Головной убор солдат которые готовили корм для лошадей

  • Вопрос на второй тур игры поле чудес
  • Какой головной убор носили русские солдаты, которые заготавливали корм для лошадей?

    Добрый вечер! Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! Пятница! В эфире капитал-шоу «Поле чудес»! И как обычно, под аплодисменты зрительного зала я приглашаю в студию тройку игроков. А вот и задание на этот тур:

    Вопрос: Какой головной убор носили русские солдаты, которые заготавливали корм для лошадей? (Слово состоит из 7 букв)

    Ответ: Фуражка (7 букв)

    Если этот ответ не подходит, пожалуйста воспользуйтесь формой поиска.
    Постараемся найти среди 1 126 642 формулировок по 141 989 словам.

    Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
    1 2 3 4 5 6 7 8 9

    Уже близился закат. В пылу сражения я совсем не чувствовал голода. Теперь же мне очень захотелось есть. Храбрейшие из храбрых собрались на совет, чтобы решить, что делать ночью. Они сошлись на том, что часть из нас отправится домой ужинать и захватит оставшимся что-нибудь поесть. До солдат никак не удавалось добраться — поэтому мы решили морить их голодом и жаждой.

    Когда я вернулся в лагерь, на землю уже спустилась ночь. Сначала мне показалось, что лагерь перенесли. Оказалось — просто все разбросанные деревни собрали в один сплошной лагерь. Ночью я не пошел с другими назад, а остался в лагере. По всей деревне разожгли костры. Мне никак не удавалось заснуть. Как только я закрывал глаза, передо мной вставали страшные картины, увиденные днем. Я думаю, что никто не сомкнул глаз.

    На заре глашатай обошел лагерь и объявил: «Солдаты, что остались в живых, сегодня умрут!» После еды мы вновь были готовы выступать. На сей раз я оделся как полагается — натянул ноговицы и мокасины. Вчера на мне была только рубаха. Я оседлал лошадь и совсем был готов к сражению.

    Приехав туда, где укрылись васичу, мы сменили отряд, стороживший солдат ночью. Мы окружили врага, а лошадей опять отвели за холм. Однако попасть в солдат теперь было труднее, поскольку за ночь они окопались. День опять выдался очень жаркий. То один, то Другой солдат начинал ползти к реке, чтобы напиться. Мы застрелили нескольких, другие побежали назад. Не знаю, может, кому-то из них и удалось добраться до воды. Перестрелка длилась долго. Раз я услышал, как кто-то закричал: «Хей-хей!» Я подполз на крик и увидел лакота, в лоб которому попала пуля, чуть выше бровей.

    Прошло довольно много времени. Потом нам сообщили, что сюда движется много других солдат. Получив это известие, все лакоты повернули домой. Люди говорили: «Бросим все, как есть».

    Потом мы разобрали лагерь и направились к горам Биг-Хорн.

    Если бы не пришли те другие солдаты — все васичу, засевшие на холме, были бы уничтожены.

    Рассказывает Железный Ястреб:

    Сам я из хункпапов и, как я уже сказал, было мне в ту пору 14 лет. Так вот, в тот день солнце стояло высоко, а я еще только завтракал, поскольку проснулся поздно. Во время еды я услышал голос глашатая: «Солдаты идут». Я вскочил и бросился к нашим лошадям. Они паслись около самого лагеря. Одну я заарканил, а остальные бросились бежать, однако старший брат сумел повернуть табун обратно. Солдаты обстреливали нас, люди кругом носились взад-вперед, мужчины и юноши старались поймать своих лошадей, которые были напуганы стрельбой и криками. Я увидел, как купавшиеся дети выбегают из реки. Все они вместе с женщинами пустились бежать вниз по долине, чтобы укрыться.

    Наш табун снова вырвался и устремился к лагерю миннеконжу, но мы вновь окружили его и пригнали назад. Воины наконец пришли в себя и, оседлав лошадей, поскакали навстречу солдатам. Многие хункпапы собирались в лесу, заросшем кустарником. Лес находился около того места, где солдаты остановились и спешились. Я проскакал мимо древнего старика, который кричал: «Юноши, мужайтесь! Неужели вы дадите, чтобы малых детей, словно щенят, отняли у меня?»

    Вбежав в типи, я лихорадочно принялся облачаться в военный наряд(41). Снаружи свистели пули. Меня всего била такая сильная дрожь, что никак не удавалось вплести в волосы орлиное перо, и провозился я довольно долго. В довершение всего, пока я готовил себя к бою, мне приходилось не выпускать из рук веревку, к которой была привязана лошадь. Она то и дело сильно дергалась, норовя убежать. Пока я приводил себя в порядок, дальше вверх по реке — послышался топот копыт и крики воинов: «Хока хей!» Наконец, я выкрасил лицо красной краской, взял лук со стрелами и вскочил на коня. Ружья я не имел — у меня были лишь лук и стрелы.

    Когда я сел на коня и хотел скакать вверх по реке — сражение там, оказалось, уже было закончено, потому что воины устремились назад. Они проносились с кличем «В такой день славно умереть!»

    Ко мне на пегой лошади подскакал воин по имени Маленький Медведь; седлом ему служило очень красивое одеяло. Он подъехал и воскликнул: «Мужайся, юноша! Все мы умрем когда-нибудь, а земля будет жить вечно!» И я помчался вместе с ним и другими воинами вниз по реке. Там, на восточном берегу реки, на дне одной из лощин, что вела к холму, где засел второй отряд солдат, собрались многие из наших хункпапов. С нами был один очень храбрый шайела. Я услышал, как кто-то сказал: «Вон он идет». Посмотрев в ту сторону, куда указывал говорящий, я увидел его. Голову шайела украшал военный головной убор из перьев пятнистого орла, на плече была надета пестрая накидка из кожи какого-то животного, крепилась она тоже пестрым поясом. Он в одиночку направился к холму, а мы в отдалении следовали за ним. Вдоль гребня выстроились солдаты, которые спешились и держали своих лошадей под уздцы. Шайела покружил перед ними, подъезжая совсем близко — солдаты непрерывно обстреливали его. Потом он вернулся к нам с криком: «А! А!» Кто-то спросил: «Друг шайела, в чем дело?» В ответ шайела стал развязывать свой пестрый пояс, и когда он встряхнул его, с пояса посыпались пули. Этого прекрасно сложенного воина оберегала священная сила, поэтому он был неуязвим для солдат.

    Некоторое время мы стояли, дожидаясь чего-то, вокруг слышалась стрельба. Потом раздался крик: «Идут, идут!» Мы посмотрели вверх и увидели как разбегаются в разные стороны серые лошади кавалеристов.

    Тут неожиданно лошадь Маленького Медведя встала на дыбы и рванулась вверх по холму в направлении солдат. Когда он подскакал совсем близко, лошадь его подстрелили, а самому ему пуля пробила ногу. Он встал и, хромая, устремился назад к нам. Солдаты усердно обстреливали его. Тогда побратим(42) Маленького Медведя Лосиный Народ помчался верхом ему навстречу и, усадив товарища позади себя, вынес его из-под пуль. Он должен был выручить своего побратима, даже если знал, что самому ему грозит смерть.

    После этого наши воины с оглушительными криками ринулись на холм со всех сторон. Все почернело от пыли.

    Мы увидели, как солдаты бросились бежать, устремившись прямо на нас. Почти все они были пешими. Мне кажется — они были так сильно напуганы, что сами не знали, что делают. Мы закричали: «Хока хей!» и бросились на них, закружившись вокруг в сгустившейся тьме.

    На меня наскочил один конный солдат. Он жестоко поплатился за это. Моя стрела пронзила его под ребро и вышла с другого конца. Он вскрикнул, ухватился за луку седла и свесился вниз головой. Я схватил свой тяжелый лук и ударил им солдата сзади по шее. Он свалился на землю, а я соскочил с лошади и добил его своим луком. Он был уже мертв, а я все продолжал колотить его — настолько я разозлился, вспомнив о женщинах и малых детях, метавшихся вдали, с испугом и затаенным дыханием следивших за битвой. Васичу сами напросились на это и получили то, что заслужили. Что было потом — я плохо помню. Видел только, как Несет Изобилие сразил солдата дубинкой, а Краснорогий Бизон сам пал убитый. Помню еще, как по краю балки скакал лакота и кричал, что надо найти какого-то солдата, который скрывался там внизу. Потом я увидел этого лакота, он, наконец, настиг своего врага, убил его и начал полосовать ножом.

    Затем мы поскакали к реке, облака пыли, поднятые нами, стали понемногу рассеиваться. Навстречу нам бежали женщины и дети. Все солдаты были перебиты и рассеяны.

    Женщины гурьбой столпились на холме и принялись снимать одежду с солдат. Теперь они кричали, смеялись и пели. Здесь на холме произошел один смешной случай. Две толстые старые женщины раздевали солдата, который был ранен и притворился мертвым. Раздев его, они решили отрезать его мужскую плоть. Он вскочил, как ошпаренный и стал бороться с двумя женщинами. Пока он сражался с одной, другая пыталась улучить момент и убить его ножом. Немного спустя к ним подоспела еще одна женщина и всадила свой нож в солдата, который упал замертво, теперь уже по-настоящему. Смешно было наблюдать, как этот голый васичу дерется с двумя толстыми женщинами.

    Тут нам пришлось броситься против солдат, спешивших сюда с другого холма, на помощь отряду, только что разбитому нами. Завидев нас, они повернули назад, а мы стали их преследовать и так доскакали до самого холма, где они укрылись вместе со своими вьючными мулами. Там, на холме, солдаты основательно окопались, спрятались за седлами и другими вещами, так что мы не могли нанести им серьезного ущерба. Я находился у самой реки и вдруг увидел, как сюда спускаются несколько солдат. Они были совсем без оружия, с одними котелками. Вместе со мной было еще несколько юношей. Они выскочили из-за кустов и стали швырять в лица солдат комья глины, пока не загнали их в реку. Думаю, там они напились вволю, и до сих пор еще пьют: там в воде мы их и убили.

    Уже смеркалось, и я с большей частью воинов отправился домой поесть. Некоторых мы оставили следить за солдатами. Целый день у меня не было ни крошки во рту, ведь вся эта битва началась как раз тогда, когда я только что приготовился завтракать.

    Черный Лось продолжает:

    Показав матери свой первый скальп, я пробыл там с женщинами еще некоторое время. Все они распевали песни и подбадривали воинов. Из-за густой пыли мы не смогли хорошенько разглядеть самую битву, но мы уже знали, что ни один солдат не уйдет оттуда живым. Рядом со мной находились другие мальчики, примерно одного со мной возраста. Кто-то предложил всем вместе отправиться на поле битвы. Мы вскочили на своих пони и поскакали. По дороге нам попадались серые кони, оставшиеся без седоков. Они, словно сумасшедшие, метались в воде. Переправившись через Скользкую Траву мы оказались у края балки, которая вела к месту сражения.

    Когда мы добрались туда, почти все васичу уже лежали мертвыми, но некоторые были еще живы и сопротивлялись. По пути к нам присоединились многие другие ребята. Мы скакали по полю битвы, выпуская стрелы в васичу. Я подъехал к одному из них. Этот солдат лежал и корчился от боли — из него так и торчали стрелы. Я принялся снимать с него мундир, другой воин оттолкнул меня и взял мундир себе. Потом вдруг я увидел, что у него с ремня свисает что-то яркое и блестящее. Не долго думая, я сорвал эту вещь. Она была круглая и блестящая, желтого цвета и очень красивая. Я надел ее себе на шею как ожерелье. Сначала внутри ее раздавалось тиканье, а потом прекратилось. Долго еще я носил этот предмет у себя на шее, прежде чем узнал, что это такое и как им пользоваться.

    Потом подошли женщины. Мы отправились к вершине холма. Там валялись мертвые серые кони. Некоторые лежали целыми кучами вперемешку с убитыми васичу. Наших убитых там почти не было — их уже успели подобрать. Однако, в этой битве много наших воинов было ранено и убито. Объезжая убитых, я наткнулся на солдата, который поднимал руки кверху и стонал. Я пустил ему в лоб стрелу, и он забился в предсмертных конвульсиях. Рядом несколько лакотов вели под руки раненого воина. Я подошел поближе и узнал его — это был брат воина Преследует Утром по имени Черный Васичу. У него было прострелено плечо, и пуля прошла сквозь тело, застряв в левом бедре, поскольку он стрелял свесившись из-за крупа лошади. Ему пытались дать какое-то лекарство. Этот воин приходился мне родственником — его отец и мой были так разгневаны, что пошли и располосовали ножами одного мертвого васичу.

    Один мальчик, помладше меня, попросил снять для него скальп с солдата. Я сделал это, и он побежал показывать добычу матери. Пока мы находились здесь, большинство воинов преследовали других солдат до холма, где у васичу были спрятаны вьючные мулы. Некоторое время спустя я уже просто не мог смотреть вокруг себя — везде стоял запах крови, и мне стало дурно. Поэтому вместе с несколькими мальчиками я вернулся домой. Нет, я вовсе не сожалел о том, что только что видел. Наоборот, я был счастлив. Эти васичу пришли убивать наших матерей, отцов и нас самих. Мы же защищали свою страну. Когда я притаился там в густом леске у лагеря хункпапов и слышал первые выстрелы солдат — я уже знал исход сражения. Я стал думать, что мой народ сродни громовым духам из моего видения, и что солдаты сделали глупость, напав на нас.

    Всю ночь деревня не спала. Наутро тех, кто сторожил у холма, сменил другой военный отряд. Мы с матерью поехали туда вместе с этим отрядом. Мать ехала на лошади, за которой бежал маленький жеребенок, привязанный к кобыле.

    Там, на холме, виднелись лошади и вьючные мулы. Но солдат не было видно — они окопались. Внизу за холмом на западном берегу Скользкой Травы были заросли бизоньей ягоды. Вокруг кустов бегал один мальчик постарше меня по имени Круглый Глупец. Когда мы спросили его, что он это делает, он ответил: «Там в кустах прячется васичу». Действительно, он оказался прав. Один из солдат спрятался здесь еще тогда, когда другие отступили к вершине холма, и просидел так всю ночь. Мы начали осыпать его стрелами. Все это походило на охоту за кроликом. Он, пригнувшись, перебегал из стороны в сторону, а мы носились вокруг кустов, стреляя в него из луков. Раз он закричал: «Ой!» Потом мы подожгли вокруг кустов траву, и он выскочил оттуда. Кто-то из воинов убил его.

    После этого мы вернулись к подножию холма, где находились наши воины, и осмотрели укрепления солдат. Васичу по-прежнему не было видно — они лежали в своих окопах, но лошадей и мулов можно было рассмотреть. Многие из животных были мертвы. Когда мы спустились и вновь стали пересекать реку, несколько солдат выстрелили нам вдогонку; пули фонтанчиками взметнули воду. Мы с матерью галопом помчались назад в лагерь. Уже вечерело. Прибыли разведчики, и сообщили, что со стороны истоков Скользкой Травы к солдатам идут подкрепления. Поэтому лагерь мы разобрали. Не успела на землю спуститься ночная тьма, как мы уже были готовы к походу и пустились в путь в направлении ручья Древесного Клеща, который течет в горах Биг-Хорн. Шли мы всю ночь по течению Скользкой Травы. Я вместе с двумя младшими братьями ехал на волокуше. Мать положила рядом со мной маленьких щенков. Они все время норовили выползти из сумки, и я то и дело заталкивал их обратно. Поэтому мне не удалось особенно поспать.

    К утру мы добрались до высохшего ручья, разбили здесь лагерь и устроили большой пир. Мясо, которое мы ели, было слегка с жирком — сейчас бы отведать такого!

    Днем мы опять пустились в путь и наконец пришли к ручью Древесного Клеща. Здесь, у самых отрогов гор Биг-Хорн, мы разбили лагерь. С нами в деревне находился один тяжело раненый воин по имени Три Медведя. Он лежал в бреду, все время повторяя: «Енени, енени». Не знаю, что он имел в виду — только воин умер, а за этим местом так и закрепилось название: Лагерь-Где-Умер-Енени.

    Вечером люди вдруг заволновались, послышались крики: «Солдаты идут!» Я посмотрел вместе со всеми — действительно, прямо на нас цепью скакали солдаты. Однако, оказалось — это наши лакоты ради смеха переоделись в солдатские мундиры.

    Разведчики сообщили, что на самом деле солдаты нас не преследуют и все спокойно. Целую ночь по всему лагерю горели большие костры, народ исполнял танцы и песни победы. Я спою тебе песни, которые люди сочиняли и распевали в ту ночь. Вот некоторые из них:

    Длинноволосый ушел навсегда

    И его женщина плачет, плачет,

    Плачет, сюда направляя взоры.

    Длинноволосый, у меня не было ружей,

    Ты подарил их мне много. Спасибо!

    Я весь трясусь от смеха!

    Длинноволосый, у меня не было лошадей,

    Ты подарил мне их много. Спасибо!

    Длинноволосый — никто не знает, где он покоится.

    Васичу плачут, никак не найдут его.

    Там на холме лежит он!

    Палите из ваших священных железок.

    Какие вы мужи, чтоб вред причинить нам!

    Палите из ваших священных железок!

    Я так наплясался в ту ночь, что здесь же свалился на землю и заснул. Той ночью умер мой родственник Черный Васичу.

    Х. НАРОД ИДЕТ ЧЕРНОЙ ДОРОГОЙ

    В этой стране, у отрогов гор Биг-Хорн, мы прожили всего одну луну, а может, чуть больше. Отец говорил мне, что наша борьба оказалась напрасной, поскольку «попрошайки» готовятся так или иначе запродать васичу Черные Холмы, и что на нас идет все больше солдат. Три Звезды находился со своими людьми на Гусином ручье. Много других солдат расположилось в верховьях Йеллоустоуна. Все эти васичу, говорил отец, двинутся и стиснут нас с двух сторон.

    Понемногу наши люди покидали лагерь и отправлялись в те агентства, что учредили васичу. Но нас оставалось еще довольно много, и вот мы пустились в путь, со всеми своими лошадьми, спасаясь от солдат. Длинной цепью спускались мы вниз по течению Роузбада и наконец стали лагерем там, где река протекает мимо двух высоких отвесных скал. Потом мы перебрались в то место, где перед самым разгромом Длинноволосого устроили Пляску Солнца. Оказалось, что солдаты проходили здесь — кругом все сплошь было усеяно конским навозом и истоптано копытами лошадей. Затем мы перебрались вниз по течению к одному священному месту, где у самой воды стоит высокая отвесная скала, наверху которой время от времени появляются разные картины, предсказывающие то, что вскоре должно случиться. Тогда на этой скале были изображения множества солдат со свесившимися головами. Люди говорили, что эти рисунки были там уже до разгрома Длинноволосого. Не знаю, но все же они были там, и невозможно представить, чтобы кто-то мог забраться так высоко и сделать эти изображения.

    И вот мы переехали к реке Язык, где некоторое время стояли лагерем. Однажды возвратились разведчики и сообщили, что большая огненная лодка, груженая кормом для солдатских лошадей, пришла с верховьев Йеллоустоуна и причалила к противоположному берегу реки. Несколько наших юношей пошли посмотреть, и одного из них, по имени Желтая Рубаха, сидевшие в лодке солдаты застрелили. Однако другие сумели принести домой кукурузы и нам дали немного. Мы поджарили ее и с удовольствием ели.

    Примерно в это же самое время, в месяц, когда чернеет вишня, народ стал раскалываться на небольшие группы и уходить — мы опять узнали, что солдаты преследуют нас. Тупой Нож со своими шайела ушел к Ивовому Ручью, в горы Биг-Хорн. Многие лакоты отправились в агентства(43), а остальные, в том числе и мы, двинулись на восток. За нами по пятам шли солдаты генерала Три Звезды. Отходя, наши подожгли за собой траву, и дым поднялся высоко, затмевая день, а свет пожара озарял ночь. Мы хотели оставить солдатских лошадей без корма.

    Потом пошел дождь, который лил все время, пока мы двигались на восток. Наши пони еле передвигались, увязая в глубокой грязи. Солдатским лошадям без еды приходилось, должно быть, еще хуже. Сидящий Бык и Желчь отделились от нас и двинулись в Землю Бабушки(44). Другие лакоты по пути то и дело откалывались и небольшими группами уходили. Однако Бешенный Конь не хотел покидать родную страну.

    В месяц черного теленка(45) мы стояли лагерем у истоков Гранд-Ривер. В это самое время Американская Лошадь вместе со своими людьми сразился с солдатами генерала Три Звезды у Слим-Бьюттс(46) на Кроличьем Ручье. Там под проливным дождем произошла жаркая схватка. Солдаты убили Американскую Лошадь, выгнали из типи женщин и детей, захватили все запасы папа (сушеного бизоньего мяса), которые лакоты заготовили на зиму. Узнав обо всем этом, Бешенный Конь отправился туда и гнал солдат до самых Черных Холмов. Много солдатских лошадей пало, завязнув в глубокой грязи. Неотступно преследуя васичу, Бешенный Конь не раз навязывал им битву.

    Куда бы мы ни пошли, везде солдаты сеяли смерть, а ведь это была наша родная земля. Она была нашей еще до того, как васичу заключили договор с Красным Облаком, в котором говорилось, что страна будет нашей до тех пор, пока растут травы и текут реки. Этот договор был заключен всего 8 зим назад, и теперь васичу преследовали нас, оттого что мы помнили о нем.

    Потом мы вновь пошли на запад. Отныне счастье нас оставило — многие лакоты распустили хвосты своим лошадям (сошли с тропы войны) и перешли к васичу. Мы ушли в самые глубины своей земли. Почти вся земля почернела от огня и бизоны покинули ее. Мы разбили лагерь на реке Язык, здесь росли тополя, кора которых была хорошим кормом для лошадей. Рано легла холодная зима. Намело много снега, и для нас настали голодные времена, ведь дичь найти было нелегко. Пони умирали, и нам приходилось есть их. Они не могли достать еду из-под сильно замерзшего снега и гибли; коры тополей не хватало для всех. Этим летом нас было тысячи, теперь же не набралось бы и двух тысяч.

    Здесь в месяц падающих листьев(47) до нас дошла весть, что Черные Холмы, а также вся страна к западу от них, где мы сейчас жили, продана васичу. Когда я стал старше, я узнал, что наш народ не хотел продавать землю. Тогда васичу отправились к некоторым вождям и по отдельности уговорили их поставить свои знаки на договоре. Возможно, некоторые из них сделали это, одурманенные минневакан (священной водой, виски), которую васичу им поднесли. Так я слышал, а точно не знаю. Но лишь сумасшедший или глупец способен продать свою мать-землю(48). Временами мне кажется, что было бы лучше. если бы мы остались все вместе и дали васичу перестрелять всех нас.

    Тупой Нож со своими шайела стоял лагерем на Ивовом Ручье у отрогов гор Биг-Хорн. Однажды рано утром в конце месяца падающих листьев туда пришли солдаты, чтобы перебить всех шайела. Все люди спали. Стоял сильный холод, снег был глубоким. Когда солдаты начали обстреливать типи, люди обнаженными выбегали прямо на снег. Мужчины сражались на холоде совершенно раздетыми, на них были одни лишь патронташи. Схватка была очень жаркой, ведь воины защищали замерзающих женщин и детей. Солдаты разбили их. Те шайела, которые остались в живых и не замерзли, бежали и добрались до нашего лагеря на реке Язык.

    Я вспоминаю, как пришел Тупой Нож с теми, кто остался от его клана. У них не было почти ничего, некоторые из них погибли в пути. Умерло много маленьких детей. Мы дали им одежду, а из еды мало что могли предложить, поскольку сами питались мертвыми пони. Некоторое время спустя они покинули нас и отправились сдаваться васичу в городок солдат на Белой Реке. Так мы остались совсем одни в той стране, которая принадлежала нам и которую похитили у нас васичу.

    После этого люди стали замечать, что Бешенный Конь ведет себя все необычнее. Он почти не появлялся в лагере. Видели, как он в одиночестве стоит на холоде. Его просили вернуться домой, он отказывался. Люди удивлялись — ест ли он что-нибудь вообще. Однажды мой отец застал его в одиночестве и Бешенный Конь сказал ему: «Дядя, тебе странно то, как я себя веду. Не беспокойся, я могу укрыться в окрестных пещерах и лощинах. Здесь в уединении мне помогут духи. Я думаю, как сделать мой народ счастливым».

    Он и так был человеком странным, но той зимой сделался еще необычнее. Может быть. он увидел смерть, ожидавшую его, и размышлял о том, как помочь нам, зная, что его скоро уже не будет с нами.

    С большим трудом пережили мы ту зиму; все были в унынии. Вскоре на нас обрушилось еще одно несчастье. Вернувшиеся разведчики сообщили, что в устье реки Язык Разбили лагерь солдаты. А в начале месяца, когда холод приходит в типи(49), разведчики предупредили, что солдаты идут вверх по реке, чтобы сразиться с нами, и что с ними едут два ружья, установленные на фургонах.(50)

    Спасаться было уже негде, поэтому мы приготовились к сражению. Отец сказал, что у нас осталось очень мало патронов. Мы перенесли деревню немного вверх по течению, и наши воины засели на высокой скале. Утром подошли солдаты и развели костры, стали завтракать, а наши голодные люди наблюдали за ними. Позавтракав, они стали стрелять из ружей, установленных на колесах. Оба ружья выстрелили, каждое по два раза, потому что железные шары, которые они выпускали, взрывались, уже упав на землю. Некоторые не взрывались, и мы, мальчишки, сбегали за одним и добыли его. Потом солдаты стали взбираться на скалу. Пошел сильный снег. Мы не могли остановить их наступление — не было патронов. У солдат же было все, что нужно для боя. Когда васичу добрались до нас, воины стали отбиваться копьями и прикладами ружей, которые они превратили в дубинки. Мужчины удерживали их, пока женщины не свернули лагерь и не увели детей с лошадьми. Вокруг бушевала снежная буря, мы двигались на юг к реке Литл-Паудер. Солдаты еще преследовали нас какое-то время, пытаясь навязать бой. Нам удалось оторваться от них, но мы побросали все необходимое, и когда стали лагерем на Литл-Паудер, то оказались почти такими же нищими, как люди Тупого Ножа, приходившие к нам раньше. Стоял очень сильный холод, и мы опять питались своими истощенными пони.

    В конце месяца темно-красного теленка(51), а может в начале месяца снежной слепоты(52), к нам прибыл Крапчатый Хвост с вождями других племен. Его сестра приходилась матерью Бешенному Коню. До того, как Крапчатый Хвост перешел на сторону васичу, он был великим вождем и храбрым воином. Теперь же он мне не понравился. Он разжирел на пище васичу, мы же все были истощены голодом. Отец сказал мне — Крапчатый Хвост пришел, чтобы заставить своего племянника сдаться солдатам; наш собственный народ встает против нас, а весной придет еще больше солдат, и с ними много шошонов, кроу и даже лакотов, и наши старые друзья шайелы — все выступят против нас вместе с васичу. Этого я не мог понять, и все думал и думал. Почему бывает так, что плохие люди жиреют, а хорошим приходится умирать с голоду? Я вспоминал о своем видении и очень расстраивался из-за него. Я спрашивал себя — может, это был просто-напросто какой-то странный сон?

    Потом я услышал, что с появлением первой травы мы все пойдем в городок солдат, и что Бешенный Конь распускает хвост своей лошади и сойдет с тропы войны.

    В месяц первой травы(53) наш маленький клан первым направился в городок солдат, а в первые дни месяца, когда линяют пони(54), пришел Бешенный Конь с остальными людьми, с лошадьми, от которых остались лишь кожа да кости. Когда он сдавался, вокруг выстроились ряды солдат и полицейских-лакотов. Я видел, как он снял свой военный головной убор. Мне не удалось пробиться поближе и поэтому я не услышал того, что он сказал. Голос его был негромок, сказал он лишь несколько слов, а потом сел.

    Мне было 14 лет. Теперь у нас было достаточно еды и мы, мальчики, могли играть, не боясь ничего. Солдаты следили за всеми, и отец и мать время от времени вспоминали о наших людях, которые ушли в Землю Бабушки вместе с Сидящим Быком и Желчью, родителям хотелось быть вместе с ними. Теперь наш лагерь стоял неподалеку от агентства Красного Облака, а само агентство рядом с городком солдат. Тем летом ничего особенного не случилось.

    XI. УБИЙСТВО БЕШЕННОГО КОНЯ

    Однажды ночью в месяц, когда телята покрываются шерстью(55), мы потихоньку разобрали свой лагерь в агентстве Красного Облака и пустились в путь. Отец сказал, что мы направляемся в лагерь Крапчатого Хвоста, но не объяснил, зачем. Шли мы всю ночь, а затем сделали остановку.

    Однако на следующий день, когда мы были снова в пути, нас догнали люди Красного Облака и сообщили, что случится большая беда, если мы сейчас же не возвратимся. Некоторые из нас повернули и поехали назад. Других какое-то время спустя вернули посланные за ними солдаты. Но Бешенный Конь не остановился, а продолжал путь в лагерь своего дяди.

    Уже потом отец разъяснил мне, почему Бешенный Конь решился на это. Он опасался, что в агентстве Красного Облака, где стояли все солдаты, может в любое время начаться смута. А поскольку васичу забрали все наше оружие, мы оказались бы беззащитными, дойди дело до большой беды. Из-за покладистости Крапчатого Хвоста васичу сделали его верховным вождем всех лакотов, и Бешенный Конь решил, что нам будет жить гораздо безопаснее с его дядей. «Попрошайки» потом утверждали, что Бешенный Конь будто бы вновь хотел встать на тропу войны, и начать биться с васичу. Но как мог он это сделать, если у нас не было ружей и достать их мы не могли? Подобные слухи распустили лживые языки васичу, ведь они не могли победить Бешенного Коня в открытой битве. Он был великим человеком и отказался продаться васичу, как Крапчатый Хвост и другие вожди. Отец рассказал мне: васичу хотели, чтобы тем летом Бешенный Конь вместе с Красным Облаком, Крапчатым Хвостом и другими поехал в Вашингтон к Великому Отцу, но он отказался, ответив: «Отец мой всегда со мною, и между мной и Великим Духом нет никакого Великого Отца».

    Вечером следующего дня, после того как мы возвратились в агентство Красного Облака, туда пришли солдаты, ведя с собой Бешенного Коня. Он ехал на своей лошади чуть впереди их. Они здесь не задержались, а отправились в городок солдат. Мы вместе с отцом и многими другими пошли посмотреть, что они собираются с ним сделать.

    Когда мы добрались туда, Бешенного Коня разглядеть не удалось. Вокруг дома, где его содержали, стояли солдаты и полицейские-лакоты, а вокруг них толпа народа.

    Вскоре я почувствовал — там внутри творится что-то неладное. Все вокруг заволновались, слышался гул голосов. Потом раздался громкий крик на нашем языке: «Не прикасайтесь ко мне! Я Бешенный Конь!» В людей словно ударило сильным ураганом, поразившим сразу все деревья. Там в доме кричали что-то еще, а все вокруг меня спрашивали, что произошло или сами рассказывали о случившемся. Одни говорили, что Бешенный Конь убит, другие, что болен, третьи, что ранен. Я испугался, слишком уж это напоминало тот день битвы на Скользкой Траве. Казалось, все тут же бросятся в бой.

    Потом, однако, все успокоилось. Люди чего-то ждали, а затем стали расходиться. Я услышал, что больного Бешенного Коня только что забрали и он, возможно, скоро поправится. Однако, вскоре мы узнали правду, так как некоторые видели что там случилось. И я расскажу тебе, как все было.

    Васичу обещали Бешенному Коню, что не причинят ему никакого вреда, если он пойдет в городок солдат и переговорит с их вождем. Однако они коварно солгали. Его не повели к вождю на переговоры. Они заманили его в маленькую тюрьму с железными решетками на окнах, потому что хотели избавиться от него. Когда он понял, что происходит, то развернулся, выхватил из-под рубахи нож и бросился на всех этих солдат. Маленький Большой Человек, который когда-то был другом Бешенного Коня и ободрял нас тогда во время моей первой битвы на ручье Военный Головной Убор, схватил его сзади и попытался отобрать нож. Пока они боролись, один из солдат, зайдя сзади, пронзил Бешенного Коня штыком. Тот упал и стал угасать. Тогда они подняли его и поволокли в контору вождя солдат. Контора вся была окружена солдатами, которые никого не пускали внутрь, и вскоре заставили всех разойтись. Я с отцом возвратился в наш лагерь в агентстве Красного Облака.

    В эту ночь откуда-то донесся траурный плач, он становился слышнее и слышнее, и вот весь лагерь был объят горем.

    Бешенный Конь умер. Был он храбрым, добрым и мудрым. Он не хотел ничего иного, кроме спасения своего народа. С васичу же сражался лишь тогда, когда они вторглись в нашу страну и стали убивать нас. Ему было только тридцать лет. Васичу никак не могли победить его в битве, поэтому они ложью заманили его и Убили.

    Мы с отцом всю ночь проплакали от горя.

    На следующий день отец и мать Бешенного Коня привезли в фургоне тело сына в наш лагерь. Потом они положили его в ящик. Говорили, что им пришлось разделить тело на две части, потому что оно не вмещалось в ящик. Родители положили ящик на волокушу и вдвоем ушли на северо-восток. Я как сейчас вижу двоих стариков, увозящих тело своего сына. Никто их не сопровождал. Я долго еще стоял и смотрел им вслед. Лошадь, что везла тело Бешенного Коня, была желтого цвета. Отец его ехал на гнедом с белой мордой и белыми задними ногами. Старуха-мать сидела на коричневой кобыле, за которой бежал гнедой жеребенок.

    Старики никогда не рассказывали, где похоронили они своего сына. Теперь они уже умерли, и сегодня никто не знает, где он лежит. О том, где его могила, а ходило много разговоров. Некоторые говорили, будто знают где она, но не скажут. Многие думают, что она находится где-то на Медвежьем ручье в Дурных землях(56). Я знаю только одно. Родители направились с телом сына прямо вниз по Перцовому ручью, который протекает неподалеку от нас за холмом к югу. Там у ручья проходили двое охотников и они видели стариков и пони с волокушей. Когда они рассказывали об этом моему отцу, то говорили, что лошадь, тянувшая волокушу, была желтого цвета и что на волокуше был закреплен какой-то ящик, а старик ехал на гнедом, у которого была белая морда и белые задние ноги. Старуха же сидела на коричневой кобыле, за которой бежал гнедой жеребенок. Старики шли вниз по Перцовому ручью, а позже охотники увидели их на ручье Белой Лошади, где были раньше. Ящика с ними уже не было. Вот почему мне кажется, что они, наверное, спрятали тело где-то у Перцового ручья, а быть может, ночью возвратились, забрали ящик и унесли его с собой в Дурные земли. Кто знает? Неважно, где находится его тело, потому что теперь оно поросло травой. Но славно было б попасть туда, куда ушел его Дух.

    XII. ЗЕМЛЯ НАШЕЙ БАБУШКИ

    В конце месяца падающих листьев(57), после того, как убили Бешенного Коня, васичу приказали лакотам переселиться на Миссури, где нам отвели различные агентства. Сначала пустилась в путь большая группа людей под руководством Красного Облака, а мы вышли через день с другой большой группой, где вождем был Крапчатый Хвост.

    Все были печальны — Бешенный Конь погиб, а теперь васичу собирались загнать нас на крохотные островки земли и заставить жить как они. Поэтому не пройдя и половины пути, некоторые откололись и пошли обратно на родину. Шли быстро, и солдаты не преследовали нас. Когда наша небольшая группа дошла до земель у Паудер-Ривер, глазам предстал совсем опустошенный край. К зиме мы готовы не были. Не останавливаясь, мы быстро пошли на север. Нам хотелось соединиться со своими сородичами, жившими во главе с Сидящим Быком и Желчью на Земле Бабушки.

    В пути к Глинистому Ручью, где стояли лагерем сородичи, нас уже застигли морозы. Родные были очень рады нашему прибытию и позаботились о нас. В этой стране бродило еще много бизонов, люди заготовили в изобилии мяса. Солдаты не могли прийти сюда и уничтожить нас.

    Мне было уже пятнадцать, и я все чаще задумывался о своем видении — когда же настанет мой час? Часть того, о чем мне рассказывали праотцы, сбылась — народ пошел по черной дороге, священный круг его жизни распался, зеленеющее древо засохло. Я должен был соединить этот круг и сделать так, чтобы в центре его вновь зазеленело священное древо, и вывести людей на красную дорогу. Мне хотелось знать, когда же во мне окрепнет та сила, с помощью которой я смогу осуществить все это. Нечего было и думать о том, чтобы поделиться с кем-нибудь. Я был еще мальчиком, и все посчитали бы мои слова глупостью, да сказали бы: «Какой толк от тебя, если даже Сидящий Бык ничего не может поделать?».

    Когда вновь появилась трава, случилась памятная Для меня охота за бизонами. Теперь я достаточно вырос, чтобы охотиться вместе со взрослыми. Мы выехали вдвоем с дядей, которого звали Бегущий Конь. Подо мной был гнедой, а вдобавок я вел за собой чалую лошадь. Дядя ехал на другой чалой и тоже вел рядом с собой второго коня. Так мы доехали до ручья Малой реки, пересекли его, и тут вдруг у меня снова закружилась голова. Я знал — непременно что-то должно быть. Сказал дяде: «Я очень странно себя чувствую. Видно, вскоре что-то произойдет. Я послежу, пока ты убьешь бизона, потом мы быстро разделаем его и уедем». Он удивленно посмотрел на меня, потом сказал: «Хау»,- и поскакал вперед. Там в долине паслось несколько бизонов. Я остановил лошадей и стал наблюдать. Когда дядя подстрелил одну жирную бизониху, я подъехал и помог разделывать ее. Мое предчувствие не оставляло меня. Вскоре я услышал голос, сказавший: «Ступай немедля и посмотри!» Я сказал дяде, что поднимусь на вершину холма и осмотрюсь. Въехав на холм, я увидел с него двоих охотников-лакотов, преследовавших бизона. Как только они скрылись за возвышенностью, мой конь навострил уши, стал осматриваться и нюхать воздух. И тут, с той стороны, куда скрылись лакоты, я услышал стрельбу, потом топот многочисленных лошадей. Из-за возвышенности показалось около пятидесяти человек верхом. Я узнал кроу. Позже мы узнали и то, что именно они убили этих двух лакотов. Захватив с собой добытое мясо, мы с дядей быстро поехали назад в деревню и предупредили остальных.

    • Преподнесли сегодня на первый вопрос такое задание
    • Какой головной убор носили русские солдаты, которые заготавливали корм для лошадей?

      Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Манукян Янис Ашотович

      Текст научной работы на тему «Особенности языка немецких солдат двух мировых войн (на материале понятийного поля «Продовольственное снабжение в армии»)»

      ?Я.А. Манукян ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКА НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ ДВУХ МИРОВЫХ ВОЙН (на материале понятийного поля «Продовольственное снабжение в армии»)

      Вопрос социального подхода к исследованию немецкого языка до сих пор требует к себе более пристального внимания. В результате рассмотрения теоретических положений, касающихся изучения различных форм проявления немецкого национального языка, нами отмечено, что такая форма, как жаргон не нашла должного освещения в научных исследованиях. Причиной отсутствия специальных исследований военного жаргона, да и жаргонов вообще, являются, по нашему мнению пренебрежительное отношение «ревнителей» чистоты языка к данной форме языкового общения очень значительных социальных групп носителей того или иного языка [1; 3; 4]. Жаргон проникает во все сферы общественной жизни, а жаргонные слова часто понятны не только внутри какой-либо социальной группы.

      Немецкий солдатский жаргон представляет собой специфическую языковую реальность и поэтому сбрасывание его со счетов при изучении немецкого языка неоправданно. Солдатский жаргон есть способ общения, являвшийся в своё время единым средством языковой коммуникации, особенно тогда, когда вооружённые силы Германии комплектовались военнослужащими, являвшимися носителями своих территориальных диалектов, что исключало взаимопонимание между ними. Солдаты, служившие когда-то до 25 лет, несли свои языковые привычки обратно в гражданскую жизнь, обогащая местные диалекты, но, главным образом, обиходно-разговорную речь жаргонными образованиями.

      По своей сути, жаргон — это лексикон ярко выраженной стилистической окраски, денотативное поле которого практически безгранично. Язык в данной работе мы рассматриваем как средство коммуникации солдат посредством использования специфической лексики в неофициальной сфере повседневного обихода, а под языком солдат мы понимаем обиходно-разговорную речь военнослужащих.

      Анализ лексического материала показал, что номинации подвергаются как самые разнообразные стороны армейской жизни, так и денотаты из

      гражданского быта. Работа с фактическим материалом выявила, что в словаре солдат существуют обширные понятийные поля. Одним из таких полей, на котором мы бы хотели проиллюстрировать семантические и стилистические особенности языка солдат, является понятийное поле «продовольственное снабжение в армии».

      Продовольственное обеспечение имеет большое значение в жизни солдата. Известно, что наиболее важными продуктами питания для военнослужащих являются хлеб, мясные изделия, овощи, алкоголь, которые в годы войны были либо плохого качества, либо поставлялись в небольшом количестве, что и находит отражение в самих жаргонизмах.

      Так, например, недоброкачественная еда в словаре военнослужащих именуется как АЯеПтаВ, где оба компонента слова несут пейоративную окраску (корм для обезьян), указывая на низкокачественность использованных продуктов. Сравнивая плохую казарменную еду с кормом для скота, немецкий солдат шутливо именует её Bundfutter, а, намекая на то, что казарменное продовольствие для воинской части было скромное, чем для войск действующей армии, военнослужащий употребляет жаргонизм StammfraB, где первый компонент-часть композита Stammkompanie (кадровая рота). Тема количественной недостаточности еды заложено и в жаргонизме Schonkost, где содержится намёк на «диетическое питание».

      Холодное продовольственное снабжение, состоящее из масла, маргарина, колбасы шутливо именуется Ваге^ей (медвежье сало), а завтрак, состоящий из кофе, хлеба, яиц, колбасы и сыра, переименован солдатами в АШ^епй^Шск (завтрак атлета). К жаргонизмам, характеризующим низкокачественное довольствие можно отнести и такие, как Marinegewбhnlich (каждый день одно и то же), К^еМгеск (вороньи экскременты), Kбterfrafi, Hundefutter (корм для собак), Drahtverhau (мешанина), Pikus (из Pikus der Specht — мелкая игральная карта). Интересно отметить и жаргонизмы, обозначающие военное довольствие в целом: МиМтои^: (запасы для рта),

      Magenfracht (груз для желудка). Несмотря на то, что хорошая вкусная еда обозначена как Schnabelweide, военнослужащие сравнивают её с кормом для птиц и животных (ср. свн. snabelweide — хороший корм для птиц).

      Как уже было сказано выше, в языке солдат не обойдён вниманием и объём получаемой порции. Так, например, скудная, ограниченная порция еды, которой никто не может насытиться, обозначена как Schlunk; еда, уместившаяся в одном половнике — Schwung (объём черпака). Дополнительная порция еды переименована в Klimmzug (берут, обхватывая руками тарелку), а незаконно полученная добавка при раздаче еды — Abstauber (бери и испарись!).

      Ироничное восприятие транспортного средства службы продовольственного снабжения находит своё отражение в жаргонизме Speisewagen (вагон-ресторан), и в Speckkutsche (повозка с салом).

      «Хлеб» как центр периферийного поля

      Как известно, хлеб в жизни солдата имеет первостепенное значение. А немецкие военнослужащие были вынуждены часто довольствоваться чёрствым, а иногда и старым хлебом. Так, сравнивая солдатский хлеб с обожжённым кирпичом, намекая на его формы и жёсткость, солдат называет его Backstein. Жёсткие безвкусные сухари из неприкосновенного запаса военнослужащих язык солдат сравнивает с едой для собак, что и заложено в номинации самого жаргонизма -Hundekuchen. Чёрствость, а с ней и жёсткость хлеба имеет место и в Eisenbolzen, Fellsbrocken, Felsen, где в глубинной структуре заложена сема «твёрдость» как у железа и камня. Замена мяса слегка поджаренным хлебом на фронте прослеживается в слове Barrasbraten (жаркое), Kriegskotelett (котлета), а ироничное и шутливое отношение к солдатскому хлебу ярко иллюстрируют следующие примеры: Kaiser-Wilhelm-Geburtstags-Torte, Kaiserkuchen, Kaiser Wilchelmtorte, Konigskuchen, где как бы выражается благодарность последнему немецкому императору и королю Пруссии.

      Намекая на скудность порции хлеба в кайзеровской Германии, тонкий ломоть хлеба переименовали в Offiziersschnitte (культурно нарезанный), а чёрствый и сухой — в Scheibling (пайка). По мнению немецких военнослужащих, беднее, чем ломоть хлеба с сырым луком может быть только еда сапожника по мелкому ремонту, что и зало-

      жено в жаргонизме Schusterbeefsteak (бифштекс холодного сапожника).

      В силу толщины и формы толстый ломоть хлеба сравнивается с кирпичом, который солдаты шутливо именуют Ziegel (кирпич). Кусок хлеба без масла или маргарин переименован в trockenes Karo, Karo einfach aus der Hand, где Karo самая низкая масть в колоде французских карт, Stulle mit Brott (хлеб с хлебом), где Stulle = Brottscheibe. Безвкусный бутерброд с ветчиной или с колбасой напоминает солдату торф, поэтому он называет его Torf mit Aas (с падалью), бутерброд с маргарином Torf mit Salbe (смазка, мазь), а есть солдатский хлеб — torfen (нарезать пластины торфа на торфоразработках). Следует отметить и следующие жаргонизмы, обозначающие солдатский хлеб: Barras, Bims, Hauf, Komiftschinken, Barras-Schinken.

      Периферийное поле «Мясные изделия»

      Пренебрежительное, ироничное отношение также характерно и для мясных изделий. Номинации подлежат как само мясо, так и мясные изделия, не отличавшиеся, как и все продукты, высоким качеством в годы войн.

      Так, например, жаргонизм Sondermeldung, показывающий скудность мяса в рационе солдат, является неожиданной находкой в супе военнослужащих. Подобную находку немецкий солдат сравнивает с важнейшими военно-политическими событиями, распространенными по радио, подчеркивая, что находка в супе для него важнее, чем военные новости. Недоброкачественные, несвежие мясные изделия с сильным запахом лексикон военнослужащих переименовал в Rattenfilet mit Kanalgeschmack (филе из крысы и запахом канализации), сомнительное мясное блюдо — в gehackter Missionar. По мнению солдат, подобное блюдо готовили из мяса убитого индейцами миссионера (hacken — рубить). Бытующее мнение о том, что студенты экономят на еде, чтобы иметь больше средств на выпивку, легло в основе жаргонизма Studentenkotze (студенческая блевотина небольшого от скудности съеденного объёма).

      Ничтожное содержание говядины и большое количество конских волос наводило солдат на мысль о том, что большая часть мясных изделий делалась из конины. Так, например, консервированная говядина, шутливо-иронично называется Buchsenhuhu, где Huhu — лошадь. Bоенно-

      служащие переименовывают консервированное мясо в Panzerkavallerie, иронично полагая, что танковая дивизия германских войск возникла лишь после передачи кавалерией своих лошадей. Интересными, на наш взгляд, являются следующие названия мясных изделий: Gaulasch (Gaul — конь), Deichselschwein (свинья как тягловая сила), Huhubraten (жаркое из конины), Vollblut-Bulette (из мяса чистокровной лошади), wiehernder Darminhalt (ржущее содержание кишечника). Пейоративная окраска при наименовании мясных консервов прослеживаются и в таких словах, как Barrasbulle (бык), Blechdarm (железные кишки), Buchsenwurst (колбаса из банки), Trapperschinken (окорок из конины).

      Следует отметить, что язык солдат переименовывает и колбасные изделия. Дешёвая ливерная колбаса, пресная и вязкая как клей, охарактеризована военнослужащими Kitt (клей, замазка). Сравнивая колбасу с формой пениса, солдат называет таковую Kadettenflote, Negerpimmel, Negerprint (Flote, Pimmel, Print = penis). Кусочки жира в низкосортной кровяной колбасе напоминают солдатам воспалённые глаза с кровоподтёками, что и заложено в самой номинации -Schlimmeaugenwurst (колбаса с больными глазами), а жёсткая кровяная колбаса низкого качества переименована в Soldatenwurst (для солдат).

      Как показывает анализ лексического материала, номинации подлежат и блюда из мяса. Так, например, гуляш из говядины, имеющий, как правило, тёмный цвет, шутливо-иронично обозначен как Hundenasen (собачьи носы). Низкокачествен-ность мяса, из которого делали гуляш, находит отражение в жаргонизме kupierter Hund (купированная собака), а небольшая порция мяса легко прослеживается в Elefantenklein (шницель из слоновьего мяса). Используя имена собственные как нарицательные, язык солдат переименовывает бифштекс в Kaiser-Wilhelm-Gedachtnis-Fraft, а приготовленный, якобы, из конины -в Traberklops, где Traber — лошадь, предназначенная для скачек.

      Пренебрежительное отношение, связанное с низкокачественностью продукта, имеет место и в следующих названиях мясных блюд: обед из одного блюда, состоящий из овощей и мяса уни-жительно именуется Blechmischung (мешанина из консервной банки), обжаренные фрикадельки из дешёвых сортов мяса — verreckte Katze (дохлая кошка). Блюдо, приготовленное из остатков мяса,

      овощей и картофеля, солдат иронично называет Schusterpastete (как и бедного сапожника). Номинации подлежат птица и скот, которых должны зарубить или заколоть, примером к чему могут послужить следующие жаргонизмы: Koch-geschirranwarter, Kochgeschirraspirant, Kochtopfaspirant, Wurstkesselaspirant, где -anwarter и -aspirant — при кавалерией своих лошадей.

      В лексиконе военнослужащих не обойдены и рыбные блюда. Так, итальянский рыбный паштет, приготовленный, преимущественно, из тунца и нелюбимый немецкими солдатами, как и все итальянские продукты, называется Mussolini-Butter (с намёком на вождя итальянских собратьев Б. Муссолини), маринованная селёдка — Teller-Hai, а сардины в масле — Buchsenwal (кит в консервной банке).

      Периферийное поле «Овощи»

      Анализ лексики позволяет сделать вывод о негативно-ироничном отношении военнослужащих и к овощам, поставляемых для немецкой армии. Солдат воспринимает их, прежде всего, лишь как замену сытной и вкусной еды, что, естественно, имеет место и при самой номинации овощей. Так, например, невкусная жёсткая квашеная капуста напоминает солдату конский волос, поэтому он и называет её Roshaar. Жёсткость квашеной капусты заложена и в жаргонизме Schissbaumwolle. Приготовленная под видом шпината крапива вызывает у военнослужащих отвращение, солдат презрительно именует её Affendreck и Schweinekresse (экскременты обезьян или свиней). Поставляемые итальянцами из африканского корпуса сушеные овощи презрительно переименованы немецкими военнослужащими в Kammelfutter (корм верблюдов). Как отмечает Г. Кюппер, при создании жаргонизмов немаловажную роль играет, разумеется, и война. Свежие овощи во время военных действий и в послевоенный период являлись такой редкостью, что военнослужащие воспринимали сушёные овощи как норму, а свежие как заменитель, что ярко иллюстрирует жаргонизм Dorrgemuse-Ersatz (эрзац сушеных овощей), характеризующий свежие овощи [2]. Перенося увиденные ужасы войны на название блюда, еду с овощами и мясом немецкий солдат переименовывает в Drahtverhau mit Leichen (колючее заграждение с висящими трупами). Неопределённые овощи в рационе солдат полу-

      чают название Sellerabi, что является контаминацией из слов Selerie и Kohlrabi. Немецкий солдат воспринимает соленые огурцы, как еду для вегетарианцев, что находит отражение в жаргонизме — vegetarische Bratwurst (жареная колбаса). Употребление свежих овощей приравнено к потраве полей и обозначено в лексиконе военнослужащих как Flurschadenkompott, а сами овощи -Grunfraft (зелень с полей). Одним из самых распространённых овощей, преобладающим в рационе солдат, естественно, является картофель. Именно поэтому солдат называет его Volksnahrungsknolle (клубень народного питания).

      Периферийное поле «Алкоголь»

      Алкоголь занимает в жизни солдата важное место. Что касается языка немецких солдат, то здесь большое количество жаргонизмов связано с переименованием шнапса, являвшимся наиболее распространенным напитком в годы войны. Немецкий солдат воспринимает его, прежде всего, как средство для поднятия военного духа.

      Как уже было сказано выше, алкоголь играет для солдата немаловажнуюроль. Воспринимая алкоголь как лекарство и именуя шнапс Mandelol, солдат акцентирует не столько на масле, получаемом из миндаля, а сколько на то, что им можно смазать миндалины. Шнапс рассматривается и в качестве средства профилактики от простудных заболеваний и по этой причине сравнивается с вакциной против гриппа, что и иллюстрирует жаргонизм Serum. Рассматривая алкоголь как средство для повышения низкого давления, военнослужащий шутливо-иронично называет его Energietropfen (энергетические капли). Стремление к юмору и сатире находит своё отражение и в -жаргонизме Schaukelwasser, военнослужащий намекает на то, что много пьющий человек имеет, как правило, шатающуюся походку (schaukeln -качаться). Интересными, на наш взгляд, являются и такие жаргонизмы как dickes Wasser, Visierwasser, Teewasser, Desinfektionsmittel.

      Алкоголь, помогающий поднятию военного духа, военнослужащий именует следующим образом: Sturmessenz, Wutmilch, Wutrahm, Stoftkraftbruhe, являющийся контаминацией из Stoftkraft (=Angrifsstarke — ударная сила) и Kraftbruhe (= Bouillon — бульон), Aweckwasser, жаргонизм употребляемый среди солдат во время второй мировой войны (здесь следует отметить, что уже участники первой мировой войны

      называли шнапс как Aweck, из французского „avec” — успешный удар), М-Vitamin, где под сокращением подразумевается Mut (смелость), Offensivgeist — спиртной напиток поднимающий боевой дух всей воинской части.

      Не обойдён вниманием и шнапс с высоким содержанием алкоголя. Называя высокопроцентный шнапс Genikschuss, немецкие военнослужащие сравнивают его с выстрелом в затылок, сбивающим с ног. После принятия такого шнапса солдат не может и сделать и шагу. Военнослужащий твёрдо придерживается мнения, что шнапс ему необходим так же, как и бензин для автомобиля, что и иллюстрирует жаргонизм Kraftstoff (горючее). Для обозначения горячительных напитков немецких солдат заимствуют терминологическую лексику из языка ювелиров, что и послужило основой для появления таких жаргонизмов как Konigwasser, Atzwasser (травильная жидкость). Интересным является и жаргонизм warme Jacke, в котором прилагательное warm указывает на согревающий эффект после принятия алкоголя, а существительное Jacke взято из изречения „von allen Jackchen liebe ich am meisten die Konjackchen”. Сравнивая спиртной напиток с козьей шерстью, которая известна своей жесткостью, солдат намекает на высокое содержание алкоголя, что и находит отражение в жаргонизме Ziegenpisse. Шнапс не только помогает военнослужащему побороть страх перед боем, согревает его, главное — он способен избавить солдата от пережитых душевных потрясений. Именно поэтому он и называет шнапс Seelenputzer (очищающий душу). Следует отметить и следующие жаргонизмы, характеризующие высокопроцентный алкоголь: Wadenbrecher, Magendreher, Umwerfer, Umschmeifter, warme Leibbinde, Hollensteiner.

      В лексиконе солдат не обойдены вниманием пиво и вино, которые, как считали немецкие военнослужащие, являлись низкокачественными, что и находит отражение в наименовании самого напитка: Affenpisse (обезьянья моча),

      Nonnenpisse (моча монахини) и Schops, заимствованный из студенческого жаргона. Так, например, кислое вино, охарактеризованное в языке солдат как Fahnenwein. Данный жаргонизм этимологически связан с традицией обильно поить и кормить новобранцев после принятия присяги при знамени (Fahne). Язык солдат переименовывает крепкое вино в Dusenjager, так как выпивающий его пьянеет так же быстро, как и лета-

      ет реактивный самолёт. И если сам алкогольный напиток низкого качества обозначен как Wanzentinktur (солдат рассматривает его лишь как средство для уничтожения клопов), то отвратительный на вкус шнапс — Leichenwasser (трупная жидкость).

      При рассмотрении жаргонизмов из данного микрополя интересно отметить и тот факт, что для немецких солдат большое значение имеет и размер ёмкости, из которой пьют алкогольный напиток. Так, небольшой стаканчик шнапса называют Nippsache (шрреп — пригубить), сравнивая его с маленьким украшением (Neppsache),

      а большой стакан именуют Wachtmeister (вахмистр, начальник, главный).

      1. Девкин В.Д. Особенности немецкой разговорной речи. — М.: Международные отношения, 1965.

      2. Kupper H. Wбrterbuch der deutschen Umgangssprache. Band V. — Hamburg: Claasen Verlag, 1967.

      3. Riesel E. Stilistik der deutschen Sprache. -M.: Verlag Hochschule, 196З. — 487 S.

      4. Riesel E., Schendels E. Deutsche Stilistik. -M.: Verlag Hochschule, 1975. — З16 S.

      ЛЕКСИКА ЖЕНСКИХ ГОЛОВНЫХ УБОРОВ В ГОВОРАХ ЮГА НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ: ТЕМАТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ

      Своеобразие языковой картины мира русского народа, отраженное в лексической системе говоров, в том числе в таком ее фрагменте, как лексика русской народной материальной культуры, в частности костюма, позволяет объективно исследовать специфику народного восприятия мира. Как непосредственно связанная с предметным миром человека, с его социально-историческим опытом и культурно-национальными особенностями, лексика женских головных уборов хранит в себе обозначения элементов русского народного костюма, их связи и парадигматические отношения. Изучение лексики женских головных уборов юга Нижегородской области представляет интерес также в связи с тем, что территория Нижегородской области является специфической историко-этнографической областью [1, с. 33], или, если следовать терминологии Л.Н. Гумилева, социальноэтнической системой [2, с. 180]. Это связано с фактом длительного совместного проживания различных по языку и культуре народов, особенностями формирования населения края и «возникновения в связи с этим своеобразной, присущей только этой исторической области материальной и духовной культуры» [1, с. 35] Так, являясь исконной для финно-угорских народов, территория междуречья Оки, Волги и Суры, и юга Нижегородской области в том числе, в результате колонизации славян и тюрков начинает совмещать

      отличительные черты материальной и духовной культуры каждого этноса.

      Ретроспективный взгляд на лексику женских головных уборов проявляет отчетливое деление на следующие тематические группы: общее название женских головных уборов; «не-платки»; платки; головной убор невесты; материал, из которого шились головные уборы; детали головного убора; украшения головных уборов; быть в головном уборе — быть без головного убора; женские и девичьи прически; обозначение действий, в том числе обрядовых, связанных с прической и головными уборами.

      В тематическую группу «общее название женских головных уборов», входят лексемы: обвязка (Перев.), обвязки (Перв.), перевязка (Ард., Перев.), подзат’ыльник (Возн.), голов’а (Арз., Возн.), гол’ овка (Перев.), опр’ ава (Б.-Мур., Возн., Выкс., Перев.), укр’утка (Див.), окр’ута (Поч.), уб’оры (Поч., Кр.-Окт.), об’язка (Перев., Шатк.), уб’ор (Кр.-Окт.). Не во всех лексических системах говора юга Нижегородской области сохранились до нашего времени слова с обобщающим значением, в ряде говоров в этом значении употребляется лексема «платок»: «Все, чего на голову на-девам, так все платки» (Стрелка Вад.), «Это платки разные бывают: и палушалки, и касын-ки, и шали» (Дашино Возн.).

      Тематическая группа «не-платки» делится на несколько тематических подгрупп: «девичьи го-

      Решение принято и надо идти. Это было начало нового пути, теперь уже по России!
      К вечеру добрались до города Радомин, а там остановились в пансионе. День был трудный и для людей, больше из- за прохождения границы и для лошадей, потому что и здесь дорога была очень плохой. Ночь прошла спокойна, и как им показалась, очень быстро. Рано утром снова в путь, уехали, как только рассвет подал свои первые признаки. Предстоящий путь был полон проблем. Во-первых, снова сбились с маршрута, а во вторых торфяники. Головной вагон опять увяз. Передние колеса почти полностью утонули в этом болоте. Но потом с помощью других лошадей всё же вытянули вагон. И чтобы другие вагоны не потонули, пришлось сделать объезд. Но для этого надо было пересечь мост, на котором доски были настолько гнилые, что некоторые из них сломались. Мост, если так можно было назвать, находился в таком состоянии, что идти по нему было нельзя. Но хорошо, что рядом рос кустарник, который был использован как покрытие для моста, и так с Божьей помощью удалось перейти. Сразу за мостом вышли на твёрдую дорогу, и до следующего пенсиона добрались благополучно. Господь защитил и помог в этом трудном деле! Вечером прибыли в Орнечелево. И вот первая остановка, где надо искать корм для лошадей, здесь уже нет помощников их провожающих, которые до этого им во всём помогали. И как оказалось- корм здесь в дефиците. Но помог хозяин пенсиона, он подсказал где искать, так что мир не без добрых людей! Первый день сентября, трудно поверить, но обоз уже в России, в Эршаво. Сегодня решили не торопится, остаться в гостевом доме на день, надо было поставить новые подковы лошадям, ещё купили овёс, солому и хлеб. Позади остался плохой мост, и надо было отдохнуть. Остановились в Пансионе Дробьен. Вечер тоже, впервые за время путешествия, проводили спокойно Мартин сел писать заметки, молодёжь прогуливалась возле лагеря. Некоторые из молодых людей пили кофе снаружи на лужайке, вечер был прекрасный, все в хорошем настроении. Женщины, как и подобает им, может ради прогулки, а может посмотреть окружающую местность, разделились на кучки и медленно прогуливаясь, о чём-то говорили. Было видно, что они рады этой остановки. Конечно, мужчины в течении всего дня находятся то на повозке, то идут рядом, если спуск или подъём, а женщины большую часть пути в вагоне, лишь на стоянках им надо быстро приготовить еду. А здесь не надо торопится, погода хорошая, а в пути они не имеют такой возможности. Дай Бог, чтобы это дружеская атмосфера продолжалась всегда! Мартин взглянул на небо, там звезды сияли во всей красе, он снова вспомнил своих близких, и продолжая смотреть в небо тихо произнёс: -Спокойной ночи, мои родные, кто остался дома! Утром следующего дня взяли маршрут на город Гюнтерруэ, было очень интересно встретить здесь немецкую колонию. Она располагалось в восьми верстах от Плонеки. Жители колонии узнав oб обозе постарались кто как добраться до дороги, чтобы своими глазами увидеть это историческое путешествие. Немецкие колонисты посоветовали пойти другим маршрутом, не тем, что был указан на карте. Хоть и немного дальше, но зато по крепкой дороге, а та что короче песчаная. В одной из деревень сделали неправильный поворот и пришлось толкать вагоны обратно, чтобы добраться до правильной дороги. До города Гюнтерруэ названого в честь генерала Гюнтера добрались благополучно, и до следующего пенсиона тоже быстро. В этом пенсионе повезло больше. Наверно, это было самое лучшее, чистое жилье в поездке, здания достаточно новые; чистота в сараях и в номерах. Все очень удобно. Да и корм для лошадей был дешевле. Всё хорошо. Кроме погоды, накрапывал дождь и день выглядел скучным. Практически на каждой остановке приходилось покупать или закупать про запас овёс. Здесь овёс стоил всего семь рублей. И что было большой радостью для всех-купили телёнка зa одиннадцать рублей, теперь можно было хорошо поесть всем. Обед со свежего мяса, придаст силы. Силы лошадей и людей надо было беречь, дорога впереди была ещё очень длинная. И поэтому решили здесь отдохнуть подольше. И снова в путь, на пути была крепость Модлин. Мартин пошёл впереди вагона, вдруг услышали окрик солдата. Мартин оглянулся, солдат кричал и показывал на столб с табличкой. Стойте, кричал он, вы не должны туда идти, вам туда нельзя, это запретная зона. Но мы не можем идти в обход, это займёт у нас много времени, и там плохая дорога, а здесь крепкий грунт. Солдат был не преступный, там внизу под горой есть небольшой дом, там надо оплатить и тогда можно будет пройти. Потом солдат понизил голос и даже немного улыбаясь добавил, если заплатите по рублю за вагон, то вы можете пройти, но только быстро, чтоб командир вас не увидел. Что ты нам предлагаешь, Мартин был злой, он не хотел такое принимать, нарушать закон только что прибыв в Россию и ещё бы было что-то важное, а это простое самоуправство. Я хочу видеть командира, отведи меня к нему. Солдат понял, что ему не удастся получить с них денег, и что ещё хуже, может быть скандал, если и правда узнает командир. И он как ни в чем не бывало отчеканил чисто по-армейски. Я ничем вам помочь не могу, в замке проходит бал и командир и все, кто мог бы решить вашу проблему сейчас там. К ним подошёл Абрам Янцен, он давно видел что-то не так, но языка Абрам не знал, да, вот так получается, что теперь я ничего сам не пойму, пока мне не переведут, как-то не спокойно стало на душе. Он подошёл к Мартину, что случилось, что хочет от нас этот солдат. Ни что иного, как денег, господин Янцен, этот солдат хотел в отсутствие командира заработать. И Мартин рассказал о случившемся. Делать было нечего, мы должны подчинится, и вагоны быстро и без проблем съехали вниз по холму и так же благополучно добрались до шоссе. А шоссе привело к мосту. Так что переселенцы выполнили свои обязательства, пересекли мост и приехали в Новидвар. Уже темнело, им показали немецкий пенсион. Владелецем был Гроссман. Это место, совсем не подходит для них. Начался дождь, u только запасные лошади, и два вагона смогли разместить. Остальных разместили на небольшом дворе. Дом довольно велик, но владелец был также на балу в крепости, и не только получить здесь что-то на ужин, а даже не разрешили приготовить самим кофе. Выбора не было, пришлось поесть холодный ужин- хлеб с маслом и сыр. На улице шёл сильный дождь, но несмотря на это все были в хорошем настроении. Подбадривали друг друга, что после дождя светит солнце! Утром в воскресенье даже не позавтракав, уж, не говоря о том, чтобы провести хотя бы небольшую воскресную службу, решили, как можно скорей уйти из этого не гостеприимного места. Впереди было немецкое поселение Прайхов. Как-то спокойней почувствовали себя здесь, всё же свои люди, немцы рядом. Завтрак решили сделать здесь, прямо под открытым небом, на свежем воздухе. Вечером опять гостиница, но и опять не обошлось без приключений. Все пили кофе, как вдруг внизу начался шум. Все думали, что это не так серьёзно и скоро закончится, но шум наоборот нарастал. Потом стало известно, что группа евреев хотела взломать запертые двери. Стало ясно, что надо идти и не пустить их во внутрь, а к тому же, идти проверить вагоны. Все поняли, что спать в эту ночь не придётся, и решили назначить дежурство, по очереди охранять покой лагеря. На улице немного затихло, наверно, поняли, что у них не получилось, и они ушли. Остаток ночи прошёл благополучно. Утро тоже прошло в обычных хлопотах, а вечером Мартин решил проверить маршрут, да, он не ошибся. Послушайте меня, он радовался как мальчишка, к Мартину стали все быстро подходить. Знаете, где мы находимся, он рассмеялся, наш пенсион находится в семи верстах от Варшавы. На следующий день уже в десть часов утра прошли Варшаву. На обед остановились прямо под открытым небом, благо, что погода позволяла. Еду готовили тоже на улице. Такую возможность посмотреть Варшаву, Мартин не мог упустить, и он решил это время пока варят обед, осмотреть окрестности. Он ещё из дали увидал металлический памятник и направился к нему. Надпись гласила, что памятник стоит на поле битвы Gottslaw 13. В 1831 году, пятнадцать тысяч пехоты, четырнадцать тысяч кавалерии и две тысячи казаков воевали под командованием Генерал фельдмаршала графа Diebitrch. Не далеко от памятника на сваленном дереве сидел инвалид, как он сам сказал, что он инвалид вот как раз этого сражения. Он был русский и узнав, что Мартин с Пруссии, рассказал ему что он был в последней осаде Данцига. А когда Мартин собрался уходить, этот инвалид сообщил ещё одну интересную новость. Я тут всегда сижу и всё знаю, я слышал, что в Варшаву инкогнито прибудет сам Император. А ещё говорят, что наследник трона сейчас в Готслав Рутка. А вот эти твои, солдат, новости очень интересные, только как узнать, когда Император будет здесь, хотелось бы посмотреть, хоть издали. Но точного времени не было известно, даже этому осведомлённому инвалиду. Может ещё где услышим. Мартин в любое удобное время садился за свои черновики, чтобы сделать подробные записи, где они прошли, это облегчит путь следующим группам. Иногда он успевает сделать заметки что с ними было, а в основном, у него чередуются названия населённых пунктов. Он хорошо знал, что некоторые члены их группы тоже делают записи, это очень хорошо. Он опять прямо на ходу записал следующее село Челасно, там они обедали, а на ночь останавливались в Гурволин, пенсион располагался за почтовой станцией. А сам посёлок пересекается с Вяеперц. Давно так не отдыхали, пансионат сам был не плохой, все условия и для людей, и для лошадей, а хозяин элегантный, дружелюбный человек, и говорил по-немецки. Ночью Мартин почувствовал, что вроде простуда к нему подбирается. Погода такая, что легко заболеть, начал доставать кашель и насморк. Но утром снова в дорогу, как им сказали от них было три версты до станции Матршенка. Дорога была холмистой все сильно устали. За вечернем кофе он заметил, что господин Янтцен сидит грустный, но просто так спросить было как-то не ловко, и действительно, причина была. Сегодня в Тигенхофф проходит ежегодный рынок фермеров, толи сам себе господин Янтцен это сказал, толе просто решил всем об этом напомнить. Но произнёс он это с такой печалью в голосе. Я просто уверен, решил сменить тему Мартин, я даже не сомневаюсь, что там о нас наверняка вспоминали, пытались угадать где мы сейчас находимся. Пусть Господь будет с ними и с нами! Я хочу сказать вам, сегодня девятого сентября 1853 мы пришли в Люблин, а в прошлый год девятнадцатого августа, здесь была первая группа наших Братьев. И именно здесь умерла Маргарет Регер жена нашего уважаемого Иоганна Валл. Я предлагаю посетить её могилу. Мартин знал, что они будут здесь и заранее подготовил поминальные слова. Маргарет была второй женой господина Валл, они поженились в декабре 1824 года. Его первая жена Юстина Тевс умерла в том же году, второго июня. И вот сейчас господин Валл снова вдовец. В гостинице Мартин долго не мог уснуть, он всё время обращался к тому первому обозу. Их обоз вышел с Пруссии 29 июля 1852 года и были здесь 19 августа, а мы вышли 25 Август 1853, а сегодня девятое сентября. Мы почти идём одинаково. Как они там в Молочной, что у них нового. Но теперь уже не долго осталось нам идти, и скора мы встретимся. В этой поездке так много отвлекающих факторов, и совсем нет времени поразмыслить о прошлом или будущем, и все же есть так много настоящего, нового. И теперь он должен всё это принимать как реально связанное с их новой жизнью, которая у них началась, там на мосту, когда перед ними открылись ворота русской границы! Вчера он написал письмо своей семье, в котором дал краткий доклад о поездке до сих пор, и поделился с ними со своими приключениями. А приключений и правда хватает, даже погода и та не в их пользу, дождливо, темно и холодно. В пенсионах постоянно что-нибудь, вчера еврейские туристы были здесь и их было столько, что воскресное богослужение пришлось проводить на улице, потом ещё пришлось на полдня задержатся, надо было подковать лошадей. Уже середина сентября, их маршрут пролегал через прекрасные дубовые леса, это был юг России. Осенний лес выглядел сказочно красивым. Несколько раз останавливались, ну просто уж очень необычные лесные места завораживали переселенцев. В гостиницу пришли припозднившись, а пока разместили обоз, совсем стемнело, а утром надо обязательно зайти на почту. Дела на почте были и у других, но они ждали Мартина, одним им без знания языка не было смысла идти. Когда Мартин вышел они его спросили, ты идёшь на почту, нам тоже надо, мы хотели пойти вместе. На обратной дороге они едва успели свернуть на обочину дороги, хорошо увидели, что навстречу им приближается роскошная карета, запряжённая шестью лошадьми. Она промчалась мимо, поразив своей роскошью. Кто это был, кажется, что тот инвалид войны, с которым я разговаривал, говорил правду, Мартин всё ещё смотрел вслед. Сейчас мы уточним, я пойду спрошу. Да, тот инвалид был прав, эта карета принадлежит свите Его Императорского Высочества, Великий князь и наследный принц, должен пройти здесь по пути из Киева в Варшаву, и что это подготовка к его приезду. Когда ещё будет такой случай, давайте попросим разрешить посмотреть. Посовещавшись со всеми, приняли решение, пойти смотреть как будет проезжать Принц. Конечно, не все собирались идти, те кто по старше были даже рады просто отдохнуть, они молчали, что дорога их уже утомила, но то как они согласились на один день отдыха, выдавало их усталость. Зато как обрадовалась молодёжь! Но напрасно они ждали, наследный принц и окружение не прошли. Зато утром люди выглядели совсем другими, отдых пошёл всем на пользу, так что не надо жалеть, что, вроде, зря потратили день. И совершенно неожиданным получилось событие ожидаемое их в Варьёвитц. Мартин шёл впереди обоза и поэтому увидел всё первым. Он ещё по пути заметил оживление, он даже успел дать сигнал идущим за ним, чтобы были внимательней. И вдруг он увидел кареты, их было не обычно много для одного места, и даже не успев что-либо сообразить, как вдруг услышал настойчивый мужской голос. Мартин резко повернулся, к ним бежал офицер и махал рукой. Вы должны без остановки и по возможности быстро освободить улицу, офицер был сильно взволнован. Он видно не ожидал, что вот такой обоз так неожиданно появится здесь совершенно не кстати. Вы видите, продолжал офицер, там на площади стоит пятьдесят карет, они могут поехать в любое время, а вы перекроете им дорогу. Мартин видел уже эти величественно запряженные кареты Его Высочества на большой рыночной площади рядом с почтамтом, и со слов офицера теперь уже знал, что там пятьдесят карет. Рядом с каретами в шикарной униформе стояли ямщики. Офицер, размахивая руками побежал вдоль вагонов, Мартин побежал следом, он рукой давал своему обозу сигнал принять вправо от дороги. Он даже не успел сказать всем, как увидел столб пыли, через несколько минут пять больших карет для путешествия, запряжённые от шести до восьми лошадей с пеной у рта, задыхаясь мчались мимо. Мартин оцепенел, он догадался кого он увидел в последней карете, и пусть это было даже мельком. А вечером в гостинице каждый стал рассказывать, что успел увидеть и так сообща составили словесный портрет достопочтенного путешественника. В итоге все согласились что именно так был одет путешественник в последней карете. На нём было серое пальто, а на голове военный головной убор. Не сговариваясь пожелали им доброго пути, и пусть Господь их бережёт! Следующая остановка Острог, но там их ждал другой сюрприз. Когда стали готовить обоз к ночлегу, заметили, что одно металлическое ведро исчезло. Потерять его не могли, оно было хорошо упаковано, вероятно украли! Это была первая такая неожиданная потеря, и стало понятно, надо быть бдительнее. Но хоть с гостиницей повезло, было чисто и все условия устраивали. Хозяин гостиницы человек серьёзный и общительный. Видно было что он доволен, что такой большой обоз остановился у него, он может хорошо заработать. Переговорив перед ужином со всеми, решили следующий день, провести здесь, тем более, что это будет воскресенье. Хозяин видел, что мужчины о чём-то советуются, но понять их не мог, он не говорил по-немецки, и был рад, когда его пригласили подойти, мужчины нуждались в его помощи. Мы хотели задать вам несколько вопросов, у вас есть сейчас время нам ответить, или скажите, когда вы могли бы нам помочь с нашими вопросами. Я могу сейчас ответить, если ваши вопросы для меня посильные и хозяин быстро сел на предложный им стул рядом с Абрамом Янцен. Сначала, мы бы хотели знать, сможем мы остаться у вас в гостинице ещё и завтра. О этот вопрос для меня приятный, я рад, что вам здесь понравилось, конечно, вы можете оставаться здесь хоть сколько. Спасибо, господин хозяин, Мартин улыбнулся, и хозяин сделал довольное лицо и приготовился ко второму вопросу. Не подскажите нам дальнейшее правильное направление, мы слышали, что здесь у вас будет очень сложный участок дороги. Хозяин принял серьёзный вид, да это правда, там куда вы пойдёте, пески. А такой обоз как ваш, столько вагонов, лошадей людей, признаться я раньше такого не видел, теперь буду всем рассказывать. Этаж выглядит, как будто движется целая большая деревня. Без дополнительной помощи вам не обойтись. Мартин перевёл всё что сказал хозяин и потом снова обратился к нему. Мы слышали, что где-то здесь в округе живут наши братья меннониты, не могли бы вы нам помочь их найти. Да, я слышал про них, попробуйте завтра пойти на рынок, там всегда кто- нибудь из их бывает, ну а уж если не найдёте, я помогу вам их найти. Пока Мартин переводил сказанное, хозяин откланялся и побежал помогать на кухне с ужином. На такое количество людей, готовить надо много. Утром после завтрака была не большая проповедь, а потом Мартин отправился в город искать своих братьев по вере. Узнать их на рынке оказалось не трудно. Не много нового было в их одежде, и поэтому он ещё издалека увидел двух мужчин, торговавших сыром. Продавцы сыра быстро догадались, Мартин было видно, что тоже не из местных. А потом немецкий язык быстро объединил их. Договорились встретится здесь же, после обеда. На встречу отправились целой колонной. На этот раз женщины тоже попросились пойти, они хотели увидеть русский рынок. Мужчины, с которыми хотели встретится, уже ждали их на рынке, и они пригласили в свою деревню. Такой большой делегацией, с которой они пришли на рынок, было не реально ехать, и с мужчинами поехали Мартин, и господин Янцен. По дороге мужчины рассказали, что они живут в Карольсвальде, это тоже Острог. У них там четырнадцать меннонитских колоний. Вскоре они заехали во двор хорошо ухоженного поместья, это было поместье семьи Унру. Хозяева были гостеприимными людьми, они пригласили гостей в дом, а в доме уже собралось много местных меннонитов, желающих встретится с переселенцами. Мартин был рад, что здесь он может не переводить. Просьбу переселенцев помочь преодолеть пески, местные выслушали с пониманием и сказали, что помогут и выведут обоз на твёрдый грунт. В Остроге оказалось около двухсот членов церкви, рассказали, что у них много работы в лесу. Они заготавливают лес, и делают пиломатериал для строительных целей и дрова, для себя и на продажу. Визит к единоверцам вдохновил переселенцев. Вот ведь живут, устроились, и довольны всем. Бог даст и мы найдём своё место. Песок был очень глубокий, лошади самостоятельно не осилили бы этот переход. Только в нескольких местах свои лошади тянули вагоны, а потом снова песок и снова брали в помощь лошадей Братьев. Ну вот песок позади. Ещё раз все убедились, как хорошо быть дружными с Братьями и выручать друг друга. Когда стали прощаться, оказалось, что на той гружёной повозке, которую тянули два крепких коня, и которая шла следом за ними, лежали подарки. Братья меннониты собрали переселенцам еду и вещи, которые будут им не лишними в дороге. Больше всего обрадовались свежо испеченному хлебу и булочкам. После такого трудного перехода, добрались до Латеркой. Всем требовался достойный отдых, но на этот раз не повезло уж точно. Большинство лошадей должны остаться снаружи. Гостиница кишит солдатами и людьми, которые идут на рынок в Фортан. Вечер ожидался весёлым, так и было. Музыка, танцы, вечеринка была в самом разгаре. Когда пили кофе, почти не слышали друг друга, слова тонули в общем шуме. Утром все вспоминали прошедшую ночь как какой-то кошмар. Но времени не было, надо было идти покупать овёс, отправили молодёжь, пусть учатся, они потом должны догнать обоз, так экономится время. А молодёжь оказалась слишком способной, им ещё удалось купить овец на мясо. Так что опять будет хороший обед! А обоз приготовили в дорогу и с восходом солнца снова в путь. По всему району вдоль дорог можно увидеть много крестов, на них нанесены опознавательные знаки. Даже пришлось остановится, этот крест отличался от других, был крепче, внушительней остальных и больше ухоженный. Воспользовавшись остановкой из вагонов по высыпали люди, вопросы и предположения сыпались разные и тогда Мартин попросив тишины стал объяснять. Эти кресты являются символами народа, стремящихся к благочестию, и достижению благочестия! Каждая страна имеет свои обычаи. Узнав истинное значение крестов ребятне начала с криками бегать по поляне, с трудом собрали их обратно в вагоны. И как раз именно в этом районе пришлось хорошо и долго по плутать, наверно, поэтому не единожды думали, что было бы лучше разместить для путешественников, на перекрёстках дорожные знаки. Не везло не только с дорогой, но даже не могли найти воды, чтобы напоить коней. И ночевать пришлось под открытым небом, но все спокойны, принимают все эти напасти с пониманием. Ночью к их стану подъехали двое верхом на конях, они ещё из дали на немецком подали знак о себе и дежурившие у костра не подняли тревогу. Приехавшие двое были посланы Братьями меннонитами помочь показать дальнейшую дорогу, они слышали, что обоз блуждал в поисках дороги. Мартин тоже подошёл к ночным гостям. Они рассказали, что впереди в Лабуной будет колодец с хорошей водой, и что потом они будут проходить через немецкую колонию и там уже знают о них и помогут. Но вот опять братья меннониты помогли. Благодаря им без проблем дошли до Лабуной, нашли колодец с хорошим запасом воды, и смогли хорошо напоить лошадей, а также набрали для приготовления пищи. В полдень прибыли в немецкую колонию под названием Михалин. При въезде в посёлок к ним на встречу ехал наездник, это был молодой весёлый парень, он приветливо улыбался. Я должен вас встретить и показать где вы можете остановится. Мартин тоже был рад и пошёл на встречу к этому парню, парень спрыгнул с коня, я так был рад, когда получил это поручение встретить ваш обоз, о вас столько говорят и вот я сам вижу, такого большого обоза как ваш я ещё не видел. А чтоу вас за колония. Это менонитская колония была создана в 1801 году из западно прусских меннонитов. Совсем недавно у нас были выборы и Тобиас Унру был рукоположен Старшим. Подожди, вспоминал Мартин, мы же тоже были в доме Унру. Парень рассмеялся, фамилия Унру распространёно в колонии. А наших братьев вы можете ещё не раз встретить, они живут довольно разбросано по обе стороны почтового тракта. Так что, если будет нужна помощь, обращайтесь к ним и они вам помогут. Гостиница, куда привёл их этот весёлый парень, была вполне нормальной. Потом он показал где можно купить корм лошадям, и купили картофель, тоже были очень рады, будет что готовить. Парень был рад, что сумел им помочь. Господин Янцен подошёл к нему, протянул руку, я благодарю тебя за помощь и прошу передать нашу благодарность господину Тобиасу Унру. После ужина пошли посмотреть окрестности посёлка, и все решили, что здания здесь лучше чем в Остроге. Особый интерес вызвала небольшая церковь для греческих и российских поклонников. Рассматривая строения, не заметили, как вышли к озеру. Озеро было завораживающие красиво! Да, совсем неплохо было выбрано место для деревни Отрёвнак, она растянулась вдоль такого живописного озера. Посмотрите на ту сторону озера, да точно, там здания для охранников, а вон там видно, наверно, усадьбы и деловые здания. Похоже это не всё что мы от сюда видим, там, должно быть парк, и весь посёлок окружён парком. Какая красота, просто рай. Мартин хотел спросить прохожих про их деревню, но к их большому удивлению они узнали, что здесь используется польский язык, и также польская валюта, которая уже давно в поездки нигде не использовалась. Хозяева в лавках и гостиницах евреи, а больше русские, надо сказать- довольно любезные. Мартин смотрел на всё это и невольно мысли унесли его в родную Пруссию, в родной дом. Кто знает, что близкие делают дома этот вечер? Конечно, они думают о нем, так же, как и он думает о них. О! Ка это трудно быть в чужой земле, далеко от близких. Тем не менее, мысль, что есть так много любящих сердец, которые тоскуют о сыне, брате и друге. Но успокаивает убеждённость что Небесный Отец рядом с ними и Его святые ангелы и их гиды, которые защищают от беды и опасности. О!» Господи, я не достоин твоей милости и верности, которые ты оказываешь мне». Утром до Лабара дошли без проблем, наоборот, удалось купить хлеб и овёс, но там получили не правильное направление и после обеда пошли по этому маршруту. Какие есть люди, которые вот так, шутки ради, отправили целый обоз переселенцев по ложному маршруту. Они знали куда приведёт их указанная дорога, теперь и переселенцы увидели, что они попали в странную и грязную деревню. Дорога была трудной, устали и лошади и люди. Чтобы отдохнуть, разбили лагерь под открытым небом. Другие путешественники объяснили правильное направление, но для этого надо было возвращаться в Кранаполь. Была прекрасная лунная ночь, мягкая и тихая. Их лагерь был не далеко от дороги и только когда совсем стемнело по дороге перестали гнать животных. Но всю ночь были слышны крики животных. Все ждали рассвета. Утро было тоже хорошее, и как только начало светать, транспортировка возобновилась. Гнали огромных быков и свиней, их гнали в Калинек. А кто-то слышал, что большое стадо валов, примерно тысяча голов должны прогнать в Варшаву. Надо торопиться, успеть пройти пока погонят это стадо. Повезло, обоз без проблем вышел на дорогу и маршрут был правильный, спасибо тем людям, которые показали правильное направление. Вечером прибыли в Карчма, пошли искать колодец, надо было напоить лошадей, но воды рядом не нашли. Им сказали, что примерно одну версту дальше ещё есть колодец. После вечернего кофе, поехали к колодцу, но воды в нём небыло. Кони остались не напоенными. В эту ночь сторожить обоз была очередь Мартина. Погода была прекрасная, ему нравилось сидеть под серебряным светом луны, покрытым небесным куполом. Вокруг было тихо, даже коней было не слышно, они так устали, и не получив воды, отдыхали. На следующей остановке в Любовиц произошёл такой инцидент, что заставил задуматься, неужели такое ждёт и дальше! Гостевой дом, и здесь собирались напоить лошадей, и там случился инцидент, проще сказать противостояние! По-другому и не назовёшь. Да не с кем попало, а с самим хозяином. Он думал, что они не собирались платить и поэтому попытался запретить доступ к колодцу. Это было так неловко, мы даже и не думали бесплатно пользоваться их колодцем, и сразу по первому требованию заплатили за пользование водными желобами. Но оказалось не всё! Одна женщина захотела тоже получить что-то, заявила, что получила удар по ноге! Все знали, что она не могла получить удар, её совсем не было рядом, но видно эта женщина не боится бога, в её душе нет человеческих чувств, а в голове только деньги. Она хотела получить с них серебряный рубль. Все путешествующие и кто находился в этот момент рядом отметили, что это недостойные деяния хозяина гостиницы и этой женщины. Им надо подумать о божьей каре и переменить свои отношения к постояльцам. Больше оставаться здесь никто не хотел, и вагоны пошли дальше. Это уже не первый инцидент, а прошли ещё не много, а идти дальше, а что там? Гостиница, в которой остановились сразу же после этого случая, была сама по себе ничего не обычного, но гостеприимство здешних хозяев снова успокоили. Все стали думать, что не надо ориентироваться по одним не совсем адекватным людям. А здесь решили отдохнуть, проверить вагоны, дать отдохнуть и лошадям. Мартин заметил, что в последнее время совсем не было времени рассматривать придорожные места, да и настроения тоже не было. После отдыха в последней гостинице, настроение было лучше, и он сам того не ожидая стал смотреть на прекрасную дубраву окружающую их дорогу. Месность была довольно лесистая и поэтому яркие осенние краски леса не могли не очаровать путешественников. Мартин даже пару раз догонял обоз, казалось, на минутку остановится посмотреть на осенний лес, как обоз успевал уйти. Его вещи были в вагонах господина Янцена, да и сам он там ехал, когда, конечно, удавалось ехать. А так либо пешком, либо были какие-то дела, и он ехал в вагонах других. Вечером пришли в пансион в Гибадовку. Мартин слышал, что господин Янцен стонал от болей, но времени спросить, что случилось, не было. Пока управился с обустройством на ночь обоза, все уже были в своих комнатах. На ужин господин Янцен не пришёл к столу. Ему отнесли ужин в комнату. Утром Мартин успел на бегу спросить, как себя чувствует господин Янцен. Тот тихо сказал, у меня тяжёлая боль в груди, буду надеется, что пройдёт. В следующей Гоколовке повезло и сам гостевой дом был довольно хороший. Двор обнесён высокими каменными стенами в восточном стиле, всё выглядит довольно элегантно. И рядом находился сад с часовней, которая приглашала путешественников на молитву. Но утром следующего дня не обошлось без приключений. Пошли спросить дорогу, но не нашли у кого, пошли наугад, и неправильно. Однако, когда поняли, решили вернутся, и только в полдень добрались до посёлка Рожки. Остановились около одной лавки, хотели спросить дорогу, но хозяйка оказалась очень недружелюбной, довольно нагло начала разговаривать, но после нескольких покупок у неё, в том числе арбуз, стала совсем другой, такая прямо-таки общительная. Но потом выяснилось, что арбуз был слишком стар. Было ясно, что эта область не подходит для арбузов, да и садов в этой деревне не было. Часам к шести вечера добрались до Вурчепольская, здесь уже сами создали для себя волнение. Доброжелательные хозяева, чистые номера, хорошие места для лошадей, казалось бы, всё в порядке, но и здесь не это было ещё не всё. Уже начинало темнеть, но надо было напоить лошадей, и сразу группой поехали в другую деревню. Но в поисках лучшего места для водопоя разделились. Между тем тьма начала усиливается, и очень быстро стало совершенно темно, и в течение часа не могли найти путь к остальным. Те, кто остался в пансионе тоже начали беспокоится. Вскоре гонец вернулся и сказал, что одна группа потерялась. Двое быстро побежали с фонарями, но через несколько минут сначала услышали, а потом увидели группу, всё закончилось благополучно. Молодёжь долго не могли успокоится и всё вспоминали и повторяли эпизоды приключения, а более старшие сделали замечание молодым и сказали, что нельзя быть такими беспечными. Впереди на пути была военная колония Форговитрей. У ворот заезда в гостиницу их встретила русская женщина, она была не очень разговорчивой, но очень любезной, и выполняла все пожелания. Этот вечер не обещал быть проблемным и поэтому все неторопливо готовились ко сну. Мартин тоже было хотел лечь по раньше, но сон не шёл, опять думал о доме, а потом вспомнил, что сегодня последний день августа. И завтра наступит Новый месяц! Мартин посмотрел на своих друзей и тихонько прошептал-Да хранит вас всех Господь!
      Октябрь 1853 Дальнейшее путешествие проходило недалеко от глубокого ущелья по лесистой местности, а потом деревьев становилось все меньше и меньше, и так казалось, что где-то в этом регионе начинаются степи. Главной целью сейчас было- Старая колония, но до неё планировали добраться не раньше воскресенья. На утро пошли дальше. По дороге купили овса и сено. Опять спутали направление и зашли в Виока, это военная колония, рядом с небольшим озером. Здесь надо было показать паспорта, таким образом, добрались до ночлега на закате. А потом был Елисаветград. Мартин шёл рядом с вагоном, как вдруг услышал, как кто-то обратился к нему по-немецки. Он оглянулся и увидел несколько мужчин, это был так радостно услышать родную речь. Мужчины сказали, что здесь шли путешественники и они встречались с ними, это была очень интересная встреча, мы с ними общались. Когда они рассказали, как выглядели те путешественники, поняли, что это были Братья, которые ушли раньше, и с которыми, возможно, скоро встретятся. Елисаветград вполне хороший город с большими военными учреждениями. Время от времени император проводит здесь большие военные манёвры. В эту ночь Мартин и господин Янцен сторожили, конечно говорили о всяком, и сами не заметили, что начали говорить о тех, кто ушёл раньше. Их мучил вопрос, начнут там строить церковь или дождутся их. Наверно, скоро закончится наше путешествие. Всем хотелось уже скорее дойти до «Molotschnaja», и решили, что лучше не будут делать длинного отдыха в гостиницах. Вагоны приближались к селу Вадноя, как вдруг заметили, что навстречу идут вагоны, похожие на их. Эта была группа их земляков, возвращавшихся домой, среди них был Янцен с Хойбуден и Валл с Мюнстерберг. Вот эта была встреча. Все собрались поговорить, одних интересовало что и как там откуда они идут, а других куда идут. Попили вместе чай, передали с ними сообщения своим родным в Пруссию, а затем каждый пошёл своим путём. Вечер был тихий и ясный. Молодые люди в хорошем настроении кто просто так сидит, а кто помогает чистить картошку. Молодёжь не упускала любую возможность, чтобы не повеселится. Вот и сейчас их женщины обязали чистить картошку, и они из этого сделали целый спектакль, смеялись все и незаметно и картошку почистили и выполнили другие поручения женщин. Господь, слава тебе за все! Октябрь напоминал о себе, утрами стало прохладно, а сегодня небольшой иней, а позже густой туман покрыл всю округу. В Ноенбурге в пансионе их ждали Братья, это была колония Хортица. Братья помогли арендовать фургон, который должен отвести господина Янцен и Мартина в Нойендорф. Там у господина Янцен жил двоюродный брат. Остальные вагоны должны были пойти в Айнлаге и позже там встретится. По дороге видели чугунолитейный завод и вместе с господином Францем, который прибыл позже, провели приятный вечер. Впереди ожидала серьёзная переправа через реку Днепр. Просто так с гружёными вагонами реку не перейти, поэтому потребовалась подготовка. Впереди пошли люди выстилая вдоль берега брёвна, делая тем самым удобным спуск к воде и по возможности легче передвигаться по прибрежным камням.
      Переправа заняла довольно много времени. В одном месте два вагона застряли. У них сломалась обивка колеса. Потребовалось время, чтобы исправить, так что вместо того чтобы на ночь прибыть в Веонией, провести ночь здесь. Мартин сел писать свой отчёт при свете полной луны, а рядом готовили ужин.

    admin

    Наверх