А кто тогда просто лошадь

Тема в разделе «Дневники», создана пользователем Ekaterina77, 26 дек 2011 .

Лошадь издавна служила людям на войне и на охоте. А как только было придумано колесо, появились и первые колесницы. Произошло это примерно в XXVI веке до нашей эры. С изобретением лёгких колёс со спицами колесницы, ставшие более стремительными, начали завоёвывать мир, но только тысячу лет спустя люди хорошо освоили верховую езду. Прошло ещё много веков, прежде чем кавалеристы вытеснили колесницы, ведь первые всадники ездили без сёдел и без стремян, а лошадей тогда не подковывали металлом, поэтому в древности скакать верхом было неудобно. Но боевые кони сопровождали людей на протяжении всей истории.

Всадники древнего мира

И в Древнем Риме, и в Персии воины ездили верхом. Но римляне, хотя и покрывали спину лошади попоной, ещё не знали сёдел, а у персов они уже были. Седло делает удобной верховую езду как для всадника, так и для лошади. Поэтому персы были лучшими кавалеристами, римляне же перед боем спешивались. И хотя пехота римлян была очень сильна, восточные всадники, «выросшие» в седле, представляли для них грозную силу. Однако Древний мир ещё не знал стремян и современных подков.

В Древнем мире стремян не было, и всаднику просто не на что было опереться во время боя. Позднее появились кожаные стремена, а затем и железные. В 580 году император Марк Тиберий издал военный устав, где говорилось о том, что необходимо использовать именно железные стремена.

Гонки на колесницах

В древности лошади, запряжённые в колесницы, принимали участие в различных сражениях. Такие повозки могли перевозить одного или нескольких человек. Возница управлял экипажем, а другие воины стреляли из лука или действовали мечами. Кроме того, лошади, запряжённые в колесницы, участвовали в гонках и других спортивных соревнованиях.

Степные всадники

Жизнь степных народов неотделима от лошади. С помощью этих животных кочевники прошли от границ Китая до Западной Европы — это движение позже стали называть Великим переселением народов. Седло и стремена тоже пришли на Запад из степей. А не будь этих изобретений, вряд ли появились бы и рыцари — эти «броневые машины» Средневековья, которых сложно представить без их верных коней.

В Монголии говорят: «Монгол без коня, что птица без крыльев». Мальчиков здесь сажают на лошадь уже в три года — ведь монгольские лошадки небольшие: высотой примерно 120—147 сантиметров, как крупные пони. Конные состязания очень популярны в этой стране, где лошадей насчитывается несколько миллионов.

Монгольская лошадь — выносливое животное, способное добывать корм из-под снега, не боящееся ни морозов, ни жары, и при этом очень сообразительное. Она сама выбирает правильный аллюр на определённой дороге, поэтому неопытный всадник, даже ребёнок, способен проехать в седле на полном скаку достаточно длинное расстояние (более 30 километров), особенно если учесть, что сёдла в Монголии очень удобные, высокие, с деревянным каркасом. Так что всадник может ей смело довериться.

Рыцари и их верные кони

Тяжеловооружённые всадники в металлических доспехах на лошадях, также защищённых доспехами, существовали ещё в Древнем мире. Но только с появлением железных стремян и подков с гвоздями, и когда обработка металла стала более совершенной, настала эпоха рыцарей. И стремена, и сёдла в Европу принесли конные варвары, сокрушившие Римскую империю. А несколько столетий спустя по дорогам Европы уже поскакали всадники в блестящих доспехах.

Металлические доспехи для лошадей разрабатывались одновременно с рыцарскими. Так, шанфрон закрывал голову животного, а кринет защищал шею. Но полностью защитить лошадь доспехами всё же было невозможно. И часто кони были одеты в обычную попону из ткани, на которой вышивали герб хозяина.

Рыцари в сражениях и на турнирах выступали на скакунах породы дестриэ. Вес этой лошади, которая несла на себе закованного в 40-килограммовые доспехи всадника, доходил до 1 тонны, а рост до 2 метров. Всадник на таком боевом коне мог опрокинуть 10 пехотинцев, стоящих друг за другом. Но эта тяжёлая «боевая машина» не могла совершать прыжки, форсировать реки, двигаться по болоту, да и к тому же часто страдала от метких лучников или пехотинцев, вооружённых алебардами. И всё же прошли века, прежде чем рыцари покинули поле боя, уступив место лёгким кавалеристам и огнестрельному оружию.

Джигитовка — искусство для смельчаков

В русской армии заслуженной славой пользовалась казачья конница. Конный воин должен быть очень ловким: суметь поднять упавшее оружие на скаку, перепрыгнуть с одной лошади на другую, ехать, стоя на скачущем коне, и другое. Так появилось искусство джигитовки (от тюркского «джигит» — «храбрый, умелый всадник»). У казаков джигитовка была обязательной. О её необходимости говорилось и в воинском уставе. Сегодня же джигитовка остаётся отдельным видом конного спорта и искусством для смелых.

Судьба кавалерии

Появление огнестрельного оружия и сильной пехоты заставило рыцарей на скакунах дестриэ уйти с поля боя. Им на смену пришла тяжёлая и лёгкая кавалерия, которая действовала и в XIX, и в XX веке, хотя к этому времени разница между данными видами давно стёрлась. В Гражданскую войну 1918—1920 годов в России прославилась 1-я Конная армия под командованием С. М. Будённого. Но в 50-е годы прошлого столетия лошадей в армии заменили боевые машины.

Кавалерист почётного эскорта Президентского полка. В Советской армии в 1962 году для участия в киносъёмках был сформирован 11-й Отдельный кавалерийский полк. В 2002 году на его базе был образован Кавалерийский почётный эскорт в составе Президентского полка. Реконструкция Бородинского сражения между русской и французской армиями в 1812 году, организованная во время его 200-летнего юбилея 1 сентября 2012 года. Бородино, Московская область, Россия.

Опытные, а главное талантливые педагоги всегда могут гордиться дисциплиной на своих занятиях. Один из их секретов — смена деятельности, чтобы отдохнуть от напряжения, когда ученик сосредоточен на одном процессе. Второй секрет тоже прост и гениален и нам всем знаком — обучение ведется от простого к сложному. Не обязательно от начала к концу (бывает и наоборот даже полезнее), но всенепременно каждый шаг должен быть лишь на чуть сложнее предыдущего или же таким же простым, тема урока должна быть четка и проста для понимания и хорошего усвоения. Ну и третий секрет, это конечно же нечто положительное, когда ученик доволен своими успехами, ему начинает нравится сам процесс обучения. Эти три ключика к дисциплине неразрывно связаны между собой. Действительно легче добиться успеха, выполняя пошаговые инструкции, обучаясь в малом, вместе с тем, с каждым шагом укрепляя в себе уверенность, а значит и интерес. Когда же вам предложат веселую игру посреди урока, да еще такую, играть в которую у вас получается лучше всего, вы одинаково полюбите и занятия и переменки. А теперь давайте задумаемся, почему наши лошади взрываются? Где граница их терпения? Что мы делаем не так? Должно ли это происходить? И можем ли мы предупредить это поведение?

Лошади, как люди, бывают с разными характерами и темпераментами. Они не виноваты в том, что у одной терпения хоть на сутки ваших приставаний с воспитанием и работой, поэтому лошадь просто не спешит услышать вас, другая теряет интерес совсем и спит на занятиях, а третья очень, очень старается, пытается понять, но, увы, если вы плохо объясняете или слишком долго и нудно или слишком требовательно, все эти умнички-лошади, отзывчивые, старательные или сонные, все они в какой-то момент не выдерживают и срываются! «И Остапа понесло…» Это могут быть и свечки, может быть просто недовольное мотание головой, а если лошадь на свободе, она, в сердцах, может просто сбежать от вас, чтобы выплеснуть своё раздражение в скачках с козлами или погонять лошадей рангом ниже, разбавляя тем самым и стресс. Но лошадь убежала, а потеря интереса — это очень нежелательное завершение занятия. Кроме того, каждая лошадь имеет свой порог срабатывания инстинктов самосохранения, поэтому будьте осторожны, когда знакомите лошадей с новыми предметами, дотрагиваетесь ими и, тем более, кладете на спину (например седло в первый раз).

Итак, мы понимаем, что сами провоцируем лошадей на такие взрывы. Что же делать?

1. Длительность занятия. Вы должны знать характер своей лошади. Лошади пугливые, легко-возбудимые могут иметь меньший запас терпения и концентрации, чем лошади солидные, спокойные, флегматичные. Молодые лошади тоже легко взрываются или отвлекаются, что приводит к непониманию, раздражению к вашим требованиям. По темпераменту, возрасту лошади подбирайте длительность занятия — от 5 минут до часа.

2. Важно вовремя остановиться. Наблюдайте за поведением лошади. Во-первых, Вы сами почувствуете, что напряжение нарастает. На эмоциональном уровне. Кроме того, следите за внешними признаками недовольства лошади. Она может начать фыркать, движения делать более резкие, мышцы шеи, спины, ног будут напряжены, уши ходить ходуном или закладываться резко назад. Остановитесь! Не допускайте бури, будьте внимательны.

3. Будьте спокойны. Следите за своими реакциями, эмоциями. Лошади, как правило, отражают еще и наши эмоции, как зеркало. Поэтому не раздражайтесь сами в первую очередь, иначе «заразите» и лошадь.

5. Интерес к процессу поддерживаем удовольствием- хвалим лошадь за малейшее старание, за малейший успех. Во-первых лошади гордятся своими успехами, я зуб даю, что мой конь тает от похвалы, заряжаясь энтузиазмом показать мне еще больше на что он способен! Если же только требовать от лошади выполнения, ее успехи воспринимая как должное, мы лишаем лошадь мотивации заниматься.

4. Правило простоты. Работайте над чем-то одним за одно упражнение. Не путайте вашу лошадь. Вы должны отрабатывать или оттачивать что-то одно, какой-то один аспект упражнения. Вы вправе отрабатывать сложное движение, только если все его элементы выполняются лошадью на зубок, легко. Если Вы, обучая лошадь подъему в галоп, будете сразу требовать и сбор и с правильной ноги и скорость реакции на команду подъема в галоп, то лошадь совсем не поймет за что именно вы ее хвалите. И тем более, не поймет что, собственно вы от нее хотите. Поэтому может раздражаться. Разбейте задачу на несколько меньших целей и просите лошадь выполнить именно это. Например, сначала пусть лошадь научится начинать движение сразу по команде, а потом вы будете хвалить ее лишь за правильно подведенный зад, а отработав это, тогда уже на другом занятии за «сдачу в затылке». Если же вы приучаете к седлу, то пусть в первый день лошадь познакомится и смирится сначала с вальтрапом.

6. Упражнение «А теперь веселимся!» Учитывая время урока, дайте возможность отдохнуть от напряжения концентрации при обучении чему-то новому. Прекрасно для этого подходят динамические игры. Не ждите, когда лошадь устанет или начнет нервничать, дайте ей выход напряжению. Своего жеребенка я прошу громко и весело «Убегай!», высылая его из моего пространства, подпрыгивая на месте и подыгрывая размашистым жестом руками. Это просто полезное упражнение на уважение лошади вашего пространства. Но когда лошадь понимает, что ее хвалят за то что она просто скачет и выпускает всё напряжение, а потом еще и подзовут и похвалят за это, упражнение превращается в любимое. Ура! Ура можно просто скакать и веселиться! И бегом обратно за ласками. А если еще и лакомый кусочек появится из кармана, то это восторг!

7. Упражнение «Расслабон». Обычно сразу после упражнения «Веселимся», подозвав лошадь, я сбавляю энергетику, мои движения плавные, прикосновения мягкие, я обхожу лошадь, оглаживая и даже обнимая. Когда лошадь успокоится, я могу попросить ее еще «повеселиться». Такая смена концентраций динамика-статика учит лошадь быть внимательной ко мне. Через пару упражнений на веселье-расслабон, я либо заканчиваю занятие, либо прошу лошадь сделать уже что-то из нашего урока, поработать.

А что делать, если лошадь уже начала раздражаться? Об этом читайте статью «Дисциплина. Что делать, если лошадь на грани взрыва

Автор: Антонина Шевченко

К нам в Питер пришла весна! (ну хотя бы временно… :)) ) Во время очередной прогулки по полям с конями и наблюдения за их поведение, было время поразмышлять на одну острую тему: почему некоторые лошади не любят гулять.

На улице отличный день. Я беру трех лошадей, с которыми работаю вместе постоянно. Они спокойно топают за мной. Входим за ворота территории, где я отпускаю Гулю на свободу….

И так, вчетвером мы колесим по полям-лесам более двух часов. Я заглядываю в каждый уголок, проверяя, что где есть интересного и любопытного и часто останавливаюсь, чтобы насладиться тишиной и солнцем и сделать несколько снимков. Ханни и Принц пользуются случаем, чтобы погрызть уже начавшую кое-где пробиваться травку, иногда валяются в особо привлекательных местах или спокойно осматривают вместе со мной окрестности.

Гуля то где-то застрянет, выковыривая пучки новой травы, потом вдруг спохватится, и догонит нас резвым галопом с козлами. Смачно вывалявшись в грязи, бежит снова ко мне и даже предлагает поделать какие-то элементы. Хвалю за инициативу. Когда она прыгает с козлами вокруг нас, Ханни и Принц спокойно на это смотрят, никому не «сносит крышу», все расслаблены и никто не помышляет о том, чтобы скорее вернуться домой.

Но так, кстати, было не всегда!

Лет 10 назад, я отчетливо помню, как я пыталась сходить с Гулей погулять в поля… Выводила ее в поле через дорогу от ее левады… и там начиналось шоу. Гуля козлила, свечила, тянула корду, сходила с ума, так что я даже подумать не могла о том, чтобы пойти дальше. Ничего ей не хотелось больше, чем вернуться в «свой угол». И тогда я тоже искренне не понимала, что с ней не так? Почему она не хочет насладиться природой в совместной прогулке?

Теперь, думаю, что понимаю.

Часто слышим о подобных случаях: лошадь живет в конюшне без/ почти без выгула. Хочу сделать ей приятное – попасти, погулять, забираю ее из темного вонючего денника и веду в поле, полное зеленой травы…. а она суетится, не ест, тянет, ржет, и в конце концов вообще может вырваться и убежать домой. Почему? Моя лошадь ненормальная? Ведь везде написано, что пастись и двигаться – их важная потребность.

Кстати, по этой же причине многие конники делают совершенно ложный вывод о том, что их лошадям не нужны прогулки и поля, и что они предпочитают комфорт конюшни.

А причина, на самом деле, проста.

Если лошадь теряет ощущение безопасности – она уже не может переключиться ни на что, пока его снова не обретет. Ни на пастьбу, ни на обучение, ни на взаимодействие с вами. И именно потеря ощущения безопасности приводит к «психам» лошади в полях и непонятному поведению.

Это мы, люди, расслаблены, так как мы-то знаем, что нашей безопасности ничто не угрожает. А вот с точки зрения лошади все может выглядеть совершенно по-иному.

Если об этом помнить, не будет никогда вывода «моя лошадь ненормальная».

Если вы не соблюдаете определенные правила, о которых я скажу ниже, то совершенно нормально и закономерно, что лошадь предпочтет темную и тесную конюшню прогулке с вами в полях.

Проблемы тут обычно, две.

Первая – то, что лошадь слишком резко попадает в слишком пугающую ее обстановку.

А вторая – что она отрывается от своего привычного социального окружения.

Резка смена обстановки…

Лошадям важна новизна. Но нужно понимать, что когда они сталкиваются с этой «новизной» в природе, они знакомятся с ней в определенном, своем темпе. И этот темп у конкретной лошади может быть очень медленным!

Понаблюдайте как-нибудь за тем, как лошади исследуют новый объект, если что-то такое вдруг появляется в леваде. Они посмотрят издалека, оценят. Еще постоят-посмотрят. Осторожно приблизятся. При малейших сомнениях снова отбегут. Потом опять кто-то осмелеет и поведет группу вперед. На полпути снова «зависнут», будут долго смотреть и оценивать. И лишь очень постепенно, может минут через 5, а то и больше, кто-то наиболее смелый приблизится, чтобы понюхать и потрогать. А тех, кто боится сильнее, никто не заставляет и не побуждает подойти. Они, возможно, вообще первые дни будут обходить этот предмет стороной.

На свободе у лошади всегда есть возможность уйти обратно в зону комфорта, если ее что-то напрягает слишком сильно. А если лошадь не на свободе, она все равно будет стремиться это сделать. И если мы будем ей в этом мешать – добро пожаловать конфликтное поведение: попытки растащить, понести к дому, свечки, сопротивление и так далее.

И вот ключевой вопрос: а что такое зона комфорта?

Вот тут часто мнение конников и их лошадей расходятся!

Мы думаем, что любая лошадь чувствует себя комфортно в поле, полном травы. Ведь там она может удовлетворить все свои потребности: подышать воздухом, поесть, поваляться, подвигаться.

Вот только лошадь, часто, думает иначе. Потому что для любой лошади зоной комфорта будут не какие-то абстрактные «Канары» лошадиного мира, а то место, в котором она знает каждый угол и которое не несет для нее никакой новизны. И этим требованиям отвечает место, где лошадь проводит бОльшую часть времени.

И если таким местом является грязный, вонючий, темный сарай, значит именно он и будет для лошади зоной комфорта!

Природа не снабдила лошадь системой разумного анализа окружающей среды. Поэтому она не может взять, логически подумать и трезво оценить: нет, сарай не очень подходит мне для жизни, так как тут мои базовые потребности не удовлетворяются. Если это часть ее постоянного окружения, ее мозг считает это безопасным местом. Она будет болеть, испытывать скуку и стресс, демонстрировать от этого стереотипное поведение, психические нарушения, но при этом все равно продолжит устремляться при первой возможности в место, которое ее психика считает зоной комфорта.

Вспоминая свой опыт: лошади, которые всю жизнь стояли в деннике, действительно, первое время после выпускания в леваду судорожно носятся вдоль загородки или топчутся у выхода, настойчиво пытаясь прорваться обратно в конюшню. Смотреть на это без боли невозможно.

И тут, увы, если мы предоставим лошади решать, где ей быть, она так всю жизнь и простоит в деннике. Не потому что ей это важно и нужно по природе, а потому что весь предыдущий опыт сделал такие условия для нее привычными!

Вспоминаю опять же диких лошадей на бескрайних просторах пустошей в Дартмуре, в Англии (да, да, это тот самый райончик, где советуют «держаться подальше от торфяных болот» 🙂 ) или лошадей в Южной Африке, бродящих по скалистым холмам.

Они каждый день активно бродят по своей территории, которая им вполне знакома, и потому они всю ее воспринимают, как зону комфорта. Никто из лошадей не нервничает и не пытается куда-то бежать. Зачем? Они и так дома, в зоне комфорта. И она у них большая!

Факт в том, что для большей части домашних лошадей, которые с детства содержатся на ограниченных территориях: в деннике или даже леваде, знакомой территорией и зоной комфорта, соответственно, становится именно эта ограниченная территория. Отсюда и проблемы, когда мы вдруг выходим в «дикие» места.

Психика лошади устроена так, что она не понимает, что соседнее поле столь же безопасно, как и это, но только травы там больше. У нее по умолчанию: незнакомое — страшное! Пока она не исследует в спокойном темпе это новое поле, притягательность травы не будет иметь большого значения. Помню, что даже жадная до травы Ханни могла бросить эти самые роскошные, но дальние поля и переместиться к чахлым, но привычным левадкам у конюшни.

Как решать эту проблему, если она у вас есть? Просто: дать лошади время и двигаться в ее темпе. А также сделать место гуляния для лошади привычным: то есть бывать там как можно чаще!

Если вы гуляете с лошадью по полям раз в месяц или даже полгода, и непременно на прогулке вам надо обойти все дальние уголки, не удивляйтесь, что лошадь будет там нервничать. Ведь идти к этим углам она будет не в своем, а в вашем темпе. И не факт, что этот темп позволит ей знакомиться с новой средой постепенно и так, чтобы чувство страха не росло.

Практический совет: начинайте гулять по чуть-чуть. Выводите лошадь из привычного места и при первых же признаках беспокойства не идите дальше. Остановитесь, позвольте лошади пощипать травку рядом, побыть на границе ее зоны комфорта. С каждым днем вы сможете отодвигать эту границу дальше и дальше. Возможно даже сама лошадь вам будет это предлагать.

И еще раз напоминаю, что комфортно лошадь будет чувствовать себя там, где она живет или бывает регулярно! Если вы ходите на прогулки редко, вряд ли это как-то поможет снять страх и нервозность.

Сейчас, например, я хожу по полям с конями каждую неделю и часто не по одному разу. Поэтому все меньше и меньше вещей в них настораживает ту же Гулю, которая раньше очень сильно нервничала по любому поводу.

Но все бы было ничего, если бы еще не вторая проблема: потеря социального окружения.

Спасительная компания…

Еще один «пунктик», важный для того, чтобы лошадь ощущала себя в безопасности — это наличие «своих» рядом. Свои – это обычно ее компаньоны по табуну, ее «семья».

То есть, не просто любые лошади (хотя это уже лучше, чем ничего), а именно те, кого она хорошо знает и с кем чувствует себя в безопасности. У нас не раз бывало, что когда собирали на прогулку лошадей из разных табунов, в итоге кто-то спокойно сваливал домой, несмотря на вроде бы окружение из своих. Что лишний раз подтверждает то, что лошади важно не просто наличие каких-то лошадей, а своей группы. Только в ней она чувствует себя в безопасности.

Причем для некоторых лошадей потребность быть со своим табуном даже превышает страх незнакомых мест. Я этим иногда пользуюсь. Нормально социализованные лошади, например, часто привязаны к костяку табуна и следуют за ним, куда угодно. Им важнее быть с табуном, невзирая на окружение. Они чувствуют себя хорошо только там, где их табун. И если табун куда-то идет – они идут с ним. Очень удобно знакомить таким образом лошадей с новыми местами и приучать к прогулкам. Табун очень сильно снижает страх и тревогу. И можно сразу уходить гулять далеко и надолго (разумеется если старшие лошади табуна сами не нервничают и не боятся новых мест).

Вот если вы приедете к нам и мы пойдем гулять в поля, вы практически никогда не увидите меня в поле с одной единственной лошадью. Потому что, опять же, в природе, если лошади куда-то перемещаются, то идет обычно весь табун, а не кто-то один топает погулять на часик, а потом возвращается.

Лошади-одиночки тоже, в принципе, встречаются. Но это обычно либо молодые жеребцы-холостяки, которых уже выгнали из родительского табуна, а новый табун себе они еще не сколотили и ни к какой группе холостяков не прибились. Либо старые жеребцы, потерявшие свой табун или изгнанные из него по каким-то причинам. Встретить и тех и других в природе можно, но не так часто. Кстати именно поэтому жеребцы и мерины обычно ведут себя гораздо спокойнее, чем кобылы, когда мы отделяем их от табуна. Кобылы же настолько социальны и «запрограммированы» жить в группе, что отрыв от их «семьи» может вызвать у них натуральную истерику.

Что делать, чтобы решить эту проблему? Соблюдать второе простое правило: не забирать лошадь в поля в одиночку.

Это для вас, приехавшего после тяжелого рабочего дня, прогулка в поля – приятное развлечение и возможность размять кости на свежем воздухе. А вот ваша лошадь, которую вы забираете из привычного ей окружения, может попросту испытывать от такой прогулки сильный стресс из-за того, что она осталась одна. И разумеется, если всё время лошадь стоит в конюшне в окружении сородичей, а вы выводите ее в чисто поле пастись, где никого нет, совершенно неудивительно, что она опять же предпочтет тесный денник открытым полям. И загонит ее туда страх остаться одной.

Человек часто, конечно, думает: «Ну как же она одна? Ведь я же с ней! Я же ее семья!». Но и тут тоже работает принцип постоянства.

Своей семьей лошадь будет считать тех, кто рядом с ней не на час-другой два раза в неделю, а тех, кто рядом с ней большую часть времени!

У людей, которые живут рядом со своими лошадьми, и особенно с жеребячьего возраста, действительно могут складываться семейные отношения. И в таких случаях кони могут пойти за человеком, как и за своим табуном (особенно, если выбора нет и лошадь содержится в доме одна). Но, увы, в случае эпизодических приездов несколько раз в неделю, такая связь обычно не формируется.

Однако, даже в такой ситуации есть выход. Я, например, не живу со своими лошадьми, но по полям мы гуляем вполне успешно. Я решаю эту проблему просто. Лошадей, для которых отрыв от табуна критичен, я не вожу в поля в одиночку.

Если у вас только одна лошадь, договаривайтесь с другими владельцами, друзьями и так далее. И старайтесь дать лошадям возможность познакомиться и пообщаться свободно до того, как вы куда-то пойдете вместе. Важно понять, подружатся ли они вообще или возникнет неприязнь. В случае неприязни от совместной прогулки проблемы могут только добавиться.

Ну и, разумеется, если вы не только отрываете лошадь от семьи, но еще и в сами поля ходите редко, две проблемы у вас наслаиваются одна на другую и вуаля… проблемное поведение в полную силу!

При этом еще нельзя недооценивать силу обучения. Если ваша лошадь испытывает стресс и дискомфорт, сваливает от вас и возвращается в зону комфорта – это ОЧЕНЬ МОЩНЫЙ РЕЛИЗ! Просто адски мощный релиз! Он за один повтор может крайне сильно закрепить все это поведение. И потом лошадь будет автоматически рефлекторно сваливать и нестись домой уже при малейшем намеке на стресс и дискомфорт.

Поэтому, если лошадь стрессует и вы плохо ее контролируете, разумным выходом будет потихоньку вернуться домой и задуматься о причинах такого поведения!

Все мы желаем лошадям добра, но важно различать то, что ВЫ считаете добром для лошади, и что ОНА САМА таковым считает.

Вот на такие размышления навела меня наша вчерашняя чудесная прогулка.

У вышивальщиц есть свои приметы. Каждый сам решает — верить в них или нет. Судя по отзывам многих рукодельниц , некоторые приметы срабатывают даже тогда , когда вышивальщица ничего о них не знала.

Поговорим сегодня о вышивальном сюжете «Лошади». Конь, лошадь — символ скорости и выносливости. Лучше, если корпус лошади будет устремлен вверх. Лошадь приносит с собой ветер перемен и благоприятные изменения в жизни. Если к спине лошади прикрепить символическое изображение золота, тогда лошадь принесет вам славу и деньги. Лошадей вышивают, когда хотят сменить работу на более успешную и высокооплачиваемую. Лошадь с малышом, оберегающая жеребёнка, символизирует источник силы и энергии, обеспечивает защиту детям, приносит родительскую любовь. Лошадь — покровитель детей. Символизирует скорость, упорство, дарует силы и выносливость, а детям — быстрое развитие. А изображение коня на вышивке — знак победы, храбрости и власти. Но, и так же часто я встречала на форумах истории о том, что во время вышивания лошадей на работе постоянно случаются авралы. Есть еще один чудесный сюжет в вышивке «С волшебной лошадкой жизнь будет сладкой!» — его надо вышивать, когда вы желаете, чтобы уже имеющаяся у вас работа стала более успешной и высокооплачиваемой.

Я очень люблю этих прекрасных животных за их силу, скорость и выносливость, красоту и грацию, преданность и доверчивость! У них какая-то особенная энергетика, умиротворяющая, вселяющая в сердце покой! Недаром в наше время существует даже лечение лошадьми — ипотерапия. Данный вид лечения оказывает как психологическое воздействие на организм человека, так и физическое — во время езды верхом. Если я вижу пасущихся лошадей, то могу долго стоять рядом с ними, забыв про свои дела. Буду стоять и любоваться, просто наслаждаться созерцанием. А если уж удастся погладить, обнять за шею, я уже не говорю о прогулке верхом — это особое удовольствие!

Свой набор для вышивки я покупала не по примете, ведь тогда, в 2008 году, я еще ничего не знала об этом. Я просто очень хотела вышить стремительно мчащихся лошадей. Чтобы они как бы «вылетали» из вышитой картины навстречу мне. И чтобы брызги воды, и чтобы ветер в гриве! Я долго не могла найти такой сюжет, пока не увидела набор от фирмы Dimensions «Бегущие лошади».

Начала я этот проект в марте 2014 года и вышивала не на примету, а просто потому, что мечтала об этой картине. Работа моя на тот момент меня во всем устраивала — я занималась любимым делом и получала достойную зарплату. Может быть поэтому вышивка сработала для меня в начале не самым лучшим образом. Уже в апреле нам сообщили, что в нашем учреждении будет внеплановый аудит. Понятное дело, что к таким проверкам надо подготовиться. Работы прибавилось в разы, приходилось задерживаться допоздна. И, конечно же, пришлось отложить вышивку на долгое время. Через год я вернулась к любимому сюжету. И снова к нам в филиал пришел приказ о внутреннем аудите из головного офиса. Так что вышивку снова пришлось отложить. В следующий раз я смогла приступить к ней только в 2016 году. К тому времени я уже уволилась с работы и находилась в активном поиске. Как только я продолжила вышивать своих стремительно бегущих лошадей, как мне предложили постоянное место работы с престижной должностью и высокой зарплатой. В то время у меня была только работа, времени на семью совсем не оставалось! Я совсем не могу отнести себя к карьеристам, я — человек другого склада. Моя главная жизненная ценность — это семья. Никакие деньги, вещи и даже хорошая работа не сравнится с семьей. Я твердо уверена в том, что женщина в семье — хранительница домашнего очага! И тут я встала перед выбором: семья или работа. И я выбрала семью. Я поняла, что мне нужна работа, которая позволяла бы мне все гармонично совмещать: мою семью, мои увлечения, домашние дела, общение с друзьями и многое другое. Ведь мы работаем для того, чтобы жить, а не живем для того, чтобы работать. Таким образом, к тому времени, как моя вышитая картина «Бегущие лошади» висела оформленная на стене, у меня произошла переоценка ценностей.

После всего вышесказанного может показаться, что эта вышивка принесла мне только негатив в жизни, ведь за этот период я несколько раз увольнялась с работы. И в какой-то момент я так и подумала. К этому времени я уже знала о примете и даже решила для себя, что больше никогда не возьмусь вышивать лошадей, не смотря на то, как они мне нравятся. Но, вселенная мудрее нас! Человек иногда не понимает, что для него на самом деле хорошо. Да, у меня была высокооплачиваемая работа, но постоянно вызывающая стресс. А когда стресс становится постоянным спутником человека на работе, то это неизменно приведет к негативным последствиям. Я поняла, что мне надо кардинально менять свою профессию, хотя на тот момент мне было уже 45 лет. Заручившись поддержкой близких, я решила попробовать себя в чем-то новом. И тогда я определила для себя критерии, по которым буду выбирать работу. Поверив в силу вышивальных примет, я решила подстраховаться и загадать желание на вышивку. Выбрала сюжет с маяком (как известно, вышитый маяк, выполняет любое наше желание) написала об этом на обратной стороне канвы и с воодушевлением начала новый процесс. Вышив ровно половину, я получила работу мечты! Но, это уже другая история.

Оксана Дереза

Оксана занимается вышивкой крестом с 2006 года. Открыла для себя этот вид рукоделия случайно, помогая дочери выполнить домашнее задание. Процесс вышивки сразу затянул, но не был тогда основным увлечением. Но с 2014 года она познакомилась с рукодельным YouTube и вышивка стала частью ее жизни. Сегодня редкий день проходит без пялец в руках. Иногда за вышивкой Оксана может провести 10 часов подряд и не заметить, как пролетело время. Вышивка так прочно вошла в ее жизнь, что она открыла свой канал на YouTube и может часами рассказывать о своем увлечении.

С работами Оксаны можно познакомиться на ее страничках в Инстаграм, ВКонтакте, Одноклассники. Вам может быть интересно:

Белые лошади у карачаевцев исстари не пользовались популярностью: слишком заметен такой скакун в горах, и разбойники или враги могли увидеть всадника издалека. Только самые смелые и сильные воины могли позволить себе белого коня, и все знали, что воины эти — из клана Салпагаровых. Веками мужчины этого рода охраняли границы своей страны и были настолько умелыми в бою, что никто не отваживался на них нападать.

О белых лошадях мне рассказывает Хасан Салпагаров, владелец небольшой конюшни в городе Усть-Джегута. Мы встретились, чтобы поговорить о возрождении чистопородных карачаевских лошадей, и я понимаю, что эту историю нельзя отделить от истории рода, а в самой истории рода легенды неотделимы от реальных событий.

«Только однажды, 400 лет назад, один князь не послушался народной мудрости — и потерял восемь человек, напав на всадника на белом коне, — рассказывает Хасан. — Мой предок встал около скалы и начал отстреливаться, а мальчик-попутчик зубами выправлял и подавал ему свинцовые шарики, которыми стреляли нападавшие и которые сплющивались о скалу».

В итоге нападавшие попросили возможности уйти, а Салпагаров приехал к князю через некоторое время сам, и они стали друзьями.

Сейчас только 1% чистопородных карачаевских лошадей имеет белую масть, но старики помнят, что это — «салпагаровские» кони. У карачаевцев принято знать и уважать историю своего рода и своего народа, чтить предков.

«История той дружбы переходит от поколения к поколению, ее знают и потомки того князя. Мой отец общался с ними, мой старший брат еще ездил к ним. Но связь потеряли в перестройку и 90-е годы», — отмечает Хасан.

Тогда же — после развала Советского Союза — в Карачаево-Черкесии чуть не потеряли карачаевскую породу, в которой, кажется, воплотился дух самого Кавказа. Эти лошади выносливы, величавы и красивы. Даже анатомически они приспособлены к горам: больше, чем у других пород, развита передняя часть и облегчен круп, что делает животных более устойчивыми на спусках и подъемах.

Вместо Красной книги

В 1990-х содержать лошадей было дорого, а кроме того, на Кавказе появилось множество конокрадов. И люди, находясь в нужде, предпочитали получить хотя бы какие-то деньги за коня. Лошадей отдавали под нож и в Карачаево-Черкесии, и в соседних регионах.

«Кабардинскую породу так вырезали три раза. И не хотелось, чтобы мы повторили их ошибку. Тогда я начал покупать лошадей. Думал, что я один такой, — оказалось, слава богу, что нас таких было несколько десятков», — говорит Салпагаров.

Со временем удалось решить вопрос с конокрадами. В КЧР удалось не только сохранить породу, но и помочь соседней Кабардино-Балкарии.

«Наши народы всегда жили рядом, и табуны угоняли то карачаевцы у кабардинцев, то кабардинцы у карачаевцев. И в итоге породы называются по-разному, а по сути — почти одна и та же. Сейчас есть 1,5 тыс. голов кабардинской породы — восстановили», — поясняет Хасан.

Сын табунщика

В коллекции Салпагарова несколько десятков седел — разных моделей и цветов и для разных целей. Есть спортивные — для легких жокеев, есть военные и очень неудобные — «в советское время о лошади думали больше, чем о людях», есть офицерские — они, наоборот, комфортные. Есть и такие реликвии, как седло, сделанное специально для горнострелковой дивизии «Эдельвейс» гитлеровского вермахта — это подразделение воевало в том числе на Кавказе.

Хасан достает самые дорогие для него седло и уздечку: потертые, без особых украшений. Видно, что упряжь рабочая и старая. Уздечка начинает рваться, такой уже страшно взнуздать коня — не порвалась бы. Конезаводчик поясняет: это отцовское. И седло, и уздечка старше него, но именно их он использовал до недавнего времени.

«Мой отец был животноводом в совхозе, табунщиком, скотником. Когда я его помню, он уже не занимался лошадьми — кони были для работы, для присмотра за стадом. Он очень любил лошадей, заботился, старался больно не делать. Вот посмотрите на уздечку: старший брат специально нашел в Москве и прислал кольца шире, чем в то время было принято, — эти кольца находятся в углах рта лошади, и чем меньше кольца, тем легче травмировать ее.

Отец и погиб, оберегая своих лошадей. Он спускался на телеге с кошары (дом и хозпостройки на высокогорных пастбищах — прим. ТАСС), был гололед. Понимая, что на крутой тропе, на льду лошадь может поскользнуться и получить серьезные травмы, отец распряг ее, спустил вниз. Потом поднялся за телегой, решив спустить ее сам. Но не удержался, упал, а сверху его придавило телегой», — рассказывает Салпагаров.

После смерти мужа, в особенно тяжелое время, мать Хасана начала распродавать имущество. Каждый из семьи взял что-то на память. Хасан, десятый из одиннадцати детей, оставил себе отцовскую упряжь.

«Наверное, любовь к лошадям от отца. Я был младшим из сыновей и всегда был с отцом, постоянно куда-то ехал с ним: то сзади на коне, то на санях, то на телеге. И постоянно спрашивал обо всем на свете. А сейчас, имея огромный табун, я понимаю, что многие его ответы мне просто необходимы — такого не найти ни в каких книгах», — говорит заводчик.

Лошади в поднебесье

В табуне Салпагарова около 500 лошадей. Кони пасутся на горных пастбищах — плоскогорьях, возвышающихся над Усть-Джегутой. Наверх ведет проселочная дорога: две колеи, между которыми навалены валуны. Сначала она идет мимо реки, потом — мимо нескольких домов старого аула и только потом выводит на горное плато. Добраться сюда проще всего пешком или верхом, Хасан добирается на маленьком внедорожнике.

К моменту нашего приезда на пастбище снежного покрова еще нет, но ветер пробирает до костей, а небо кажется таким тяжелым и низким, что становится удивительно, как кони не касаются его гривами. Группы лошадей, их называют косяками, разбрелись по пастбищам — общая площадь земель конезавода около 3 тыс. га, но пастух может их найти даже за перегибом. Хорошего табунщика Салпагаров переманил издалека, через несколько лет надеется получить двух штатных ветеринаров (пока врачей возят из города): парень и девушка из Черкесска согласились отправиться на учебу за счет конезавода, а потом отработать на нем несколько лет.

Фактически лошадиный косяк — это «гарем» из 20–25 кобыл и возглавляющий его жеребец, которого кобылы признают главным и защищают в моменты опасности. «Жеребец — собственник, никогда никто чужой не зайдет в его косяк. Но и сам он может не принять новых кобыл, если его перевести. При этом жеребцы, если не посягают на чужие косяки, могут пастись рядом, и конфликтов не будет», — поясняет владелец табуна.

Карачаевские лошади защищают своих жеребят и могут отбиться даже от волков. Зимой табун не спускают с горных пастбищ, за исключением племенных жеребцов (им нужно усиленное питание) и болеющих детенышей. Остальные могут находить корм даже под глубоким снегом и спокойно переносят холод, способны ходить по сугробам глубиной до полуметра.

Облако приходит на пастбище неожиданно: всего несколько минут назад оно ползло по соседнему склону и казалось очень далеким, а сейчас по плато потянулись влажные, холодные ленты тумана. На глазах табун скрывается из вида, но слышно, что где-то недалеко звенит колокольчик на шее лошади. Через некоторое время мимо, как в мультфильме про ежика в тумане, из-за белой завесы начинают появляться кони, а затем вновь исчезают в ней — это табунщик перегоняет очередной косяк. Лошади прекрасно ориентируются даже внутри облака.

«Наши кони, как кошки, видят ночью. Еще они чуют воду, когда табун стоит на горе, а вода — внизу, причем там, где ее в прошлые годы не было. Сначала думал, что они шум слышат, но они могут почуять даже пруд и даже на том плато, куда впервые попали на выпас. Никто не понимает, как им это удается», — отмечает Салпагаров.

На лошадях до Эльбруса

Чтобы люди могли знакомиться с карачаевскими лошадьми, Салпагаров организует конные туры — например, за десять дней можно добраться до подножия Эльбруса, по дороге посмотрев на старинные крепости, храмы и живописные уголки Кавказа.

«Мы только в прошлом году начали, подошли основательно. Лошадей — своих, карачаевских — специально отбирали и готовили: на случайного коня туриста не посадишь. Построили гостиницу, где могли бы разместиться люди, нанимаем гидов. Мы даже специально заказывали седла, у которых были бы крепления для плаща или палатки и вместительные подсумки, куда турист может сложить какие-то свои мелочи, бутылочку с водой или перекус», — показывает седло заводчик.

< Глава девятая Очарованный странник — Глава десятая
автор Николай Семенович Лесков (1831-1895)
Глава одиннадцатая >

— Взявши я паспорт, пошел без всякого о себе намерения, и пришел на ярмарку, и вижу, там цыган мужику лошадь меняет и безбожно его обманывает; стал ее силу пробовать, и своего конишку в просяной воз заложил, а мужикову лошадь в яблочный. Тяга в них, разумеется, хоть и равная, а мужикова лошадь преет, потому что ее яблочный дух обморачивает, так как коню этот дух страшно неприятен, а у цыгановой лошади, кроме того, я вижу, еще и обморок бывает, и это сейчас понять можно, потому что у нее на лбу есть знак, как был огонь ставлен, а цыган говорит: «Это бородавка». А мне мужика, разумеется, жаль, потому ему на оморочной лошади нельзя будет работать, так как она кувырнет, да и все тут, а к тому же я цыганов тогда смерть ненавидел через то, что от первых от них имел соблазн бродить, и впереди, вероятно, еще иное предчувствовал, как и оправдалось. Я эту фальшь в лошади мужичку и открыл, а как цыган стал со мною спорить, что не огонь жжен на лбу, а бородавка, я в доказательство моей справедливости ткнул коня шильцем в почку, он сейчас и шлеп на землю и закрутился. Взял я и мужикам хорошую лошадь по своим познаниям выбрал, а они мне за это вина и угощенья и две гривны денег, и очень мы тут погуляли. С того и пошло: и капитал расти и усердное пьянство, и месяца не прошло, как я вижу, что это хорошо: обвешался весь бляхами и коновальскою сбруею и начал ходить с ярмарки на ярмарку и везде бедных людей руководствую и собираю себе достаток и все магарычи пью; а между тем стал я для всех барышников-цыганов все равно что Божия гроза, и узнал стороною, что они собираются меня бить. Я от этого стал уклоняться, потому что их много, а я один, и они меня ни разу не могли попасть одного и вдоволь отколотить, а при мужиках не смели, потому что те за мою добродетель всегда стояли за меня. Тут они и пустили про меня дурную славу, что будто я чародей и не своею силою в твари толк знаю, но, разумеется, все это было пустяки: к коню я, как вам докладывал, имею дарование и готов бы его всякому, кому угодно, преподать, но только что, главное дело, это никому в пользу не послужит.

— Отчего же это не послужит в пользу?

— Не поймет-с никто, потому что на это надо не иначе как иметь дар природный, и у меня уже не раз такой опыт был, что я преподавал, но все втуне осталось; но позвольте, об этом после.

Когда моя слава по ярмаркам прогремела, что я насквозь коня вижу, то один ремонтер, князь, мне ста рублей давал:

«Открой, — говорит, — братец, твой секрет насчет понимания. Мне это дорого стоит».

«Никакого у меня секрета нет, а у меня на это природное дарование».

Ну, а он пристает:

«Открой же мне, однако, как ты об этом понимаешь? А чтобы ты не думал, что я хочу как-нибудь, — вот тебе сто рублей».

Что тут делать? Я пожал плечами, завязал деньги в тряпицу и говорю: извольте, мол, я, что знаю, стану сказывать, а вы извольте тому учиться и слушать; а если не выучитесь и нисколько вам от того пользы не будет, за это я не отвечаю.

Он, однако, был и этим доволен, и говорит: «Ну уж это не твоя беда, сколько я научусь, а ты только сказывай».

«Первое самое дело, — говорю, — если кто насчет лошади хочет знать, что она в себе заключает, тот должен иметь хорошее расположение в осмотре и от того никогда не отдаляться. С первого взгляда надо глядеть умно на голову и потом всю лошадь окидывать до хвоста, а не латошить, как офицеры делают. Тронет за зашеину, за челку, за храпок [1] , за обрез и за грудной соколок [2] или еще за что попало, а все без толку. От этого барышники кавалерийских офицеров за эту латошливость страсть любят. Барышник как этакую военную латоху увидал, сейчас начнет перед ним конем крутить, вертеть, во все стороны поворачивать, а которую часть не хочет показать, той ни за что не покажет, а там-то и фальшь, а фальшей этих бездна: конь вислоух — ему кожицы на вершок в затылке вырежут, стянут, и зашьют, и замажут, и он оттого ушки подберет, но ненадолго: кожа ослабнет, и уши развиснут. Если уши велики, их обрезывают, — а чтобы ушки прямо стояли, в них рожки суют. Если кто паристых лошадей подбирает и если, например, один конь во лбу с звездочкой, — барышники уже так и зрят, чтобы такую звездочку другой приспособить: пемзою шерсть вытирают, или горячую репу печеную приложат где надо, чтобы белая шерсть выросла, она сейчас и идет, но только всячески если хорошо смотреть, то таким манером ращенная шерстка всегда против настоящей немножко длиннее и пупится, как будто бородочка. Еще больше барышники обижают публику глазами: у иной лошади западники ввалившись над глазом, и некрасиво, но барышник проколет кожицу булавкой, а потом приляжет губами и все в это место дует, и надует так, что кожа подымется и глаз освежеет, и красиво станет. Это легко делать, потому что если лошади на глаз дышать, ей это приятно, от теплого дыхания, и она стоит не шелохнется, но воздух выйдет, и у нее опять ямы над глазами будут. Против этого одно средство: около кости щупать, не ходит ли воздух. Но еще того смешнее, как слепых лошадей продают. Это точно комедия бывает. Офицерик, например, крадется к глазу коня с соломинкой, чтобы испытать, видит ли конь соломинку, а сам того не видит, что барышник в это время, когда лошади надо головой мотнуть, кулаком ее под брюхо или под бок толкает. А иной хоть и тихо гладит, но у него в перчатке гвоздик, и он будто гладит, а сам кольнет». И я своему ремонтеру против того, что здесь сейчас упомянул, вдесятеро более объяснил, но ничего ему это в пользу не послужило: назавтра, гляжу, он накупил коней таких, что кляча клячи хуже, и еще зовет меня посмотреть и говорит:

«Ну-ка, брат, полюбуйся, как я наловчился коней понимать».

Я взглянул, рассмеялся и отвечаю, что, мол, и смотреть нечего:

«У этой плечи мясисты, — будет землю ногами цеплять; эта ложится — копыто под брюхо кладет и много что чрез годок себе килу намнет; а эта когда овес ест, передней ногою топает и колено об ясли бьет», — и так всю покупку раскритиковал, и все правильно на мое вышло.

Князь на другой день и говорит:

«Нет, Иван, мне, точно, твоего дарования не понять, а лучше служи ты сам у меня конэсером и выбирай ты, а я только буду деньги платить».

Я согласился и жил отлично целые три года, не как раб и наемник, а больше как друг и помощник, и если бы не выходы меня одолели, так я мог бы даже себе капитал собрать, потому что, по ремонтирскому заведению, какой заводчик ни приедет, сейчас сам с ремонтером знакомится, а верного человека подсылает к конэсеру, чтобы как возможно конэсера на свою сторону задобрить, потому что заводчики знают, что вся настоящая сила не в ремонтере, а в том, если который имеет при себе настоящего конэсера. Я же был, как докладывал вам, природный конэсер и этот долг природы исполнял совестно: ни за что я того, кому служу, обмануть не мог. И мой князь это чувствовал и высоко меня уважал, и мы жили с ним во всем в полной откровенности. Он, бывало, если проиграется где-нибудь ночью, сейчас утром как встанет, идет в архалучке ко мне в конюшню и говорит:

«Ну что, почти полупочтеннейший мой Иван Северьяныч! Каковы ваши дела?» — он все этак шутил, звал меня почти полупочтенный, но почитал, как увидите, вполне.

А я знал, что это обозначает, если он с такой шуткой идет, и отвечу, бывало:

«Ничего, мол: мои дела, слава Богу, хороши, а не знаю, как ваше сиятельство, каковы ваши обстоятельства?»

«Мои, — говорит, — так довольно гадки, что даже хуже требовать не надо».

«Что же это такое, мол, верно, опять вчера продулись по-анамеднешнему?»

«Вы, — отвечает, — изволили отгадать, мой полупочтеннейший, продулся я-с, продулся».

«А на сколько, — спрашиваю, — вашу милость облегчило?»

Он сейчас же и ответит, сколько тысяч проиграл, а я покачаю головою да говорю:

«Продрать бы ваше сиятельство хорошо, да некому».

Он рассмеется и говорит:

«То и есть, что некому».

«А вот ложитесь, мол, на мою кроватку, я вам чистенький кулечек в голову положу, а сам вас постегаю».

Он, разумеется, и начнет подъезжать, чтобы я ему на реванж денег дал.

«Нет, ты, — говорит, — лучше меня не пори, а дай-ка мне из расходных денег на реванжик: я пойду отыграюсь и всех обыграю».

«Ну уж это, — отвечаю, — покорно вас благодарю, нет уже, играйте, да не отыгрывайтесь».

«Как, благодаришь? — начнет смехом, а там уже пойдет сердиться: — Ну, пожалуйста, — говорит, — не забывайся, прекрати надо мною свою опеку и подай деньги».

Мы спросили Ивана Северьяныча, давал ли он своему князю на реванж?

— Никогда, — отвечал он. — Я его, бывало, либо обману: скажу, что все деньги на овес раздал, либо просто со двора сбегу.

— Ведь он на вас небось, за это сердился?

— Сердился-с; сейчас, бывало, объявляет: «Кончено-с; вы у меня, полупочтеннейший, более не служите».

«Ну и что же такое, и прекрасно. Пожалуйте мой паспорт».

«Хорошо-с, — говорит, — извольте собираться: завтра получите ваш паспорт».

Но только назавтра у нас уже никогда об этом никакого разговору больше не было. Не более как через какой-нибудь час он, бывало, приходит ко мне совсем в другом расположении и говорит:

«Благодарю вас, мой премного-малозначащий, что вы имели характер и мне на реванж денег не дали».

И так он это всегда после чувствовал, что если и со мною что-нибудь на моих выходах случалось, так он тоже как брат ко мне снисходил.

— А с вами что же случалось?

— Я же вам объяснял, что выходы у меня бывали.

— А что это значит выходы?

— Гулять со двора выходил-с. Обучась пить вино, я его всякий день пить избегал и в умеренности никогда не употреблял, но если, бывало, что меня растревожит, ужасное тогда к питью усердие получаю и сейчас сделаю выход на несколько дней и пропадаю. А брало это меня и не заметишь отчего; например, когда, бывало, отпущаем коней, кажется, и не братья они тебе, а соскучаешь по них и запьешь. Особенно если отдалишь от себя такого коня, который очень красив, то так он, подлец, у тебя в глазах и мечется, до того, что как от наваждения какого от него скрываешься, и сделаешь выход.

— Это значит — запьете?

— Да-с; выйду и запью.

— М… н… н… это не равно-с, какой выход задастся: иногда пьешь, пока все пропьешь, и либо кто-нибудь тебя отколотит, либо сам кого побьешь, а в другой раз покороче удастся, в части посидишь или в канаве выспишься, и доволен, и отойдет. В таковых случаях я уже наблюдал правило и, как, бывало, чувствую, что должен сделать выход, прихожу к князю и говорю:

«Так и так, ваше сиятельство, извольте принять от меня деньги, а я пропаду».

Он уже и не спорит, а принимает деньги или только спросит, бывало:

«Надолго ли, ваша милость, вздумали зарядить?»

Ну, я отвечаю, судя по тому, какое усердие чувствую: на большой ли выход или на коротенький.

И я уйду, а он уже сам и хозяйничает и ждет меня, пока кончится выход, и все шло хорошо; но только ужасно мне эта моя слабость надоела, и вздумал я вдруг от нее избавиться; тут-то и сделал такой последний выход, что даже теперь вспомнить страшно.

  1. ^Храпок — часть переносья у лошади.
  2. ^Соколок — артерия.

admin

Наверх