью жизни многих кочевых цыган.

Кнуты делали сами цыгане, покупные не котировались. Свой первый кнут мальчик делал уже в раннем подростковом возрасте, готовясь перейти в разряд юношей (которым, в отличие от мальчиков, можно жениться и которым необходимо заниматься мужской работой), ведь юношу от мальчика отличают именно кнут и сапоги! Сам хлыст плёлся из кожаных ремешков, а кнутовище украшалось замысловатой геометрической резьбой.

Делали кнуты не только подростки, но и мужчины. Хороший кнут считался ценным подарком. Помимо красоты, в нём ещё ценилась удачливость. Считалось, что хороший барышник «заражает» удачливостью свой кнут, а кнут, в свою очередь, может «заразить» удачливостью другого барышника. Из этих соображений кнуты иногда выторговывали при мене, и часто — оставляли в наследство, и наследству такому радовались так же, как, например, горшку золотых монет, а почёту в нём видели гораздо больше.

Сапоги как атрибут юноши и мужчины, опять же, были значительно связаны с тем, что кони — мужская забота. Потому как у коней копыта, копыта твёрдые, кони тяжёлые, на босую ножку лошадка наступит — пиздец босой ножке, а сапоги некоторым образом от инвалидности предохраняют. Таким образом, лошади напрямую повлияли на мужской цыганский костюм.

UPD: поправка от loybukanah , как человека более искушённого:
«В этом случае их сапоги напоминали бы ботинки рудокопа из самой жесткой кожи.
даже если лошадь наступит на ногу, обутую в сапог — мало не покажется. Поэтому любой опытный конник просто не даст лошади наступать себе на ногу.
А сапоги носятся: а) чтобы предохранять голень от потертостей при частой езде на лошади (особенно, если со стременами). В том числе — предохранять штаны от протирания в этих местах — это сейчас штаны синтетические и всегда можно купить новые.
б) чтобы оказывать большее управляющее воздействие на лошадь — каблук.»

Если вспомним русский фольклор, то обнаружим, что продажа цыгана лошади связана с обманом, надувательством (порой в самом прямом смысле слова, через соломинку). При этом, если мы посмотрим на литературу XIX века и на исторические факты, мы обнаружим, что цыгане были поставщиками лошадей для армии и что у них дворяне искали красивых горячих коней. Нет, в этом нет никакого противоречия.

Дело в том, что цыгане торговали как отменными, первостатейными конями, так и замаскированными задохликами. Концепции «специально продавать самое говнище» у цыган никакой не было, просто, как всякий российский купец, каждый товар, который был, он хотел продать с выгодой. А о выгоде покупателя, как тогда полагала купеческая общественность, должен заботиться сам покупатель. Вот и получалось, что для одних (заядлых лошадников) «цыганский конь» был символом лошадиного качества, а для других (менее искушённых) он же становился время от времени символом надувательства и паршивой лошадёнки.

Но зарабатывали цыгане лошадьми не только путём продажи и обмена. Как я уже писала, зимой руска рома становились на постой в деревню. В качестве основной валюты тут шли конский навоз и вспашка крестьянской земли по весне. Т.е. не только летом, но и зимой от лошади зависело наличие домашнего уюта у цыганской семьи.

Неудивительно, что наличие своего коня стало обязательным условием для того, чтобы парень мог жениться. Нет коня — нет дома, нет семьи.

Это жёсткое условие было одной из причин такого явления, как увод лошадей. Конечно, обычно коня парень заводил, просто заработав на него в ходе работы с семьёй, либо даже получив в подарок от старшего родственника (отца, крёстного, деда). Но семья могла быть и бедной, или парень мог быть сиротой, или вовсе старшее поколение могло артачиться, говоря, что молод он жениться (поскольку женитьба сына, особенно не-младшего, значило скорое его отделение, а значит, уход из семьи рабочих рук). В этом случае парни решались на увод. Уводился, как правило, барский конь, причём старались его найти подальше от нынешней стоянки табора; мальчишка поленивей или не рассчитывавший на богатую невесту мог увести и крестьянского, но это было, надо сказать, гораздо опасней, поскольку у крестьян был обычай забивать конокрада насмерть, невзирая на возраст. Таким образом, парень и добывал себе право жениться, и затыкал рот старшим родственникам, поскольку после такого громкого поступка говорить, что он недостаточно взрослый, уже не было никакой возможности.

Цыганский парень уводит коня. Иллюстрация Н.Бессонова к рассказу Г.Цветкова «Цыганская любовь»

Однако, любовь к девушке была не единственной причиной конокрадства в цыганской среде.

Увод лошадей был также способом показать молодеческую удаль, в основном, среди подростков и молодых мужчин. Сначала это, по-видимости, одобрялось цыганами, но со временем стало восприниматься взрослыми, как хулиганство, представляющее опасность для табора. Как ни странно, обычай уводить лошадь из озорства прошёл сквозь советское время и сохранился посейчас. Широко известна байка про двух весьма немолодых городских (!) цыган, которые, после пары рюмочек друг с другом, резко вспоминали о том, что они цыгане, и шли искать себе подвигов. Так, они умудрились упереть по разу коняшек не только из близлежащего колхоза и с конноспортивной базы, но даже у местной конной милиции. Стариков-разбойников каждый раз ловили вечером того же дня. в одной и той же рощице, где они за шашлычком обмывали свой подвиг 🙂 Входя в ситуацию, пострадавшие забирали и лошадей, и заявления, а для милиции старички были чем-то вроде ходячего анекдота.

Увод лошадей встречался также и из любви к самим лошадям. Например, цыган мог увидеть коня у какого-нибудь барина, тот отказывался продать-поменять, или же цыгану было не на что произвести куплю-обмен, а сердце уже горело, ибо цыгане — народ влюбчивый, вот и получалось, что в одну прекрасную во всех отношениях ночь барский конь покидал своё стойло. Большинство цыганских песен, посвящённых конокрадству (хотя это и не самый популярный жанр, но всё же), обычно описывают такой случай.

Наконец, существовали профессиональные конокрады, одиночки либо семейные, потомственные. Русские цыгане, рассказывая о них, отмечают, что такие чаще встречались в Сибири, чем в европейской части России. Возможно, причина в том, что в Сибири многие цыгане были потомками арестованных за конокрадство цыган — не знаю. Впрочем, в любом случае не стоит наговаривать разом на всех цыган-сибиряков, были среди них вполне нормальные конезаводчики, вроде небезызвестной семьи Бузылёвых.

Особенностью как профессиональных конокрадов, так и случайных уводчиков коней было то, что цыгане не имели обычая сводить сразу табун лошадей, воруя их по одной-две штуки. Причина ли в каких-то особых «понятиях» или просто в специфике кочевой жизни, теперь уже непонятно.

Однако, раскрытыми выше темами роль лошадей в цыганской традиционной культуре не ограничивается.

Из-за того, что вся цыганская жизнь зависела от коня (или коней) семейства, то лошади и всё, что с ними было связано, были в цыганских глазах сакральны.

Так, в одной цыганской сказке цыгане видят истинный облик чёрта, глядя на него сквозь хомут. Обычай призывать подковой удачу на жилище происходит, скорее всего, именно от цыган; во всяком случае, он у цыган был распространён и встречается порой и сейчас. Многие цыгане традиционно считали и считают табу есть конское мясо. Конь в сказке, песнях выступает прямо как волшебный помощник: предупреждает о беде, уносит от беды, спасает, защищает. Даже самих себя цыгане ассоциировали с конями, и назвать мужчину конём, а женщину — кобылой в цыганской культуре всегда было не только не оскорбительно, но даже наоборот — считалось хорошим, поэтическим сравнением. Если вы отмотаете назад по метке цыгане, вы увидите ряд пословиц, где «цыгане» называются «конями», а цыганки — «кобылами».

В наше время место коня в жизни и цыганском сознании заняли автомобили. Каждый парень стремится обзавестись автомобилем в знак своей «самостоятельности», как прежде стремился обзавестись конём. Во многих семьях жизнь до сих пор зависит от коня, уже железного. Это не только семьи «бомбил» и грузоперевозчиков, но также — что особенно заметно на Балканах — семьи, занимающиеся сбором и сдачей металлолома и бумаги и частенько живущие на свалке (экс-Югославия, Чехия, Словакия). Их «железный конь» не только перевозит материалы; автомобильный аккумулятор также используется как источник электроэнергии в самодельных лачугах, при помощи которых работают телевизор, лампочки, электроплитки и даже иногда маленькие стиральные машинки. Таким образом, их «конь» до сих пор является центром быта.

Однако и настоящих коней не забывают. У иных цыган одно время было модно дарить девочкам на счастье кулончики в виде золотых подковок, и до сих пор многие городские цыгане, в жизни видевшие живую лошадь может, раз, может два, любят признаться в любви к коням, а некоторые воплощают эту любовь, коллекционируя фигурки лошадок или их изображения.

Считаю монеты на ладони:
О О О O О О O О O О О О O O O O O O O O О О O О О О О O O O O O

UPD: в комментах, процитировав первую строку, мне попеняли, что не рассказываю страшную правду — что цыгане крали коней 😀

С пакетом моркови мы едем в Синяевку в предвкушении прекрасных моментов – погладить и покормить одних из самых благородных и грациозных животных на земле. Известно и давно уже доказано, что общение с лошадьми даёт человеку массу полезных для здоровья положительных эмоций, не зря существует иппотерапия (лечебная верховая езда).

Для казаков же лошадь – это особая тема.

Казаков в старину называли «степными кентаврами», ведь с малолетства их жизнь проходила в седле, они словно срастались со своими резвыми скакунами, составляли с ними единое целое. Эта тяга к верховой езде, джигитовке, любовь к лошадям генетически передалась их потомкам, которые сегодня, несмотря на самые разные трудности и препятствия, создают конноспортивные клубы.

Не так давно казачий конноспортивный клуб появился в Синяевке. Проехав трассу, потом свернув в лесопосадку, мы перенеслись на хуторские просторы, оставив позади городскую цивилизацию… — меж развевающихся на ветру флажков огороженной грунтовой площадки скакали на конях нарядные казачата. В центре, держа натянутую корду (верёвка, к которой привязана лошадь, для бега по кругу), следил за движением юного наездника тренер. Знакомимся: Александр Власов.

— Всё началось с желания приобрести коня, — рассказывает он свою историю. — А потом было знакомство с нашим знаменитым земляком, мастером джигитовки Павлом Поляковым (сейчас он вице-президент конноспортивной джигитовки России), который заразил меня скачками. Кстати, моя семья жила в городе Фролово, и специально, чтобы заниматься лошадьми, мы три года назад переехали сюда. Фроловский казак Дмитрий Богачёв познакомил меня с Александром Викторовичем Щегловым, руководителем знаменитой конноспортивной школы имени генерала Бакланова (в Суровикинском районе). Он и стал моим учителем. А не так давно к нам приезжал Павел Поляков, давал мастер-класс по джигитовке, пригласил на соревнования в Москву.

Джигитовкой увлечены двое младших детей Александра Власова – двенадцатилетний Валерий и шестилетняя Софья.

— Но Софья пока только учится держаться в седле живого скакуна, а занимается вон на том – деревянном, — тренер показал на стоящий у сенника тренажёр в сбруе. – Прежде чем сесть на лошадь, ребята все акробатические упражнения тщательно отрабатывают на деревянном коне. К тому же они должны сдать зачёт по технике безопасности, по седловке, по основам ухода за животным.

Сегодня любительский казачий конноспортивный клуб объединяет фроловские семьи Власовых, Куриных, Коноваловых, Рябовых, Банниковых, Мелиховых, Ковалёвых, привозит на занятия сына Николая из Михайловки семья Слугиных. Назвали клуб «Ласточка».

— «Ласточка» — это одно из гимнастических упражнений на коне, — пояснил тренер, а юная наездница Полина продемонстрировала на практике. Девушка рассказала, как мечтала ездить верхом.

— Но здесь я не только скачкам научилась, но и осваиваю джигитовку практически ежедневно, учусь владеть оружием. Это так захватывает! Уже умею делать «обрыв» — упражнение, когда одной ногой цепляешься за седло и скачешь головой вниз. Валера, покажи!

Сын тренера охотно продемонстрировал трюк. У Полины Коноваловой и Кости Рябова свои кони.

— Это Буян, орловский рысак, — познакомила наездница со своим конём.

— А моего зовут Глобус, — подъехал на другом рысаке той же породы джигит Константин.

Начинающие ездят на Кассандре – самой спокойной лошади клуба. Всего здесь сейчас шесть лошадей. Для всех наездников семья Куриных сшила казачьи костюмы. В них они уже выступали на соревнованиях в Калаче-на-Дону, на недавних показательных скачках в Синяевке.

У тренера есть мечты и конкретные планы по дальнейшему развитию клуба. «Любо!» — скажут казаки.

admin

Наверх