Как молчалин упал с лошади

Ассоциативный подтекст «Горя от ума», обнаруживающий глубинную аналогию с текстом Апокалипсиса, как отмечено О.Б. Лебедевой [3: 146 — 159], определяет, на наш взгляд, не только особое положение в сценическом мирообразе комедии Чацкого, возвещающего слово истины и сулящего наказание грешникам, этому слову не внявшим, но и Молчалина.

Любопытна отмеченная О.Б. Лебедевой деталь, имеющая прямое отношение к Молчалину. Известно, что описанное в Откровен ии Иоа нна Богослова «само действо Страшного Суда открывается снятием семи печатей с Книги Судеб (Ап., V; VI)» [3: 153]. «В комедии этот эсхатологический образ, — отмечает исследователь, — возникает в связи с Молчалиным» [3: 153]: «Где он, кстати? / Еще ли не сломил безмолвия печати?» [ I , 420]. К тому же «эту реплику Чацкого завершает каламбур о «бессловесном» Молчалине, приравнивающий последнего к животному: что характерно, таинство снятия первых печатей неукоснительно сопровождается голосами небесных многочисленных животных…» [3: 153]. Не совсем ясный образ Молчалина-всадника, как отмечает О.Б. Лебедева, обретает в комедии Грибоедова «некую травестийно-апокалиптическую окраску» [5] , при этом персонаж комедии назван исследователем «зловещим», поскольку в нем откликаются реминисценциями атрибуты всех четырех всадников Апокалипсиса, которым дана власть «вредить земле и морю» и Молчалин берет явный перевес над Чацким в сугубо земных делах любви и карьеры» [3: 153].

Не менее важной оказывается эта подробность, связанная с падением Молчалина с лошади, которую, как неясную, трактует О.Б. Лебедева, именно фраза Скалозуба: « Воскрес и невредим , рука / Ушиблена слегка, / И впрочем, все фальшивая тревога» [II, 455]. Если Софью «воскрешает» Чацкий, приводя ее в чувство («Не знаю для кого, но вас я воскресил!» — II , 485) и при этом «квалифицирует свои действия формулой, предельно приближенной к евангельской семантике» [3: 135], то Молчалин «воскресает» сам. Эта деталь также ассоциативно соотносима с теми подробностями, которые связаны с описанием зверя, называемого «диаволом и сатаной», восставшего на Бога Всевышнего и низверженного на землю вместе с его, «змия», ангелами: «И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела» (Ап., 13: 3). Молчалин, конечно же, ранен не смертельно, однако любопытно, как реагирует на происшествие Софья, сама теряя при этом известии чувства: «Ах! боже мой! упал, убился . » [ II , 406]

Характерны в этом отношении и сулящие трагическую перспективу именно Молчалину реплики Скалозуба, но косвенно, конечно же, и Фамусову, несчастному в финале комедии на деле («Уж не старик ли наш дал маху?» — II , 410); Лизы, которая рисует все новые и достаточно устрашающие подробности падения Молчалина с лошади («Кому назначено-с: не миновать судьбы, [6] / Молчалин на лошадь садился, ногу в стремя, / А лошадь на дыбы, / Он об землю и прямо в темя — II , 413 — 416), а потом и Чацкого («Пускай себе сломил бы шею, / Вас чуть было не уморил» — II, 436 — 437). И не случайно в речи Чацкого вторично возникает слово «сломил», прямо отсылающее читателя к вышесказанному о Молчалине: «Еще ли не сломил безмолвия печати?» Эпизод падения Молчалина с лошади и разговоры вокруг этого события буквально перенасыщены мотивами смерти, неожиданной гибели: «Чацкий. Желал бы с ним убиться …» — II, 452; «София. На что вы мне? / Да, правда, не свои беды для вас забавы, / Отец родной убейся , все равно» [II, 443 — 444]. При этом создается впечатление, что Молчалин низвержен с высот гораздо больших, нежели конский круп («Лиза. Да-с, барышнин несчастен нрав. / Со стороны смотреть не может, / Как люди падают стремглав» — II, 428 – 430).

В самом деле не ясно, почему Молчалин садится на лошадь, но вот причины его падения можно попытаться объяснить. Известно, что животные, особенно лошади, чуют нечистую силу и активно на нее реагируют, а бес часто находит пристанище в конюшне. Вот что любопытно: в «Повести о Савве Грудцыне» бес, объявляясь Савве братом, говорит, что родом он из Казани, а здесь (т.е. в Соликамске) находится «ради конной купли», после того как бес заключил с ничего не подозревающим Саввой договор, он объясняет юноше, где его можно найти в случае необходимости: «Азъ убо своего дому не им h ю, гд h мне прилучится, тамо и ночую. Аще ты хощеши видетися со мною часто, то ищи меня на конной площадке, яко зд h живу для конной купли». [7] В поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» в конюшне у Ноздрева под брюхами лошадей разгуливает козел, очевидно, отпугивая нечистую силу: «В этой же конюшне видели козла, которого, по старому поверью, почитали необходимым держать при лошадях, который, как казалось, был с ними в ладу, гулял под их брюхами, как у себя дома». [8]

Перевес в земных делах Молчалина на самом деле мнимый. Молчалин в финале «Горя от ума» узнан, разоблачен, унижен и посрамлен, он убирается в свой «чуланчик» сразу же при появлении Чацкого в заключительной сцене комедии.

[1] Здесь и далее текст цитируется по изданию: А.С. Грибоедов. Горе от ума. М., 1969, далее с указанием действия римской цифрой, номера стиха – арабской.

[3] Здесь и далее выделено нами – А.З.

[4] Характерно, что в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» на столе у Онегина будет «Все, чем для прихоти обильной / Торгует Лондон щепетильный / И по Балтическим волнам / За лес и сало возит нам, / Все, что в Париже вкус голодный, / Полезный промысел избрав, / Изобретает для забав, / Для роскоши, для неги модной…» [Глава I , строфа XXIII ]. Так духовные запросы русского человека подменялись грубыми материальными формами бездуховного, на европейский манер, существования.

[5] Поскольку не совсем ясно, отмечает О.Б. Лебедева, «почему, собственно, он (Молчалин – А.З.) садится на лошадь» [3: 153].

[7] Памятники литературы Древней Руси: XVII век. М., 1988. С. 44.

[8] Гоголь Н.В. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 5. Мертвые души: Поэма. М., 1994. С. 70.

[9] Ср .Т ак, О.Б. Лебедева отмечает, что название комедии А.С. Грибоедова заключает «в себе отнюдь не комедийное понятие «горя», однозначно соотносимое с эмоциональной атмосферой новозаветной эсхатологии «Горе, горе, горе живущим на земле» (Ап., VIII; 13). Этот сквозной мотив пророчеств о втором пришествии заставляет задуматься о смысле названия применительно к озаглавленному им тексту» [3: 156].

Скалозуб, Чацкий, Софья, Лиза.

Софья (бежит к окну) (2.7.1)
(2.7.1) – точнее было бы (Софья, вбежав из соседней комнаты, из окна которой она увидела падение Молчалина, кидается к окну гостиной)
Ах! Боже мой! упал, убился!
(Теряет чувства.) (2.7.2)
(2.7.2) – разумеется, обморок был разыгран – настоящий, имей он место, случился бы в соседней комнате, сразу после падения Молчалина, но какой смысл терять чувства в отсутствие публики?

Чацкий
Кто?
Кто это?

Скалозуб
С кем беда?

Чацкий
Она мертва со страху!

Скалозуб
Да кто? откудова?

Чацкий
Ушибся обо что?

Скалозуб
Уж не старик ли наш дал маху?

Лиза (хлопочет около барышни)
Кому назначено-с, не миновать судьбы:
Молчалин на лошадь садился, ногу в стремя,
А лошадь на дыбы,
Он об землю и прямо в темя. (2.7.3)
(2.7.3) – Пиксанов считал, что Софья не могла увидеть падение Молчалина с лошади из-за того, что окна должны были быть промерзшими и это совсем неверно, так как утеплять окна и тогда умели, а между рамами размещали всякие гигроскопические штуки. Претензия же к Грибоедову может быть только в том, что цель поездки Молчалина и причина, по которой он собирался ехать именно верхом остаются нам неизвестными. Своей верховой лошади у Молчалина, вероятнее всего, не было, Фамусову ездить верхом просто не по чину, то есть, если Фамусов посылал куда-нибудь Молчалина со срочным поручением, то давал экипаж свой или какой попроще, из имевшихся в наличии. Падение с лошади — очень важный, но никак не обоснованный сюжетный ход. Как бы то ни было, но поручение Фамусова осталось не выполненным, что не может не вызвать его неудовольствия. Упущение по службе Молчалина является прямым следствием домогательства Софьи.

Скалозуб
Поводья затянул, ну, жалкий же ездок. (2.7.4)
Взглянуть, как треснулся он — грудью или в бок?
(Уходит.)
(2.7.4)– это не столько своеобразный юмор Скалозуба, сколько вежливый предлог ускользнуть от обмороков чересчур чувствительных барышень, неинтересного собеседника и пойти туда, где его помощь может потребоваться на самом деле. Уход Скалозуба лишнее подтверждение его незаинтересованности в браке с Софьей и ещё говорит о том, что он понял притворство Софьи. Скалозуб, как и читатели, не поняли, для чего Софья разыграла этот обморок. Продемонстрировать Чацкому и Скалозубу свою любовь к Молчалину? Но никто из них пока серьезных претензий на её руку не выдвигал. Дать понять Молчалину, что она в него влюблена серьёзно? Но он не мог сам видеть её обморока, а увидев, не мог бы не понять его притворства, тем более, что никакой обморок не может компенсировать жестокости Софьи минувшей ночью.

Те же, без Скалозуба.
Чацкий
Помочь ей чем? Скажи скорее. (2.8.1)
(2.8.1) – Чацкий не предпринял ни одного самостоятельного действия, а только приставал и скорее мешал, чем помогал Лизе, а все заслуги, по «воскрешению» Софьи, приписал себе. Если бы не… обморок Софьи, Чацкий не сказал бы вообще ни одного слова Лизе, перед которой зачем-мо плакался отъезжая.

Лиза
Там в комнате вода стоит.
(Чацкий бежит и приносит. Все следующее — вполголоса, — до того, как Софья очнется.)
Стакан налейте.

Чацкий
Уж налит.
Шнуровку отпусти вольнее,
Виски ей уксусом потри,
Опрыскивай водой. — Смотри:
Свободнее дыханье стало.
Повеять чем?

Лиза
Вот опахало.

Чацкий
Гляди в окно:
Молчалин на ногах давно!
Безделица ее тревожит.

Лиза
Да-с, барышнин несчастен нрав: (2.8.2)
Со стороны смотреть не может,
Как люди падают стремглав.
(2.8.2) – падение Молчалина с лошади объясняется тем, что он не спит уже часов 35, а вот обморок Софьи, почему-то кажется, был несколько искусственным: «как это можно внимание переключать с неё на кого-то, а хоть и на Молчалина»? Вообще непонятно, зачем ей надо было продемонстрировать свою заинтересованность в Молчалине? Вызвать ревность в Чацком и Скалозубе? Зачем тогда Лиза попыталась рассеять это впечатление?

Чацкий
Опрыскивай еще водою.
Вот так. Еще. Еще.

Софья (с глубоким вздохом)
Кто здесь со мною? (2.8.3)
(2.8.3) – Софья явно услышала восклицание Чацкого, после которого ей пребывать в обмороке уже не было смысла: «Вот ещё — возьмёт, да и обольет водой с ног до головы».
Я точно как во сне.
(Торопко и громко.)
Где он? что с ним? Скажите мне. (2.8.4)
(2.8.4) – Софья видит, что Чацкий один и продолжает демонстрировать свою заинтересованность в Молчалине.

Чацкий
Пускай себе сломил бы шею, (2.8.5)
(2.8.5) — пожелание вполне соответствует уровня такого высококультурного и образованного человека – радетеля за всё человечество! Ревность его понятна, но стоит ли внушать школьникам, что именно так и надо реагировать в подобных ситуациях?
Вас чуть было не уморил.

Софья
Убийственны холодностью своею!
Смотреть на вас, вас слушать нету сил. (2.8.6)
(2.8.6) – наслушавшись выговоров от Чацкого, Софья принимает его тактику.

Чацкий
Прикажете мне за него терзаться?

Софья
Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.

Чацкий
Чтоб оставались вы без помощи одне?

Софья
На что вы мне?
Да, правда: не свои беды — для вас забавы,
Отец родной убейся — все равно. (2.8.7)
(2.8.7) – пожалуй, что Софья не далека от истины в оценки сострадательности Чацкого и необходимости помощи ей самой. Надо сказать, что Софья и сама не особенно жалеет что своего отца, что Молчалина.
(Лизе)
Пойдем туда, бежим.

Лиза (отводит ее а сторону)
Опомнитесь! куда вы?
Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.
(Софья в окошко высовывается.)

Чацкий
Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга. (2.8.8)
(2.8.8) – ревности Софья добилась, но зачем это ей?

Софья
Сюда идут. Руки не может он поднять.

Чацкий
Желал бы с ним убиться. (2.8.9)
(2.8.9)– умно? Как малый ребёнок: «Вот умру – будете тогда все знать, кого жалеть надо!»!

Лиза
Для компаньи? (2.8.10)
(2.8.10) – здесь Чацкий, вероятно, опять наводит на Лизу лорнет, смотрит, не узнавая, и демонстративно отворачивается.

Софья
Нет, оставайтесь при желаньи. (2.8.11)
(2.8.11) – сказано явно не без ехидства.

Софья, Лиза, Чацкий, Скалозуб, Молчалин
(с подвязанною рукою).

Скалозуб
Воскрес и невредим, рука (2.9.1)
Ушиблена слегка,
И впрочем, все фальшивая тревога.
(2.9.1)- он знает, что говорит – много видел и ранений и травм, и намного худшее

Молчалин
Я вас перепугал, простите ради Бога.

Скалозуб
Ну, я не знал, что будет из того
Вам ирритация. * Опрометью вбежали. (2.9.2)
(2.9.2) – лишнее подтверждение того, что для девичьего обморока нужна аудитория, а Скалозуб далеко не глуп, раз понимает это! Искушенный, светский дворянин не стал бы указывать на явный промах барышни, это ещё раз подтверждает, что Скалозуб и не интриган, и не соискатель руки и сердца Софьи, а служака – упорный и усердный. Вообще, честному человеку незачем разбираться в тонкостях девичьей психологии, а вот Чацкому надо бы, поскольку он не ходит прямыми путями.
Мы вздрогнули! — Вы в обморок упали,
И что ж? — весь страх из ничего.

Софья (не глядя ни на кого)
Ах! очень вижу: из пустого,
А вся еще теперь дрожу. (2.9.3)
(2.9.3) – Софья поняла, что её уловка не осталась незамеченной, по крайней мере, Скалозубом («да больно не умён»?), впрочем, это и до умного Чацкого дойдёт, но только со временем.

Чацкий (про себя)
С Молчалиным ни слова! (2.9.4)
(2.9.4)– ну чем не капризный и завистливый ребёнок? Где простое человеческое сочувствие? Впрочем, есть ли более тяжкое преступление, чем отвлечь внимание от Чацкого?

Софья
Однако о себе скажу,
Что не труслива. Так, бывает,
Карета свалится, — подымут: я опять
Готова сызнова скакать;
Но все малейшее в других меня пугает, (2.9.5)
Хоть нет великого несчастья от того,
Хоть незнакомый мне, — до этого нет дела.
(2.9.5) – Софья то подчеркивает свою заинтересованность в Молчалине, то объясняет свой обморок сострадательностью вообще ко всем. Сострадательность – не самая плохая черта. Только где эта сострадательность к мукам Молчалина была минувшей ночью? Её не перед кем было демонстрировать?

Чацкий (про себя)
Прощенья просит у него,
Что раз о ком-то пожалела! (2.9.6)
(2.9.6)– а может и не раз, вот Чацкий точно никогда ни о ком не жалел.

Скалозуб
Позвольте, расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух, —
Жоке * не поддержал, считал он, видно, мух. —
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа. (2.9.7)
(2.9.7)– вот видите? Не только о маневрах! И это ещё может быть намёк Чацкому, где следует искать невесту.

Софья
Ax, Александр Андреич, вот —
Явитесь, вы вполне великодушны:
К несчастью ближнего вы так неравнодушны. (2.9.8)
(2.9.7) – в этой фразе Софьи явно чувствуется изрядная доля сарказма. Уж не отсылает ли она Чацкого к этой княгине Ласовой?

Чацкий
Да-с, это я сейчас явил
Моим усерднейшим стараньем,
И прысканьем, и оттираньем;
Не знаю для кого, но вас я воскресил! (2.9.8)
(Берет шляпу и уходит.)
(2.9.8) – Чацкий абсолютно не понял намеков ни Скалозуба и ни Софьи. Помощь его заключалась в том, что он усердно приставал к Лизе. Без него она бы справилась быстрее, не в первый раз, наверное. Чацкий – это русский дядюшка Поджер. Не понятно со шляпой – зачем она вообще с ним в комнатах, а не в гардеробной?

Те же, кроме Чацкого.

Софья
Вы вечером к нам будете? (2.10.1)
(2.10.1) – необязательно, что это приглашение продиктовано только вежливостью – всё-таки два-три кавалера лучше, чем один, тем более, ещё неизвестно сможет ли Молчалин танцевать, да и позволено ли ему это.

Скалозуб
Как рано?

Софья
Пораньше; съедутся домашние друзья
Потанцевать под фортопияно, —
Мы в трауре, так балу дать нельзя. (2.10.2)
(2.10.2) – в одном из вариантов было «Великий пост, так балу дать нельзя», следовательно, предположение Е. Цымбаевой о том, что действие происходит в ноябре, ошибочно.

Скалозуб
Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,
Откланяюсь.

Скалозуб (жмет руку Молчалину)
Ваш слуга. (2.10.3)
(Уходит.)
(2.10.3) – так говорят только тому человеку, которого искренне уважают, а какой контраст со словами Чацкого!

Софья, Лиза, Молчалин.
Софья
Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога! (2.11.1)
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Скажите, что у вас с рукой?
Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?
Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.
(2.11.1) – здоровье Молчалина не особенно беспокоило Софью минувшей ночью, не доставало аудитории? Да и это сострадание весьма сомнительно, так как уже в обед Софья потребует Молчалина к себе

Молчалин
Платком перевязал, не больно мне с тех пор. (2.11.2)
(2.11.2) – вот лишнее подтверждение тому, что Молчалин не склонен к обману, кто-нибудь более хитрый, сказавшись больным, уклонился бы от дневной встречи с Софьей и, может быть, сумел бы договориться с Лизой о её помощи и/или вручить её «туалет».

Лиза
Ударюсь об заклад, что вздор;
И если б не к лицу, не нужно перевязки; (2.11.3)
(2.11.3) – Лиза почему-то не верит Молчалину и прямо заявляет об этом, не понимая, вероятно, что огласка менее всего нужна именно Молчалину.
А то не вздор, что вам не избежать огласки:
На смех, того гляди, подымет Чацкий вас;
И Скалозуб, как свой хохол закрутит,
Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;
Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит! (2.11.4)
(2.11.4) – а почему бы и не пошутить о том, что завершилось без потерь, а наигранный обморок, чем не повод пошутить? У нас нет свидетельств, что Скалозуб где-то и когда-то упоминал этот случай. Совсем ещё недавно та же Лиза говорила про Скалозуба: «… да больно не хитёр». Стоит ли вообще доверять мнению дворовой девушки, тем более, что оно более походит на злословие?

Софья
А кем из них я дорожу? (2.11.5)
Хочу — люблю, хочу — скажу.
Молчалин! будто я себя не принуждала?
Вошли вы, слова не сказала,
При них не смела я дохнуть,
У вас спросить, на вас взглянуть.
(2.11.5) – все 11 явление Софья усиленно демонстрирует свою любовь, Молчалин же образец сдержанности

Молчалин
Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны. (2.11.6)
(2.11.6) – Молчалин понимает, что Софья итак поставила его на лезвие бритвы, но своей откровенностью делает его всё тоньше и тоньше, а на его шее петля.

Софья
Откуда скрытность почерпнуть! (2.11.7)
Готова я была в окошко, к вам прыгнуть.
Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? — пусть шутят их; досадно? — пусть бранят.
(2.11.7)– мелодекламация эта взята Софьей явно французских романов Не об этих ли книгах говорил Фамусов «собрать… да и сжечь»? Софье всё капризы и баловство, а Молчалину хоть в петлю.

Молчалин
Не повредила бы нам откровенность эта.

Софья
Неужто на дуэль вас вызвать захотят? (2.11.8)
(2.11.8) – Софья даже не понимает, что своими домогательствами ставит под угрозу всю будущность Молчалина, а может быть понимает, но ей это безразлично?
Кого, интересно, Софья числит своими воздыхателями, способными вызвать Молчалина на дуэль? Скалозуба или всё-таки Чацкого? Ах, это был бы такой замечательный скандал, а он так оживляет!

Молчалин
Ах! злые языки страшнее пистолета. (2.11.9)
(2.11.9) – Молчалин знает, что, в конце концов, до Фамусова дойдут слухи о Софье и Молчалине, и гнев его будет ужасен! В конце комедии мы ещё узнаем, чьего ещё злого языка опасался Молчалин — княгини Марьи Алексевны!

Лиза
Сидят они у батюшки теперь,
Вот кабы вы порхнули в дверь
С лицом веселым, беззаботно:
Когда нам скажут, что хотим —
Куда как верится охотно!
И Александр Андреич, — с ним
О прежних днях, о тех проказах
Поразвернитесь-ка в рассказах:
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен — на все готов. (2.11.10)
(2.11.10) – это, наверное, подтверждает моё предположение, что Скалозуб и Чацкий записаны в воздыхатели, так как именно их ревность предлагает успокоить Лиза. Чацкий ещё туда-сюда, а вот Скалозуб записан явно для компании. Барышни живут в выдуманном мире – совсем не дуэли боялся Молчалин!

Молчалин
Я вам советовать не смею. (2.11.11)
(Целует ей руку.)
(2.11.11) – Молчалин более реально смотрит на возможность дуэли: Скалозуб ничем не выдал своих притязаний на руку и сердце Софьи, а Чацкий, который злословит всех исключительно заглазно, не из тех, кто поставит свою жизнь под угрозу.

Софья
Хотите вы. Пойду любезничать сквозь слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Зачем сюда Бог Чацкого принес! (2.11.12)
(Уходит.)
(2.11.12) – похоже, что моё предположение (2.11.8) верно.

Молчалин
Веселое созданье ты! живое! (2.12.1)
(2.12.1) — сцена между Молчалиным и Лизой не случайна. Молчалина чрезвычайно тяготят навязанные ему Софьей отношения. Вряд ли это настоящая любовь, это не более чем «пришла пора она влюбилась». Молчалин совершенно не видит никакого своего будущего с Софьей, хоть Фамусов и рассматривает его как претендента, по отсутствию сердечной склонности, например, не говоря о невозможности, с его точки зрения, мезальянса. Это разве подлость? Пройдоха давно бы воспользовался расположением Софьи с последующими падением в ноги Павлу Афанасиевичу и рандеву к аналою. Любезничая с Лизой, Молчалин предполагал, что это обязательно станет известно Софье и послужит к её охлаждению.

Лиза
Прошу пустить, и без меня вас двое.

Молчалин
Какое личико твое!
Как я тебя люблю!

Молчалин
Ее
По должности, тебя. (2.12.2)
(Хочет ее обнять.)
(2.12.2) – честно и откровенно сказано, но опять же в тщетной надежде, что Лиза расскажет о его ухаживании Софье.

Лиза
От скуки.
Прошу подальше руки! (2.12.3)
(2.12.3) – не от скуки, а по необходимости. Напомню, что ухаживать за Лизой для Молчалина почти так же опасно, как и за Софьей, а то и ещё опаснее. Фамусов не одобрит ни того, ни другого, но Молчалину приходится выбирать меньшее из зол.

Молчалин
Есть у меня вещицы три:
Есть туалет, прехитрая работа —
Снаружи зеркальцо, и зеркальцо внутри,
Кругом все прорезь, позолота; (2.12.4)
Подушечка, из бисера узор;
И перламутровый прибор —
Игольничек и ножинки, как милы!
Жемчужинки, растертые в белилы!
Помада есть для губ, и для других причин,
С духами скляночка: резеда и жасмин.
(2.12.4) — я уже писал, что все, что говорится наперснице, предназначено её госпоже. Но слова Чацкого Лиза предает Софьи только через три года, а вот туалет она на первых порах не выпускала бы из рук, и он непременно привлек бы внимание Софьи, последовали бы вопросы с её стороны, ну и план Молчалина удался бы.

Лиза
Вы знаете, что я не льщусь на интересы;
Скажите лучше, почему
Вы с барышней скромны, а с горнишной повесы? (2.12.5)
(2.12.5) – Лиза высмеивала Скалозуба за то, что тот «больно не хитёр». Достаёт ли ей самой ума, чтобы понять, а с чего это Молчалин так внезапно в неё влюбился? Может быть, она ведёт свою линию – ей просто интересно чем это всё кончится?

Молчалин
Сегодня болен я, обвязки не сниму; (2.12.6)
Приди в обед, побудь со мною;
Я правду всю тебе открою.
(2.12.6) – Молчалин хочет честно посветить Лизу в свои планы и не его вина, что это не удалось. Он не предусмотрел сказаться больным именно Софье, впрочем, вряд ли это было возможно из соображений службы у Фамусова.
(Уходит в боковую дверь.)

Софья
Была у батюшки, там нету никого. (2.13.1)
Сегодня я больна, и не пойду обедать,
Скажи Молчалину, и позови его,
Чтоб он пришел меня проведать.
(2.13.1) – «проведывают» обычно того, кто болен и это лишнее подтверждение того, что Софьи нет дела до чувств, ощущений и здоровья Молчалина. Она вполне могла имитировать обморок, а Молчалин на самом деле упал с лошади, и, как мы уже знаем из комедии, последствия таких падений бывают весьма плачевными. «Я не обедаю – тогда и Молчалину не зачем!» — тоже не прибавляют симпатий Софье. Может быть и не вполне, но у Лизы был достаточно удобный момент рассказать о притязаниях Молчалина. Нам неизвестно, из каких соображений Лиза промолчала. Наверное, ей было интересно, как дальше дело выйдет, а может быть ей даже лестно, что Молчалин предпочитает её, а не её госпожу.
(Уходит к себе.)

Лиза
Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я. одна лишь я любви до смерти трушу, —
А как не полюбить буфетчика Петрушу! (2.14.1)
(2.14.1) — явно очень большой аванс этому Пертушке — он вряд ли более, чем помощник буфетчика и вряд ли старше 17-18 лет, а буфетчик — должность для солидного мужчины, как и считает к.и.н. Е. Цымбаева. Только вот разодранный локоть и вечные «обновки» плохо вяжутся с солидным мужчиной, как и чтение «а ля пономарь».

«Кто разгадает вас!» (Загадка Софьи в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».)

Одним из действующих лиц комедии, вызывающих и по сей день споры литераторов и критиков, безусловно, является Софья Павловна Фамусова.

Девятнадцатый век, духом которого пронизаны все действия и явления комедии, разделил критиков на два лагеря. Наиболее непримиримые самым решительным образом осуждали героиню. В частности, весьма резко в отношении Софьи высказался А. С. Пушкин: «Софья очерчена не резко — то ли блудница, то ли московская кузина».

Так какова же на самом деле Софья Павловна Фамусова? В начале комедии она предстает перед нами как избалованная московская барышня. Она подчиняет своим желаниям и причудам покорного и робкого Молчалина, с ловкостью обводит вокруг пальца собственного наивного родителя, а когда тот все же застает ее в неподобающем виде, она с дивной легкостью выдумывает «вещий» сон. f» Влюбленность Софьи и Молчалина вво-‘ дится Грибоедовым в повествование гораздо раньше появления Чацкого и задолго до саморазоблачения Молчалина. Читатель еще не знает, что Чацкий и Софья вместе росли и взрослели, что у Чацкого были надежды на верность Софьи отроческой любви. В первой же беседе героини со служанкой Лизой автор в весьма чувственных тонах описывает отношение Софьи к своему молчаливому и преданному избраннику:

Возьмет он руку, к сердцу жмет.
Из глубины души вздохнет.
Ни слова вольного, итак вся ночь проходит,
Рука срукой, и глаз с меня не сводит.

Однако первое впечатление от романтического женского образа довольно обманчиво. По ходу действия данного произведения читатель начинает понимать, что Софья не вписывается в эту концепцию. Уже при встрече с Чацким нет и следа той сентиментальной девушки, воспитанной на любовных французских романах. С главным героем беседует холодная московская девица, привыкшая к великосветским манерам общения, исключающим какую-лиЬч откровенность и даже человеческую теплоту. Совсем немного времени проходит от вымученного «Ах, Чацкий, я вам рада» до гневного, со стальным оттенком «Не человек, змея!» Читатель пребывает в замешательстве. Какова же истинная сущность героини?

Создается впечатление, что Грибоедов сознательно заставляет неустанно всматриваться в закрытое вуалью загадочности лицо Софьи и пытаться ответить на вопрос, не имеющий ответа.

Сцена обморока Софьи из-за преглупого падения Молчалина с лошади вновь вводит читателя в заблуждение. Теперь уже нельзя сказать уверенно, что за этим стоит. То ли любовь к Молчалину действительно столь велика, и слова «Ах! Боже мой! упал, убился!» есть крик души, бьющейся раненой птицей в клетке отчаяния, то ли Софья решила просто досадить назойливому Чацкому, совершенно безосновательно возомнившему себя властителем ее мыслей и чувств.

Почему выбор Софьи — Молчалин? Да, с ним удобнее иметь дело, его можно приручить, он послушен и безропотен, «муж-мальчик, муж слуга». Но ведь такой человек не пара дочери уважаемого московского господина. И Софья осознает это. Поэтому именно поэтому она выбирает Молчалина, бросая вызов предрассудкам и нелепым убеждениям закостенелого московского общества. «Что мне молва? Кто. хочет, так и судит», — брошенная Софьей реплика, словно невидимой нитью, связала ее противоречивую натуру с образом Чацкого, сознательно ставившего себя в оппозиций всем, окружающим и подстерегающим его в кулуарах грибоедовской комедии.

Но что если Софья искусно играет более коварную роль? Ведь именно она завела часовой механизм кульминационного момента всей комедии, невзначай обронив фразу: «Он не в своем уме», — характеризуя Чацкого. Как снежный ком, неумолимо растущий в размерах лавиной сходя со склона горы, слух стал распространяться среди членов «фамусовско-го» общества, приведя к развязке.

И. А. Гончаров сравнил грибоедовскую Софью Фамусову с пушкинской Татьяной Лариной: «. Она в любви своей точно так же готова выдать себя, как Татьяна: обе, как в лунатизме, бродят в увлечении с детской простотой». Софья и Татьяна — сильные представительницы слабого пола, и, пока «Молчали-ны блаженствуют на свете», превращая мир в царство тьмы, именно они делают жизнь ярче, становясь единственным «лучом света в темном царстве».

Грибоедов был автором нескольких произведений, но только одна комедия «Горе от ума» принесла ему знаменитость. Эта пьеса была написана в начале XIX века, когда в России зарождались первые тайные политические организации. Передовые люди России, осознав несправедливость положения русского народа, начали объединяться в тайные революционные организации. Эти люди понимали, что русский народ, победивший в войне 1812 года, не заслуживает такого жалкого существования. Назревает конфликт между прогрессивным дворянством и помещиками-крепостниками, борьба «века нынешнего» с «веком минувшим». И комедия Грибоедова имеет такое большое значение потому, что она была написана именно в это время и отражает глобальные проблемы современности.

На мой взгляд, комедия очень интересна своим композиционным своеобразием. Пьеса имеет любовную линию и общественно-политическую, и эти две линии сложно переплетаются между собой, развивал идейный замысел. Завязка сюжета пьесы имеет любовный характер, так как главный герой, Чацкий, приезжает в Москву из-за своей любимой девушки, Софьи. В доме Фамусова в первое время он весел, взволнован, находится в хорошем расположении духа и так ослеплен красотой Софьи, что даже не замечает ее холодности и отчуждения. Чацкий весело беседует с Софьей, рисует меткие язвительные карикатуры на их общих знакомых, большинство из которых приходятся родственниками Софьи. Девушка с трудом скрывает свое раздражение. Но когда Чацкий, перебрав всех общих знакомых, случайно заводит разговор о Молчалине и нелестно отзывается о нем, Софья не выдерживает и бросает в сторону: «Не человек, змея!» Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения девушки. Заметив же холодность Софьи, раздосадованный Чацкий стремится узнать, кого же на самом деле любит Софья. Он вступает в беседу с Фамусовым, во время которой между ними возникает спор на идеологической основе. Собственно здесь и происходит завязка общественно-политического конфликта. Чацкий, передовой человек того времени, стоит на позиции прогрессивного дворянства. Его идеалы отличны от идеалов фамусовского общества, где царят низкопоклонство, косность, ложь и лицемерие, где о человеке судят не по его достоинствам, а по его богатству и чину. Чацкому же все это чуждо, для него главное в жизни — приносить пользу России, служить родине. Идеалом же фамусовского общества является Максим Петрович, который низкопоклонством и лестью добился степеней известных и ради этого мог «отважно жертвовать замыслом». Этим же идеалам следует и Молчалин, который поставил себе целью добиться повышения в чине и ради этого идет на подлость, притворяясь влюбленным в Софью. Чацкий же эти идеалы не приемлет, на этой почве и возникает общественно-политический конфликт. Одновременно Чацкий продолжает выяснять, кому же отдала сердце Софья. Здесь есть два претендента: Скалозуб либо Молчалин. Но Чацкий даже не может допустить мысли о том, что Софья любит Молчалина. Чацкий считает этого человека ничтожным и низким. Да и каким еще можно считать человека, который в жизни следует завещанию своего отца — «угождать всем людям без изъяна»? Но после того как Софья упала в обморок, увидев, как Молчалин упал с лошади, Чацкий начинает понимать, что избранником Софьи является Молчалин. Но он не хочет этому верить, он не может понять, как Софья, та девочка, с которой они вместе росли и имели много общего, может теперь любить Молчалина. Ведь Софья изначально была наделена хорошими качествами, любила читать и была достаточно образованна и умна, но, живя в этом жутком обществе, она постепенно нравственно деградировала, обществу подавило в ней все хорошее, что в ней было. Чацкий не может узнать свою Софью, с которой они раньше много беседовали и которая понимала его. Теперь Чацкому даже не о чем говорить с Софьей, но все же он ее любит. Софья деградировала до такой степени, что теперь то, что привлекает ее в Молчалине, отталкивает ее от Чацкого. Молчалин скромен, покладист, вежлив и старшим не перечит, а Чацкий вспыльчив, дерзок, открыто высказывает свое мнение. Решив отомстить Чацкому за нелестные отзывы о Молчалине, Софья распускает слух о его сумасшествии, господа же Г. Д. и Г. Н. моментально подхватывают эту сплетню, и вот уже вся гостиная говорит о сумасшествии Чацкого. Все гости с удовольствием верят этой клевете. Фамусовское общество не может простить Чацкому его ума, образованности. «Ученье, вот чума, ученость, вот причина», — восклицает Фамусов. Они не могут простить ему его передовых взглядов. В своем монологе о французике из Бордо Чацкий выступает против засилья иностранщины, против того поверхностного образования, которое давали иностранныеучителя детям. И дети не получали глубокого русского образования, им не прививали любовь к России, к русской культуре. В монологе же «А судьи кто?» Чацкий высмеивает низкопоклонство и лицемерие, а также выступает против крепостничества и обличает бесчеловечное отношение помещиков к своим крестьянам. И этот положительно умный и честный человек вынужден нести «мильон терзаний», и эти терзания удваиваются в связи с поражением Чацкого в любви. Зачинщицей его травли является его любимая девушка, которой он верил. Любовная линия пьесы разрешается сценой за колонной, случайным свидетелем
которой стала Софья. Здесь Молчалин признается в. любви Лизоньке и раскрывает ей свой коварный план. Софья обманута, ей достался свой «мильон терзаний», тем более что невольным свидетелем этой сцены также был и Чацкий. Любовный конфликт и общественно-политический разрешаются одновременно. Любовная линия заканчивается отвержением Чацкого, а общественно-политическая — его отъездом из Москвы: «Вон из Москвы! сюда я больше не ездок». Чацкий уезжает из Москвы. «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей», — скажет о нем Белинский. Неудивительно, если Чацкий окажется в 1825 году на Сенатской площади, такое тоже можно предположить.

Войти

Записки русского путешественника

March 2015

1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31

В замечательной грибоедовской комедии »Горе от ума» постоянно кто-то падает или собирается упасть.
Некоторые из этих падений уже были замечены и проинтерпретированы: так, В.Соловьев отметил параллель между троекратным падением дяди Максима Петровича перед монаршими очами императрицы (д.II, явл. 2) и падением Репетилова на крыльце фамусовского особняка (д. IV, явл. 4)*.
А.Л.Зорин добавил к этим наблюдениям возможность понимать слова Чацкого «Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног» (д. I, явл. 7) буквально, а именно как падение героя перед Софьей (что косвенно подтверждается расхожей сценической трактовкой данной сцены). Тем самым исследователь устанавливает параллель между Чацким и Репетиловым (как пародией на Чацкого), поскольку Репетилов спотыкается и падает ниц именно перед Александром Андреичем – и тут же признается ему в любви:
Тьфу! оплошал. — Ах, мой Создатель!
Дай протереть глаза; откудова? приятель.
Сердечный друг! Любезный друг! Mon cher!
Вот фарсы мне как часто были петы,
Что пустомеля я, что глуп, что суевер,
Что у меня на все предчувствия, приметы;
Сейчас. растолковать прошу,
Как будто знал, сюда спешу,
Хвать, об порог задел ногою
И растянулся во весь рост.
Пожалуй, смейся надо мною,
Что Репетилов врет, что Репетилов прост,
А у меня к тебе влеченье, род недуга,
Любовь какая-то и страсть,
Готов я душу прозакласть,
Что в мире не найдешь себе такого друга,
Такого верного, ей-ей

Однако падений – реальных или не состоявшихся – в комедии несколько больше. Так, с лошади падает Молчалин (д. II, явл. 7), после чего теряет чувства и падает в обморок Софья. Приведший ее в чувство Чацкий, неприятно задетый тем, как его возлюбленная отреагировала на казус с Молчалиным, высказывается: «Желал бы с ним убиться. », – на что Софья холодно отвечает: «Нет, оставайтесь при желаньи.» (д. II, явл. 8). Чуть позже Софья признается, что и ей неоднократно приходилось падать:
Однако о себе скажу,
Что не труслива. Так, бывает,
Карета свалится, – подымут: я опять
Готова сызнова скакать
(д. II, явл. 9)
В той же сцене Скалозуб рассказывает историю, которая, как ему кажется, уместна в данной ситуации:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух, –
Жоке не поддержал, считал он, видно, мух. –
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.

Тем самым бравый полковник невольно связывает падения Софьи с ее матримониальными притязаниями на Молчалина (травестируя при этом библейский сюжет о создании Евы из ребра Адама).
Наконец, Загорецкий, рассказывая о том, как он бегал в поиске билета на спектакль, сообщает: «К тому, к сему, всех сбил я с ног», метафорически обыгрывая тему падения.

ЖЖ – не место для развернутых анализов, однако можно предположить, что такое количество падений связано со сквозной темой шутовства в комедии: дом Фамусова предстает как заправский балаган, в котором падают, поднимаются, следят друг за другом и поднимают друг друга на смех вполне кукольные персонажи («А, Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить, / Угодно ль на себя примерить?» (д.III, явл. 14) – злорадствует Софья, пуская слух о сумасшествии незадачливого влюбленного; «Как будто в жены их готовим скоморохам» – замечает о девичьем воспитании Фамусов(д.I, явл.4 ); «Вольнее всякий дышит, /И не торопится вписаться в полк шутов» – утверждает Чацкий и мн. др.)**.
При этом интересно, что обрамляется основное действие комедии как раз несостоявшимися падениями. Начинается пьеса с пробуждения на стуле Лизаньки – служанки Софьи (полужирный шрифт наш):
Светает. Ах! как скоро ночь минула!
Вчера просилась спать – отказ,
«Ждем друга». – Нужен глаз да глаз,
Не спи, покудова не скатишься со стула.
Теперь вот только что вздремнула,
Уж день.

Как видим, вопреки пожеланиям хозяйки, Лиза не упала, и это неудивительно, ибо в парадигму шутов она вписывается плохо – скорее относится к группе тех, кто сам способен вышучивать. Вообще Лиза – своего рода «двойник» Чацкого: она единственная в доме Фамусова относится к нему с симпатией до самого конца; она, в отличие от хозяйки, хранит верность своему возлюбленному, пусть тот и носит «балаганное» имя Петруша (Петрушка). Не получилось шута и из Чацкого: в своем «безумии» он скорее страшен, чем смешон фамусовскому окружению.
Другое несостоявшееся падение – второй обморок Софьи в момент внезапного появления Чацкого, подслушавшего ее драматичное объяснение с Молчалиным (д.IV, явл. 13): «Скорее в обморок, теперь оно в порядке!» – восклицает Чацкий, однако девушка удержалась на ногах, в то время как ее незадачливый любовник, как черт из табакерки, спрятался обратно в свою комнату. По-видимому, это свидетельствует о том, что Софья действительно переживает своего рода нравственный катарсис, перестав быть шутом и перейдя в категорию трагических героинь. А значит, Чацкий неправ, предрекая ей общее будущее с Молчалиным: «Вы помиритесь с ним. по размышленьи зрелом» (д. IV, явл. 14)

* Соловьев В. Живые и жильцы. Философия и композиция «Горя от ума». — «Вопросы литературы», 1970, № 11.
** О связи мотива падения героев с балаганной темой говорят, в частности, Гаспаров Б. М. и Лотман Ю. М. в статье: Игровые мотивы в поэме А. Блока «Двенадцать» // Тезисы I Всесоюзной (III) конференции «Творчество А. А. Блока и русская культура ХХ века». Тарту, 1975. С. 53–63

admin

Наверх